Василий Попов – Мой сетевой ангел (страница 4)

– Где он?

– Мальчик? Сын? – раздались одновременно голоса двух женщин.

Василий повернулся и поднял глаза. Фокус был сужен, но он увидел перед собой глаза другие. Смеющиеся. Светящиеся. Не Верины. У той черны как сажа. «Да и Вера же впереди правит экипажем!»

– Нет… – отвернулся Василий к окну, вздохнул полной грудью, улыбаясь ветру, который вместе с солнцем сушил его лицо. – Его я вижу. Где тот, кого я всем своим сердцем, но крепко ненавижу?

– Его здесь нет, – разочаровалась Вера, погладив сына по голове, не отвлекаясь от дороги. – Такой вот у тебя отец…

– Странно… – Василий не обратил внимания на недовольство, повисшее в воздухе. – Он должен быть здесь. Я знаю, что моя последняя попытка оказалась бесполезной, а его активность я только на короткое время отсрочил.

– Василий, ты головы нам заморочил, – мягко толкнула его женщина, сидевшая рядом. – Выходи, не торопи события. Всё, что будет, неизбежно впереди.

Любовь – конечно Василий её узнал. Как реагировать пока не знал. Он вышел из машины и улыбнулся восстановлению зрения цветению каштанов и их аромату.

«Деревья, зелень – здесь всё то родное, чего так не хватало в недрах ила отстойных сточных водоёмов.

– Сколько времени прошло? – Спросил он глубоко вздохнув.

– Уже год как. – Донеслось Любино словно упрёк.

– Как будто и не было его! – воскликнула Вера, хлопнув дверью машины.

Василий не совсем понял, кого она имела в виду – года, Грюмо или его самого.

– Восстановились, – прошептал он, оглядывая дома напротив, оживлённый перекрёсток, витрины магазинов и ряды кафе.

– Ну что ты, жизнь бьёт ключом! – с усмешкой сказала Люба. – Разве ты не рад?

– Жизни? – глубоко вздохнул Василий.

– Нам обеим! Сыну! – она возмущённо остановила перед дверью подъезда.

– Рад, – он обвёл их взглядом, остановившись на мальчике, и улыбнулся. – Сын, ты вернул меня к жизни. Спасибо. За жизнь свою, же данную мною, с лихвой отплатил.

Вера раздражённо хлопнула руками по бокам. Любовь недоумённо покачала кудрявой головой.

– Идёмте! – Василия качнул внезапный порыв ветра. – Я всё объясню вам.

Обедали всей семьёй, казалось, полноценной. Правда, было неясно, кто её глава – одна из женщин или спрессованный бумажный «истукан», который пока ещё не совсем понимал происходящее, но старался правильно говорить и даже пытался учить остальных чему-то.

– То, что он не появился на так называемом моём «возрождении», вызывает во мне недоумение, – сказал Василий.

– И даже где-то отупение, – успела вставить Любовь и отмахнуться от почти раздавшегося Вериного: «Люба!»

– Да, но после моего забвения это не такое уж сильное отклонение, скорее недоразумение, – парировал Василий.

– А слог-то какой? – Люба нарочито громко отпила столового розового вина. – Вы, Василий, точно возродившийся живой? В ваших оборотах я вязну словно в иле и отдает от них чем-то замогильным, как в дешёвом и «недоснятом» о вурдалаках мыле.

– Хм-м, Люба, но и ты не на высоте… – начал Василий, неспешно жуя.

– Возможно, хватит вам, – Вера слегка ударила по поверхности стола, – не стоит так зацикливаться на себе.

– Так вот, – Василий, подкрепившись бульоном из краба, начал рассуждать, – если он позволил мне так легко ожить, то, само собой разумеется, должно произойти что-то значимое…

– Что это может быть? – прервала его Люба, – нечто масштабное, война или стихийные бедствия?

– И правда, что-то слишком тихо в этот год… – Вера задумчиво посмотрела в окно. – И в мире, и на небесах…

– Ты о погоде? – подняла бровь Любовь.

– Да… – махнув рукой не стала вдаваться в подробности Вера.

– Василий, будь добр, продолжай, – Любовь налила себе ещё вина, – и не тереби так нож. Врагов здесь нет вокруг тебя. Надеюсь, мы всё ещё друзья?

– Странно, – за монитором, оставив скучную беседу и обед, оживился Нэт.

– Что там? – Раздалось за обеденным столом всеобщее. – Сын?.. – Да, мальчик, что?

– В сети твориться что-то…

– А точнее? – Василий поднялся на почти уже окрепших ногах из-за стола, и остальные последовали его примеру.

Подойдя к сыну, он впервые коснулся его, положив руку на плечо по-отцовски. Вздохнул и услышал:

– Ах! – Вера, искривив ужасом лицо, пальцем указала на окно.

Никто из них никогда не видел такого в живую, разве что в фантастических фильмах. В небо медленно поднимались ракеты. Пять или шесть, насколько позволяла увидеть панорама. Явная угроза для планеты. Тревожно завыла сирена за окном. В телевизионном источнике и динамиках компьютера за мальчика столом.

Василий резко распрямился. Треснула даже основа всей его бумажной конструкции. И заявил отважно:

– Вот вам и война! Времени нет, берите всё необходимое и немедленно в подвал. Я был готов. Но серьёзности такой не ожидал.

Война была недолгой, но она не щадила никого и ничего. Возможно, именно для этого она и была создана – неизвестно, где: на небесах или в недрах пылающего чрева. Создал ли её Бог или нет, но, как гласят различные дошедшие до нас писания, даже боги воевали, и не раз. Однако это мифология, а наш Бог един. И ход событий, как и результат его решений, необратим.

В этой войне явно прослеживалось влияние зла. Василий и его близкие узнали его и, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами, произнесли:

– Точно.

– Он.

И хором подтвердили:

– Грюмо!

Согласился со взрослыми и Нэт. Которому был доступен интернет. Каким-то странным образом он был подключен к сетевым источникам военных и, соответственно, быстро обо всём узнавал. В первый час войны он первым близким рассказал, что ракеты были выпущены не из одной страны. Несколько сильных держав, альянс и один анклав без предупреждения, вероломно и одновременно начали войну друг с другом. И объединил их всех порочным кругом не кто иной, как Грюмо.

«Хотя какой же он ещё, если не иной?»

Как заявили позже военные, ракеты самопроизвольно вышли к целям, непроизвольно наведённые. Сработали системы защиты и подавления. Словом, было целое «свето-представление». Военные клялись под присягой, под гимны встав, под поникшие флаги склонив головы, что системы сработали сами, без их приказов. «Какое-то проведенье, злой рок, ужасная проказа…»

– Вот же зараза! – Охарактеризовала это всё или самого Грюмо Любовь.

Уже месяц они живут в подвале и привыкли к этому, словно другой жизни и не видали.

Сама война закончилась, но оставалась угроза рецидива. Системы были не в порядке, точнее сказать, не в полном порядке. Нужна была проверка на всех уровнях, обновление всех защит, систем и систем защит всех этих же систем, известных только военным. В целом, всё сложно понять. Но в данный момент даже и само любопытство не стало бы туда вникать.

Так почему же снова он – Грюмо?

Снова это зловещее число – 666 ракет поднялось в небо перед прекращением несанкционированных атак. Это число показалось странным, но не для Василия и его близких.

Несколько ракет поразили не стратегически важные объекты, а места, скорее, святые. Не все храмы, нет. На это у него не хватило бы ракет. Но точки, напрямую связанные с Богом: места хранения святынь – Плащаница, на которой хранилась кровь Христа, библиотеки, музеи, Ватикан, Стена плача в святом городе. Такие цели могло выбрать только зло, испепеляя всё пламенем, которого ещё недавно боялся сам Грюмо. Теперь же он манипулировал им, давая всем понять, на что способен в гневе и злобе, из-за того, что не нашлось ему места там – на небе.

В подвале были не одни. С ними ещё три семьи, которые успели вовремя спуститься вниз в первые и самые страшные по интенсивности атак дни. Они подружились и частично примирились с несчастьем.

Конечно же, Василий не мог позволить себе бездействовать. Хотя пока он только ходил между старой мебелью, создавая обстановку, похожую на маятник. Обездоленные иногда ругали его, ведь от его хождений часто кружилась голова.

Занят был делом Нэт – он мониторил интернет и периодически обновлял информационный вес и Василия мыслительный процесс.

«Какого хрена ты воскрес?» – Закутавшись в плед, Любовь взирала на местного подземного мыслителя.

Вера тоже была занята – она морально поддерживала остальных. «Окутывая» своей добротой

«Сестра милосердия», – так же из-под пледа её окрестила Люба. – «Один лишь мальчик молодец. Неужели всё-таки Василий его истинный отец? Хотя похож на него и Веру. Тут вряд ли быть месту другому примеру». Любовь вздохнула для проформы и спросила Веру:

– Тебе помочь?

– Нет, отдыхай, тебе дежурить в ночь.