Василий Попов – Мой сетевой ангел (страница 1)
Василий Попов
Мой сетевой ангел
«– Василий, расскажи, как ты обрёл такую глубокую веру в Бога?
– А во что мне ещё верить, когда я утратил веру в других? Всё произошло внезапно, и для меня это было как озарение или просветление. Возможно, именно так и происходит, когда человек обретает истину.
– Можешь рассказать поподробнее?
– Однажды я устал от мирской суеты, пришёл в святой храм и заговорил с Ним.
– С кем?
– С Ним.
– Вслух?
– Нет, про себя, но тем не менее и о себе – пожаловался на свою жизнь, на свою тяжёлую судьбу, попросил прощения.
– В форме молитвы?
– Нет, просто так, как мог, без лишней формальности.
– И что же?
– Он ответил.
– Сам?
– Как мне показалось – да.
– Неужели ты увидел Его?
– Нет, но услышал, говорю же.
– И что же Он сказал тебе?»
Василий, являясь планктоном не чистого загородного водоёма, стал фантомом для своих близких. Его существование в социальной среде стало абстрактным, хотя в прошлом подобное могло восприниматься для него как норма.
Вера и Любовь, казалось, успокоились и свыклись с ворохом жизненных проблем, которые порой разрастались, как снежный ком, катящийся с горы, а иногда таяли, словно снег по весне. Они стали сильнее и объединились вокруг Нэта. Сын. Для Любови он был приёмным, а для Веры – родным. В нём они находили своё умиротворение и воплощение несбыточных мечтаний, которые были у них обеих в прошлом. Мальчик был похож на Василия, хоть и развивался не по годам и обладал высоким интеллектом.
Вера и Люба восхищались Нэтом, удивлялись его способностям и, схватившись за руки, радовались его достижениями. Они были так увлечены его успехами, что едва не перешли дозволенные границы нравственности в отношениях между собой.
– Как твои успехи, мальчик? – Любовь старалась не называть его по имени, но, смутившись, взглянула на Веру. – Наверное, это бестактно спрашивать такое, ты же безупречен?
Нэт же не стеснялся называть вещи своими именами, как и людей:
– Конечно, Люба, ты сама всё знаешь. А если нет? Спроси у Веры.
Вера, «случайно» громыхнув стеклом посуды, разливала чай.
– Ну да, спрошу, она же ведь такая, мать не будет врать, – Любовь грустно усмехнулась, бросив взгляд в унылость за окном. – Вера?
– Что? – раздалось Верино недружелюбно.
– Как мальчик?
– Всё также, – она развернулась к ним, «одаряя» улыбкой, – утром в холодной воде плещется, как морж, и в чтении, и в прилежании почти во всём хорош, в «недра» интернета вхож и…
– И на Василия похож, – закончила за неё Любовь, топя лимон в чае цвета коньяка.
– Ну вот, как он и сказал, – Вера надрезала часть черничного торта лезвием ножа, – ты сама всё знаешь. Что нового у тебя самой?
– С прошедшего вчера?
– Ну да.
– Рутина, как всегда, – Любовь переняла унылость непогоды на своё лицо.
– И всё же? – лишь только поднял бровь Нэт, его глаза отражали свеченье монитора. – Не так что-то.
– Ничто не скроешь от тебя, – Люба наигранно возмутившись согнала с себя унылость.
– Даже любовь? – Мальчик приподнял по-отцовски бровь.
Василий, или то, что от него осталось, в этот момент внезапно ощутил беспокойство. Возможно, его разбудили раскаты грома или молнии, непрерывно сверкавшие за толщей воды. А может быть, его тревожили крупные капли ливня, стучащие по её поверхности. Или же подводные обитатели, микроорганизмы и микрофлора, ворошили его спокойный слой, покрывавший дно заводи, куда стекались и сточные воды.
Две женщины вспыхнули, их лица зарделись, словно в них прилила кровь.
– К тебе, милый, – то ли утвердила, то ли спросила Вера.
– К нам обоим, – совсем недобро рассмеялся мальчик.
Вера и Любовь покраснели ещё сильнее, Вера даже поднялась над столом.
– Что такое? – высказалась за них обеих её подруга, так же остро переживающая разлуку с Василием.
– Ну… – Мальчик снова поднял бровь. – Вы же тоже любили отца, Люба? – Теперь он покосился на неё, затем на мать. – Хотя такое не мне, ребёнку, в создавшихся условиях обсуждать…
– Ну почему же…
– Что ты…
– Ты в полном праве…
– Тогда ещё мы друг друга не знали…
– Отец твой хоть и не в себе, но всё ещё вполне… – дополняя друг друга и где-то поэтично выражаясь, две молодые женщины пытались что-то объяснить ребёнку.
А мальчик… Он играл с «мышкой», беззвучно шевеля губами, словно, не замечая их слов, уже смеялся где-то там внутри себя. По крайней мере, его глаза выражали это. Он успокоил их обеих, спросив, как будто между делом о погоде:
– Так что же с этим вирусом? Всё так серьёзно, Люба? – теперь он смотрел на неё, без тени веселья в глазах.
Две молодые женщины застыли одновременно, возвращаясь с высоты вязких объяснений, ненужных для Нэта.
– И очень…
– Он необычен? – мальчик словно нагнетал атмосферу.
– Так же очень… – Любовь ломала пальцы, смущаясь под взрослым взглядом Нэта.
– А если конкретизировать?
– У пациентов лёгкие поражены … – Она взглянула на встревоженную Веру. – И многие из врачей уже заражены… – делилась врачебной тайной Люба, не страшась огласки. – Но откуда ты? – и, «нашлась» сама же, понимая, – сервер…
– Да…
Любовь, устав или охладев немного к фото, пошла работать на полставки. Тоже дело, опять же польза людям, что ни говори. Но от специфики не удалось далеко уйти. Флюорография. Конечно, не праздничные снимки, вовсе не калейдоскоп событий и не гламур. Но в общем-то похожи, а где-то даже схожи. Инфекции, инородности и переломы. Она считала их эмоциями. «Пропорциями и выражениями отражения людских грехов» – как-то за неё додумала в разговорах Вера. «Возможно и похоже…» – согласилась смиренно с ней Любовь. Тут тебе и разочарование в травме, и искривление в кривой улыбке. Одним словом, Люба погрузилась в медицину, то, что не любо ей было ранее совсем. Лишь два дня в неделю открывала дверь в свой салон фотографии для раздачи указаний работающим там, на неё, конечно.
– Люди умирают в страшных муках, – Любовь при этом заламывала руки, словно хотела, сострадая, эти муки испытать. – Это может разрастись до эпидемических масштабов. Ну ты же ведь читал отчёты, мальчик?
– Да, и не только…
– В смысле? – Вера, наморщив лоб, смотрит на сына.
– Переписку некоторых врачей, специалистов в этой области, о поисках необходимого лекарства. И их ответы о неудачах в его применении…, впрочем, это не так важно.
– А что же важно? – Не унимается его мать.
– Важно то, – Нэт откинулся на спинку стула, скрипнув, и взглянул за окно, словно впервые заметив ненастье., – что всё это так похоже на него.