Василий Попов – Мой сетевой ангел (страница 6)

– Но ты, я вижу…, – настоятель храма с головы до ног оглядел его. – Не из воров.

– Нет, не из них.

– Вижу, нет в тебе стремления, что толкает на злодеяния их. – Старик, погладив бороду, кивнул. – Ты приходи, если не страшно, к заутренней. В воскресенье. Есть у меня экземпляр книги, его когда-то принял в дар, а дал тот, кто тогда был милосердно щедр и, как я сейчас, так же стар. Может, пришла пора им не одарить кого-то. Читать я начал именно с неё. И сделал, как мне кажется, много для людей добра. Возможно, теперь твоя очередь пришла. И эта наша встреча не случайна…

Василий хотел ответить, но слова путались у него в голове.

– Тихо, как перед грозой, – не замечая смущения Василия, произнёс мужчина, показавшийся вдруг стариком, дальновидным мудрецом. – Ты приходи. Не знаю, как, но ты проник в моё сердце. Я видел таких людей и раньше, хоть за всю жизнь и немного, но всегда верно им указывал «дорогу».

Он перекрестил Василия и молча шагнул к лестнице, ведущей в храм. Василий, так и не дав волю словам, кивнул ему уже в спину, не рассчитывая на ответ. И собрался было уходить, но его внимание привлек дым возле часовни. Тонкой струйкой он вился от земли, напоминая сигаретный дым. Ноги сами привели его к месту очага, где горкой лежал пепел, как после сгоревшего костра.

Догадка мгновенно поразила Василия – «Здесь книгу жгли!», и он бросил взгляд на храм. Там внутри сине-зелёный сполох, но теперь на окна никто не светил. Василий, трясясь от страха бросился бежать на согнутых ногах, как человек, про которого говорят: «С головою не в ладах». Но про него такое часто говорят. Не для него таить обиды. А смех громоподобный эхом доносясь, его в побеге не щадит. В ужасе бежит он в подвал, под плед, ближе к Вере и Любови.

Его попытки снова оказались бесполезны. Не сильны.

Грюмо. Непосредственное зло, он свято верил в своё всемогущество. И действительно, он овладел многим, в том числе и интернетом, а вместе с ним и теми, кто не представлял своей жизни без этой сети.

Оказавшись в глубинах интернета, он взял всё под свой контроль, играя ключевую роль в жизни людей. В наше время без интернета никуда, и люди ведут себя так, будто сошли с ума. Это было на руку Грюмо, ведь любая зависимость основана на зле.

Он, как цифра – килобайт, проходил через необъятное киберпространство и творил. Под стать себе преимущественно зло. Сначала, маясь от безделья, он внёс хаос, создав вредный вирус, опасный для здоровья людей, а теперь, войдя во вкус, развязал войну.

Однако жизнь в интернете оказалась скучной для него. Нет невербального контакта, жестов, живого общения для прямых посулов и отчуждения душ. Поэтому он часто выходил «в люди», к тем, кого ненавидел и любил. Но так как во времена особого положения праздно гуляющих на улицах ночных городов было немного, Грюмо был рад каждому встречному бродяге.

Для выхода в «свет» он по средствам того же интернета проникал в нетронутые разрухой офисы, включал электричество, подключал 3D-принтеры и, каждый раз выбирая новую версию себя, создавал что-то новое. Всё, что он хотел, точнее, кого – Авраама Линкольна, Клеопатру, Михайло Ломоносова, Зигмунда Фрейда, Чезаре Мальдини. Сегодня он приурочил это к какой-то годовщине – Муссолини. Ведь и он в своё время был знаком с Гитлером и проникся основами фашизма. В общем, сотворил.

Из офиса, скрывая дефект в походке, вышел «Муссолини». На вид живой и нет. Если бы вы видели музей мадам Тюссо, то сказали бы что это вроде бы «оно». Экспонаты этого музея очень похожи на теперешнее творение Грюмо.

Он прошёл по тем местам, где бывал и сам Муссолини, зажигая свет в парках, аллеях и проспектах. Он ловил своё отражение в витрине, нетронутой разрушением войны. Гуляя, он наслаждался ночной пустотой и разрухой, которую и создал сам.

Грюмо всегда смотрел на мир глазами созданных им образов, осознавая, чем прославился каждый из них при жизни.

– А Дуче был не так уж плох, – сев за столик уцелевшего кафе, говорил он сам с собой. – Конечно, по человеческим меркам он был негодяй, которого не пустят в рай, а примут с распростёртыми объятьями только в ад. Он заразил черною чумой не только Италию, но и Гитлера – если бы не этот факт, всё возможно могло бы быть иначе. Всех женщин, кто был с ним, он так же тихо и незаметно изводил. С другой стороны, как мог поступить иначе, индивидуум кто фашизм и породил?..

Грюмо пришёл на место, где был убит Бенито Муссолини. Он постоял с маской скорби на лице, там, где его подвесили за ноги. Он побывал в местах, которые Дуче посетил при жизни. Таким, как он, не нужен гид. Он сам знает всё, особенно о тех местах, где вовсю веселилось зло, кроваво улыбаясь.

Здесь он и встретил человека, который искал что-то в сумерках ночи. Хотя он был молод, но, видимо, был знаком с трагизмом истории и с удивлением смотрел на «героя», канувшего в Лету прошлого века.

– Страшно, правда? – «Дуче» коснулся плеча парня, который смотрел на него во все глаза. – Не каждый день такое увидишь, точнее ночь.

Парень вздрогнул от его прикосновения. Растерялся, но заговорил:

– Да уж, такое не постоянно, хотя я видел многое во снах, когда бродил.

– «Лунатил»?

– Да, – ответил собеседник Грюмо, глядя ему прямо в глаза. – Гуляю иногда…

– Вот тоже странность, пока не объяснимая никем, хотя и безобидная с виду, но ненавистна тем, кто бродит, и особенно их близким. А по мне, так дело тут в свободе.

– В каком смысле? – В глазах полночного бродяги вспыхнул интерес, он словно позабыл, что Муссолини на месте собственной казни вдруг как-то мистически воскрес. И как живой, да плох лицом, ну так и в загробном мире долго был, вон год теперь уже какой…

«Диктатор» продолжил, словно вслух размышляя, попеременно играя сине-зеленым светом глаз:

– Для каждого свобода имеет своё значение: кто-то видит её в основном понятии, кто-то – в свободе выбора, писатель или демократ – в свободе слова, или поэт – в свободе мысли или как творец – в полёте фантазии. Но все, даже они, условно сжаты в часы и минуты своего сна, как физически, так и нет – не могут убежать от кого-то или ударить, сновидение диктует свои условия, выставляя собственные рамки. Ты же, к близкому примеру, встаёшь, отбросив все условности, и идёшь гулять. Чем не свобода? Как тебе такое объяснение?

– То есть, – парень хмыкнул, вероятно, предполагая, что Бенито и при жизни не был совсем умён – раз до такого в своей одержимости дошёл, а тут, больше чем полвека пролежав в прахе, совсем неважным стал, бредовыми теориями ночь «освещал». Он удивлённо посмотрел, как «Дуче», зубами «цыкнув», стайку крыс к себе поманил. – Кому-то дан дар любить, творить и гениальностью чудить, а мне свобода – в виде «буквально ничего» – в ночное время бессознательно бродить?

– Не надо так угрюмо, – «Дуче-Грюмо» бросил крысам кусочек сыра, который достал из кармана френча. – Сейчас же ты в сознании?

– Ну да, – воскликнул парень, вдруг эмоционально выразив отчаянье. – Проснулся внезапно – открыл глаза среди развалин. Живой. Не вернулся сразу же домой. Там со своими ещё хуже. Пугаю всех. Абсолютно никому не нужен. Тут война ещё эта как на грех. – Он вздохнул тяжело и выдохнул, взглянув на небо. – Вот решил пройтись…

– И чем-то полезно нужным для себя обзавестись. – Закончил за него Грюмо, уныло глядя на двух появившихся котов на обломках балкона полуразрушенного дома.

– Возможно, – парень закусил губу, – такое описание и близко к моей цели.

– Вот видишь, и я здесь за тем же. Может, изменю твою судьбу.

– Как же? – Парень словно вдруг ожил. – Стану спокойно спать и перестану родных и ночных прохожих своим «брожением» пугать?

– Ну… – Потёр щёку «диктатор возрождённый», задумавшись. – С выводами я так бы не спешил. – Сверкнув глазами хитро, он вдруг спросил: – Ты же, как и всё ваше поколение, не представляешь жизни без «сети»?

– Ну в наше время, – усмехнулся парень, – другого человека тяжело найти.

– Так вот, – Грюмо в улыбке сверкнул зубами, казалось, белыми уже и с заострёнными клыками, глазами сине-зелёными собеседника отражая, так, словно Муссолини в нём в процентном отношении к нему безвозвратно таял воском, как под огнём свеча. – Ты был бы мне очень полезен в некоторых моих делах.

Парень открыто рассмеялся, забыв про свой недуг, окружающую разруху и беспощадную войну, про ежедневный страх.

– Проблема только вот в чём, – он оглядел войной поеденные дома, стаи крыс и крадущихся к ним котов. – Покрытие сети отсутствует почти, а то, что есть хоть иногда, тупит, виснет, словом, выносит пользователям мозг всегда.

– А вот тут тебе как раз и помогу, – потёр больную ногу «Муссолини». – Ускорить интернет, но… только лично для тебя одного, я.… вполне, смогу.

Ответом его на слова было недоверие, проявленное во всём: в ухмылке, жесте и во взгляде.

– Напрасно не доверяешь мне, – Грюмо поправил военный френч диктатора. – Я вот, например, много могу рассказать и о тебе, о твоих пристрастиях, зависимостях, о том, что ты с законом в неладах, что украденное вместе с твоими двумя друзьями сбываешь в соседних мелких городах…

Парень, оторопев, на собеседника расширенными глазами посмотрел, дёрнулся – хотел бежать, но, видимо, само услышанное им и «необъяснимое» его держало цепко.