Василий Попков – Тайна Либереи (страница 4)

Он повернулся к столу, к пергаменту. Охота начиналась. И впервые за долгие годы Сергей Воронов почувствовал не страх и не боль, а странное, забытое чувство – азарт. Он был в своей стихии.

Глава 3. Первая кровь

Двенадцать часов.

Эти слова висели в воздухе кабинета Гольдберга, как дамоклов меч, отсчитывая каждую секунду отсрочки. Атмосфера мгновенно преобразилась. Из возбужденно-академической она стала напряженно-оперативной. Майор Смирнова, не тратя времени на пустые разговоры, отодвинула стопку книг на свободный стул у стены, села, положила на колени планшет и без всяких эмоций заявила: «Я начинаю протокол наблюдения. Приступайте».

Сергей почувствовал, как знакомый адреналин, горький и острый, снова заструился по его венам. Он ненавидел этот вкус. Ненавидел то, как тело само по себе приходит в боевую готовность – зрачки расширяются, слух обостряется, мышцы спины и плеч непроизвольно напрягаются. Это была реакция хищника, которого выпустили из клетки, в которую он сам себя и посадил. Он бросил взгляд на Ирину. Она сидела идеально прямо, ее поза была непринужденной, но собранной, как у спортсмена на старте. Ее глаза, эти серые сканеры, были прикованы к ним, не выпуская из поля зрения ни пергамент, ни его руки.

«Ладно, Гольдберг, – Сергей с силой ткнул пальцем в свою схему с координатами. – Отложим астрономические знаки и геометрию. Нам нужен человеческий фактор. Расскажи про реставраторов. Подробно».

Борис Исаакович, все еще бледный от столкновения с властью, засуетился.

– Ну, как же… Их было двое. Иван Семенов, бригадир, мужчина лет пятидесяти, опытный. И его помощник, молодой парень, Андрей, кажется. Я не запомнил фамилию.

– Кто из них нашел футляр? – уточнил Сергей. Его голос сменился, в нем появились нотки, знакомые по допросным комнатам. Твердые, настойчивые.

– Иван. Он сказал, что сам достал его из ниши. Позвал Андрея, они вдвоем вскрыли его, увидели пергамент и перстень… Испугались, вызвали начальство, а начальство, зная о моих исследованиях, связалось со мной.

– И где они сейчас? – спросила Смирнова, не поднимая глаз от планшета, на котором ее пальцы быстро выбивали какой-то текст. Вероятно, запросы в базы данных.

– На объекте, я полагаю, – развел руками Гольдберг. – Работают.

– Нет, – резко сказал Сергей. Он почувствовал ледяную тяжесть в животе. – Они не работают. Смирнова, вы можете проверить?

Ирина подняла на него взгляд, в ее глазах мелькнуло легкое раздражение от того, что он отдает ей приказы, но кивнула. Она достала служебный телефон, небольшой, защищенный аппарат, и, отвернувшись, продиктовала в трубку несколько фраз: «Проверить явку на объект реставраторов Грановитой палаты. Семенов Иван. Второй, Андрей, фамилия неизвестна. Срочно».

Ожидание заняло не больше пяти минут. Для Сергея оно растянулось в вечность. Он смотрел на пергамент, но уже не видел шифров. Он видел лицо Кати. Он видел грязный переулок и стекающую по стеклу кровь. Он знал, как работает этот механизм. Находка. Свидетель. Ликвидация.

Служебный телефон Смирновой завибрировал. Она поднесла его к уху, выслушала. Ее лицо, обычно бесстрастное, стало напоминать ледяную маску. Холод сконцентрировался в уголках губ и в глазах.

– Семенов не вышел на связь после обеда, – отчеканила она, опуская телефон. – Коллеги говорят, что он пожаловался на недомогание и ушел домой. Молодой, Андрей Петров, на месте. Говорит, что последний раз видел Семенова около часа назад, когда тот уходил.

– Адрес Семенова, – потребовал Сергей, уже вставая. Его голос был низким и жестким.

– Господин Воронов, – Смирнова тоже поднялась. Ее поза стала еще более прямой, если это было возможно. – Я не позволю вам…

– Адрес! – рявкнул Сергей, ударив кулаком по столу. Стопка бумаг с грохотом съехала на пол. Гольдберг вздрогнул. – Они убили его! Вы понимаете? Или собираются это сделать! Мы сидим здесь, играем в ученых, а человека уже нет в живых! Или сейчас не станет!

Он смотрел на нее, и в его глазах горел такой огонь ярости и отчаяния, что Ирина на секунду отступила. Это был не гнев ученого, лишенного своей игрушки. Это была ярость человека, который уже проходил через это. Который знал цену промедления.

Она сжала губы. В ее протоколе не было места таким эмоциям. Но и игнорировать потенциальное убийство она тоже не могла. Риск был слишком велик.

– Хорошо, – сквозь зубы произнесла она. – Но вы действуете по моим правилам. Вы рядом со мной. Никаких самостоятельных действий. Вы – консультант. Я – оперативный сотрудник. Понятно?

– Как стекло, – бросил Сергей, уже хватая свою куртку.

Гольдберг хотел что-то сказать, попроситься с ними, но Сергей резко оборвал его: «Вы остаетесь здесь, Борис Исаакович. Дверь на замок. Никому не открывайте. Если что-то случится – звоните…» Он посмотрел на Смирнову.

Она коротко назвала номер своего служебного телефона. Гольдберг, бледный, как полотно, кивнул и беспомощно опустился в кресло.

Выход из университета был похож на вылазку в тыл врага. Смирнова шла быстро и целеустремленно, ее взгляд метался по сторонам, фиксируя лица, машины, возможные угрозы. Сергей двигался рядом, его движения были плавными, но готовыми к взрыву. Он не смотрел по сторонам. Он чувствовал пространство кожей. Старые, почти забытые инстинкты просыпались с пугающей скоростью.

У выхода их ждала неприметная, темно-серая иномарка. Смирнова села за руль, Сергей – на пассажирское сиденье. Машина тронулась с места с тихим урчанием мощного двигателя.

– Вы слишком эмоциональны, Воронов, – сказала Ирина, не глядя на него, ловко лавируя в потоке машин. – Эмоции мешают работе.

– А бюрократия убивает, – отрезал он, глядя в окно. – Вы видели достаточно смертей, майор? Настоящих? Не в отчетах, а вот так, вблизи? Когда кровь теплая и липкая, и ты понимаешь, что это уже не человек, а просто мясо? И что ты опоздал на пару минут?

Она промолчала, но ее пальцы чуть сильнее сжали руль. Ответ был красноречивее любых слов.

– Вы не обычный историк, – констатировала она через несколько кварталов.

– И вы не обычный офицер ФСО, которая бегает за старыми бумажками, – парировал он. – У вас глаза… видевшие дело. Настоящее дело.

Больше они не разговаривали. Оба погрузились в свои мысли. Сергей чувствовал, как его разум раздваивается. Одна часть, холодная и аналитическая, уже выстраивала версии. Кто? Зачем? Почему именно сейчас? Другая часть, израненная и уставшая, кричала от ужаса. Он снова бежал. Снова опаздывал.

Андрей, молодой реставратор, дал адрес Семенова без лишних вопросов, испуганный звонком «из органов». Семенов жил в старом районе, в кирпичной пятиэтажке советской постройки. Двор был заставлен машинами, детская площадка ржавела под дождем.

Машина Смирновой бесшумно подкатила к подъезду. Она выключила двигатель и повернулась к Сергею.

– Правила просты. Вы за моей спиной. Не касаетесь ничего. Не мешаете. Если я скажу «назад» – вы немедленно возвращаетесь в машину и вызываете подкрепление по этому номеру. – Она снова показала ему свой служебный. – Поняли?

– Понял, – кивнул Сергей, хотя не был уверен, что послушается. Он уже вышел из машины.

Подъезд пах сыростью, старым линолеумом и капустой. Лифт, судя по табличке, не работал. Семенов жил на четвертом этаже. Они поднялись по лестнице, ступени скрипели под ногами. Сергей отмечал каждую деталь: облупившаяся краска на перилах, пятно на стене на третьем этаже, разбитая лампочка на площадке перед четвертым.

Квартира Семенова была под самой крышей. Дверь – обычная, деревянная, с глазком. Ирина жестом отстранила Сергея назад, сама встала сбоку от косяка, положила руку на кобуру, скрытую под пиджаком, и нажала кнопку звонка.

Тишина.

Она нажала еще раз. Дольше.

– Иван Семенович? Майор Смирнова, ФСО. Откройте, пожалуйста.

Снова тишина. Но Сергей почувствовал нечто. Не звук. Изменение атмосферы. За дверью было пусто. Слишком пусто.

– Ничего, – прошептал он. – Ни телевизора, ни шагов. Мертвая тишина.

Ирина нахмурилась. Она прислушалась. Затем достала телефон и набрала номер Семенова. Из-за двери донесся приглушенный, но отчетливый звонок мобильного. Он звонил и звонил, никто не подходил.

– Возможно, он спит или… – начала было Ирина, но Сергей уже не слушал.

Он опустился на корточки и провел пальцами по щели между дверью и полом. Ни пыли, ни сора. Чисто. Слишком чисто.

– Взлом, – тихо сказал он. – Профессиональный. Фомкой или бамп-ключом. Следов почти не оставили, но тут… видишь? – Он показал на едва заметную царапину на замковой пластине. – Сработали быстро.

Ирина смотрела на него с новым, незнакомым выражением. Удивление? Уважение? Она кивнула, ее лицо снова стало каменным.

– Отойдите.

Она достала какой-то электронный прибор, приложила его к замку. Раздался тихий щелчок. Затем она резко, но без лишнего шума, нажала на ручку. Дверь не поддавалась. Цепочка.

– Семенов! – громко крикнула она. – Открывайте! Полиция!

Ответом была та же мертвая тишина, нарушаемая только назойливым звонком телефона изнутри.

Ирина отступила на шаг, оценивая ситуацию. Затем, с силой, которую трудно было предположить в ее хрупком на вид теле, она нанесла точный удар ногой в область замка. Дерево вокруг цепочки треснуло с громким, сухим звуком. Второй удар – и дверь распахнулась, ударившись о стену.