Василий Попков – Золото Империи (страница 6)

Вечером они снова собрались в штабном вагончике. На столе лежали фотографии, распечатки, карты. Анна разложила их в хронологическом порядке.

— Итак, что мы имеем, — начала она. — Факт первый: двенадцатого ноября 1919 года литерный эшелон номер семнадцать был задержан на станции Тайга. Согласно официальной версии — из-за снежных заносов. Но метеосводка опровергает это.

— Факт второй, — продолжил Романов. — В тот же день груз был перераспределён. Часть вагонов, включая тот, что мы нашли, была отправлена в сторону Байкала с фальшивым грузом. Настоящий груз ушёл в другом направлении.

— Факт третий, — добавила Анна. — Вагон, найденный на дне, был взорван. Но перед этим его специально подготовили: разрезали несущие балки и заложили заряды. Это была спланированная операция.

— Факт четвёртый: в вагоне находился связист с американским оборудованием. Он был убит и оставлен там. В его радиостанции обнаружена надпись с упоминанием «Протокола Х», Карского моря и ледокола «Канада».

— И факт пятый, — закончил Серов. — Вся эта операция была проведена с ведома и, вероятно, по приказу высшего командования Белой армии. Иначе полковник Вырубов не стал бы отправлять дезинформацию в Омск.

Романов кивнул.

— Теперь вопрос: зачем? Зачем было устраивать такую сложную инсценировку? И куда ушёл настоящий груз?

Ответа не было. Но Романов чувствовал, что разгадка где-то рядом. Она пряталась в старых документах, в обрывках дневников, в цифрах и кодах. И он знал, с чего начать.

— Мне нужен доступ к архивам, — сказал он. — Я должен найти всё, что связано с ледоколом «Канада» и «Протоколом Х». Это — ниточка, за которую можно потянуть.

— У меня есть кое-что, — неожиданно сказала Анна. Она порылась в сумке и достала ещё одну папку. — Я нашла это в вещах отца. Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но…

Она раскрыла папку. Внутри лежали копии каких-то банковских документов. На бланках значилось: «Guaranty Trust Company of New York».

— «Гаранти Траст», — прочитал Романов. — Американский банк, который обслуживал финансовые операции Антанты во время Первой мировой. Если эти документы связаны с нашим делом, значит, в операции участвовали не только военные, но и финансисты.

— Но что банк делал в Сибири? — спросила Анна.

— Хороший вопрос. Очень хороший.

Он взял документы и начал просматривать их. Цифры, подписи, печати. Обычная банковская рутина. Но одна строка привлекла его внимание.

«Счёт номер 342—19. Получатель: Imperial Russian Gold Reserve Fund. Сумма: 500 000 фунтов стерлингов. Назначение: оплата транспортных услуг по маршруту Омск — Карское море».

— Омск — Карское море, — прошептал он. — Вот оно. Золото действительно шло на север. И кто-то платил за его транспортировку через американский банк.

Он поднял взгляд на Серова. Тот сидел неподвижно, и в его глазах горел странный огонь.

— _Мы на верном пути, — сказал Серов. — Продолжайте. Я хочу знать всё.

И в этот момент Романов понял: Серов не просто хочет знать. Он охотится за чем-то конкретным. И это «что-то» — не золото.

Но что тогда?

Ответ ждал его в архивах. И он собирался его найти.

Ночью, когда все разошлись по вагончикам, Романов сидел у себя и перебирал документы. Он не мог уснуть. Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка.

Связист с американским оборудованием. «Протокол Х». Карское море. Ледокол «Канада». Банк «Гаранти Траст». Всё это складывалось в картину, которая была гораздо больше, чем просто кража золота. Это была международная операция, в которой участвовали военные, финансисты и, возможно, правительства нескольких стран.

Но что они прятали? И почему это до сих пор остаётся тайной?

Он достал из сумки старый томик мемуаров, который привёз из Москвы. Фраза, подчёркнутая карандашом, не давала покоя: «Золото пошло на север. Никто не знает зачем. Но адмирал сказал: это спасёт Россию».

Спасти Россию. Что могло спасти Россию в 1919 году? Оружие? Деньги? Технологии?

Или что-то ещё?

Он захлопнул книгу и потёр глаза. Ответ был где-то рядом. Он чувствовал его.

Завтра нужно было ехать в Новосибирск. К профессору Сигалу. Если кто-то и мог расшифровать «Протокол Х», то только он.

Романов лёг на койку и закрыл глаза. Перед его внутренним взором снова возник разорванный вагон на дне Байкала. И мёртвый связист, который сто лет хранил свою тайну.

Тайну, которую теперь предстояло раскрыть ему.

Глава 3. Американский след

Байкал — Иркутск — Новосибирск

Утро началось с новостей, которые Романов предпочёл бы не получать.

Он стоял на берегу, глядя на спокойную гладь Байкала, когда к нему подошла Анна. В руке она держала планшет, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего.

— Я провела ночь за изучением жетона, — сказала она. — Того, что был на теле связиста. Удалось очистить снимки и прочитать номер.

— И?

— Я отправила запрос в базу данных Интерпола. Через ваши старые контакты. — Она помедлила. — Жетон принадлежал сотруднику компании «Guaranty Trust Company of New York». Это был не военный связист, Алексей. Это был банковский клерк.

Романов медленно повернулся к ней.

— Банковский клерк? В эшелоне с фальшивым золотом?

— Да. И не просто клерк. Я нашла его имя. Эдвард Джеймс Холлоран, тридцать два года, сотрудник отдела международных переводов. Прибыл во Владивосток в сентябре 1918 года в составе миссии Американского Красного Креста. Но в списках Красного Креста его нет. Он числился как «технический специалист» при штабе генерала Грейвса.

— Грейвс, — повторил Романов. — Командующий американским экспедиционным корпусом в Сибири.

— Именно. И вот что интересно: Холлоран исчез из всех документов в ноябре 1919 года. Никаких записей о его отъезде, никаких отчётов. Просто перестал существовать. До сегодняшнего дня.

Романов потёр подбородок. Американский банковский клерк, работавший под прикрытием миссии Красного Креста и прикомандированный к штабу американского экспедиционного корпуса. И он оказался в поезде, который якобы вёз золото Колчака. С радиостанцией, способной поддерживать связь на огромных расстояниях.

— Что ещё ты узнала?

— Немного. Но я нашла упоминание о нём в мемуарах одного из офицеров Грейвса. — Анна открыла файл на планшете. — Цитирую: «Холлоран отвечал за шифрованную переписку с Нью-Йорком. Он был единственным, кто знал код „Сильверфиш“. Мы называли его Счётчиком, потому что он постоянно что-то считал». Конец цитаты.

— «Счётчик», — задумчиво произнёс Романов. — Банкир, который считал деньги. В поезде с золотом. И он использовал код «Сильверфиш». Серебряная рыба.

— Или серебряный рыбак, — добавила Анна. — Но суть та же: Холлоран обеспечивал связь между Сибирью и Нью-Йорком. Он передавал финансовую информацию.

— И он умер за это.

Анна кивнула. Они стояли на берегу и смотрели на озеро, которое хранило свои тайны уже сто лет. Где-то там, на четырёхсотметровой глубине, лежал вагон с фальшивым золотом. А где-то в архивах Нью-Йорка лежали документы, которые могли объяснить, зачем американскому банкиру понадобилось умирать в сибирском поезде.

— Нужно ехать в Новосибирск, — сказал Романов. — Профессор Сигал ждёт нас завтра. И ещё — мне нужно изучить дневник твоего отца. Ты говорила, у тебя есть копии.

— Есть. Я принесу.

Они вылетели в Новосибирск дневным рейсом. В самолёте Анна достала из сумки потрёпанную папку и протянула Романову.

— Здесь всё, что я смогла сохранить. После исчезновения отца его архив был конфискован. Я успела сделать копии только некоторых документов. Серов забрал остальное.

Романов раскрыл папку. Внутри лежали десятки страниц — рукописные заметки, схемы, карты, фотографии старых телеграмм. Почерк Александра Томилина был нервным, размашистым, с наклоном влево — так пишут люди, которые постоянно спешат.

Первая страница была датирована мартом 2003 года.

«Сегодня я получил подтверждение. Документ, который мы нашли в Тобольске, — подлинный. Это часть так называемого „Протокола Х“ — секретного приложения к договору между правительством Колчака и группой иностранных кредиторов. Суть протокола: золотой запас используется не для оплаты оружия, а для финансирования некой „специальной операции“. Что это за операция — пока неясно. Но в документе упоминается Карское море и ледокол „Канада“.»

Романов перевернул страницу.

«5 апреля 2003 г. Серов сегодня был не в духе. Он требует ускорить поиски. Говорит, что время уходит. Что „они“ близки к разгадке. Кто — „они“? Серов не объясняет. Но я начинаю подозревать, что он работает не один. За ним стоят какие-то очень серьёзные люди.»

«12 апреля. Нашёл упоминание о Холлоране. Это был не просто связной. Он был криптографом. Он разработал систему шифров, которую использовали для передачи финансовых сообщений между Омском и Нью-Йорком. Ключ к шифру, судя по всему, находился у него лично. Если ключ не был найден, значит, сообщения до сих пор не расшифрованы.»

«20 апреля. Я боюсь. За мной следят. Сегодня заметил одного типа — он стоял у моего дома три часа. Потом исчез. Я сказал Серову, он отмахнулся. Говорит, паранойя. Но я знаю, что это не паранойя. Я слишком близко подобрался к правде. „Протокол Х“ — это не просто финансовый документ. Это сделка, которая должна была изменить ход войны. И не только Гражданской.»