Василий Попков – Тайна Либереи (страница 5)

Запах ударил в ноздри, знакомый и тошнотворный. Запах смерти. Не свежей, но и не давней. Запах разложения, смешанный с чем-то еще… химическим? Резким, как ацетон.

Ирина первая переступила порог, ее пистолет был уже в руке. Сергей последовал за ней, игнорируя ее приказ оставаться сзади.

Прихожая была маленькой и темной. На полу валялась разбитая ваза, земля и искусственные цветы раскиданы по всему линолеуму. Следы борьбы. Не яростной, а короткой, отчаянной. Кто-то попытался оказать сопротивление, но был быстро и эффективно нейтрализован.

Гостинная. Стол перевернут. Книги с полок сброшены на пол. Кто-то искал что-то. Быстро, но тщательно.

– Господи… – прошептала Ирина, осматривая комнату. Ее пистолет был направлен в пол, но палец лежал на скобе спускового крючка.

Сергей не смотрел на беспорядок. Его взгляд был прикован к балконной двери. Она была приоткрыта. Через щель просачивался серый, тяжелый свет. И оттуда, с балкона, шел тот самый запах. Густой и тяжелый.

Он двинулся к двери.

– Воронов, стой! – резко скомандовала Ирина. – Это уже место преступления. Мы должны ждать подкрепление и экспертов.

– Мы уже опоздали, – бросил он через плечо и толкнул балконную дверь.

Балкон был маленьким, заставленным ящиками с прошлогодней картошкой и всяким хламом. И посреди этого хлама, прислоненное к перилам, сидело тело Ивана Семенова.

Он был в той же рабочей одежде, в которой, вероятно, пришел домой. Его голова была запрокинута назад, глаза, широко открытые, смотрели в затянутое облаками небо с выражением немого ужаса и удивления. Рот был приоткрыт. Но самое ужасное было на его шее. Тонкая, почти изящная проволока, врезавшаяся так глубоко в плоть, что казалось, она разрезала трахею. Кровь запеклась темным, почти черным ожерельем на вороте куртки.

Сергей замер на пороге. Не из-за страха или отвращения. Он видел достаточно смертей. Его мозг, вопреки воле, начал работать, анализировать. Поза. Расположение тела. Характер раны. Это было не просто убийство. Это было послание. Казнь. Быстрая, эффективная и безжалостная.

Ирина, подойдя сзади, резко выдохнула. Даже ее железная выдержка дала трещину при виде этой картины.

– Черт возьми, – выругалась она тихо, но с такой силой, что слово прозвучало как выстрел. – Назад, Воронов. Немедленно. Ты сейчас наследишь на месте преступления.

На этот раз он ее послушался. Он отступил в гостиную, его лицо было пепельно-серым. Он чувствовал себя так, будто его ударили по голове. Это было не абстрактное «возможно, ему угрожает опасность». Это была жестокая, осязаемая реальность. Человека убили. Из-за того, что он нашел. Из-за пергамента. Из-за них.

Ирина действовала молниеносно. Она отступила в прихожую, достала служебный телефон и начала отдавать быстрые, четкие команды: «Код 187. Место преступления. Нужна группа захвата, криминалисты, медицинские эксперты. Адрес… Пострадавший один, мужчина, лет пятидесяти. Без признаков жизни. Подозрение на убийство. Возможно, профессиональное. Просьба заблокировать район».

Она повесила трубку и повернулась к Сергею. Ее глаза горели холодным огнем.

– Вы довольны? Вы хотели действий? Вот они. Человек мертв. Из-за вашей чертовой библиотеки.

– Не из-за библиотеки, – тихо, но с железной твердостью ответил Сергей. Он смотрел на балконную дверь, за которой была смерть. – Из-за тех, кто за ней охотится. И они уже здесь. Они на шаг впереди. Они знают, что мы ищем. И они не остановятся.

Он посмотрел на Ирину, и в его взгляде не было ни страха, ни паники. Была только холодная, беспощадная ясность.

– Ваши двенадцать часов истекли, майор. Теперь это не научная экспедиция. Это война. И вы либо с нами, либо на их стороне. Третьего не дано.

Он обвел взглядом разгромленную гостиную, его взгляд упал на маленький письменный стол в углу, на котором лежала открытая записная книжка. На верхнем листке, в спешке, детской рукой, было нарисовано что-то… Знакомое. Два изогнутых серпа. Печать Грозного.

Они не просто убили его. Они пытали его. Выведывали информацию. И Семенов, умирая, попытался оставить им знак.

Сергей подошел к столу, игнорируя протестующий возглас Ирины. Он не прикасался к книжке, только смотрел. Рисунок был грубым, но узнаваемым. А под ним – несколько цифр, написанных дрожащей рукой. «3… 7… 1…»

– Смирнова, – сказал он, не отрывая взгляда от цифр. – Посмотри на это.

Она подошла, нахмурившись.

– Что это?

– Предсмертная записка, – прошептал Сергей. – Он пытался нам что-то сказать. Печать… и эти цифры. Это не случайность.

Снаружи, вдали, послышались звуки сирен. Приближающиеся. Подкрепление.

Ирина посмотрела на Сергея, затем на рисунок, затем на балкон, где сидело мертвое тело. Ее лицо было каменным, но в глазах бушевала война. Война между протоколом и инстинктом. Между долгом и необходимостью.

– Возьмите книжку, – неожиданно тихо сказала она. – Аккуратно. Мы не можем оставить это здесь. Криминалисты все сотрут, а это… это может быть ключом.

Сергей посмотрел на нее с удивлением. Она нарушала свой же протокол.

– Вы уверены?

– Нет, – честно ответила она. – Но вы были правы. Это уже война. И нам нужны все козыри, которые мы можем получить. Быстрее. Пока они не приехали.

Сергей, используя край своего рукава, чтобы не оставить отпечатков, аккуратно вырвал листок с рисунком и цифрами и сунул его во внутренний карман.

Сирены завыли уже прямо под окнами. Ирина глубоко вздохнула, собираясь с духом перед встречей со своими коллегами и необходимостью объяснять присутствие гражданского лица на месте свежего убийства.

– Готовьтесь к тяжелому разговору, Воронов, – сказала она, направляясь к выходу. – И не говорите ни слова без моего разрешения.

Сергей кивнул, его пальцы инстинктивно потянулись к карману, где лежал тот самый листок. Цифры. 3, 7, 1. Что они означали? Координаты? Шифр? Код?

Он снова посмотрел на балкон. На мертвого Семенова. Это была уже не просто историческая загадка. Это стало личным. Кто-то заплатил жизнью за их любопытство. И Сергей Воронов поклялся себе, что это будет не напрасно. Он найдет этих ублюдков. И он заставит их ответить.

По всем правилам. Или без них.

Глава 4. Тень Слободы

Возвращение в университет после квартиры Семенова было похоже на пересечение незримой границы между двумя враждебными мирами. Один мир – яркий, шумный, наполненный беззаботными студенческими голосами, скрипом мела и запахом старых книг. Другой – темный, липкий, пропахший смертью и страхом, мир, где правила диктовала тонкая проволока на шее ничего не подозревавшего человека.

Кабинет Гольдберга превратился в импровизированный оперативный штаб. После короткого, но напряженного разговора с прибывшими коллегами из следственного комитета, где Ирина, щадя нервы профессора, представила Сергея как «гражданского консультанта, находившегося с ней в момент обнаружения тела», им удалось вырваться. Теперь они стояли перед картой Владимирской й области, развернутой на столе, поверх которой был брошен тот самый злополучный листок с цифрами «3-7-1» и рисунком печати.

– Итак, – Борис Исаакович нервно потирал переносицу, его энтузиазм окончательно сменился тревогой. – Убийство. Боже правый, настоящее убийство. Из-за пергамента?

– Не из-за пергамента, – поправил его Сергей. Его голос был хриплым от усталости и сдерживаемых эмоций. – Из-за того, что он означает. Они не просто хотели замести следы. Они выпытывали у него информацию. Смотрели, не запомнил ли он чего-то еще, не скопировал ли. И он… он попытался нам помочь. – Он ткнул пальцем в цифры. – 3-7-1. Это не координаты. Это слишком просто. И не дата.

– Номер страницы? Шифр? – предположила Ирина. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Ее безупречный костюм казался единственной твердой точкой в этом рушащемся мире. Но Сергей заметил легкую тень под ее глазами. Смерть Семенова не прошла для нее даром.

– Возможно, – Сергей закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от давящей тяжести произошедшего. Его разум, привыкший к сложным логическим построениям, лихорадочно искал связь. – Но в контексте пергамента… Мы расшифровали отсылку к Александровой слободе. Что, если это уточнение? Указание на конкретное место внутри Слободы?

Он схватил свой блокнот с первоначальной расшифровкой, где были выписаны числовые значения слов.

– Смотрите. Третье слово в седьмом предложении… «Подземелье». Первый символ в этом слове… Буква «П», которая в кириллической нумерации имеет значение 80. Ничего не дает. – Он отшвырнул блокнот с раздражением. – Черт. Мы думаем не в том направлении.

– А если это не текст? – тихо сказал Гольдберг. Все взгляды устремились на него. – Мы смотрим на бумагу. Но Иван Грозный был каменщиком. Он мыслил категориями камня, кладки, пространства. Что если это не шифр, а инструкция? Простая, как кирпич.

Сергей замер. Мысль была до гениальности проста.

– Три, семь, один… – прошептал он. – Три шага на восток от входа? Семь на север? Один вниз? Но вход куда? В Успенскую церковь? В подвал?

– В Рождественскую, – поправил его Гольдберг, и в его глазах снова вспыхнул огонек. – Успенская – перестроена. А Рождественская… ее подклет, подвалы… они сохранились почти в первозданном виде со времен Грозного. Именно там была его первая молельная комната, его тайные опричные сходки.