Василий Попков – Морская звезда. Сборник (страница 7)

– Знаем, – пробурчал один из них, седой, с лицом, обветренным морскими штормами. – Соболезнуем, девочка. Мужик он был крутой.

«Девочка». Мне было тридцать, но в их глазах я навсегда осталась той самой дочкой хозяина.

– Спасибо, – кивнула я. – Я… я хотела спросить. Про тот день. Когда моего отца…

Наступила неловкая тишина. Они переглянулись, избегая моего взгляда.

– Что спрашивать-то? – отозвался другой, помоложе, сжимая в руке самокрутку. – Несчастный случай. Трагедия.

– Но как это произошло? Может, кто-то что-то видел? Слышал?

Седой рабочий тяжело вздохнул.

– Ночью было. Все дома были. Только охрана на вышке. Они и нашли утром.

– А его лодка? «Чайка»? Ее кто-нибудь проверял перед спуском? – не сдавалась я.

Вопрос повис в воздухе. И тут из тени цеха вышел еще один человек. Немолодой, с умными, уставшими глазами и острым, худым лицом. На его комбинезоне была нашивка «старший механик».

– Алексей, – представился он коротко, кивком ведя меня в сторону, подальше от любопытных ушей. – Я твоего отца уважал, Анна. Он был строгим, но справедливым. Не то, что… – он запнулся и махнул рукой. – Слушай, не надо тут это обсуждать. Не место и не время.

– Алексей, пожалуйста, – я почувствовала, что он может стать тем, кто заговорит. – Я просто хочу понять. Для себя.

Он огляделся по сторонам, его лицо стало напряженным.

– «Чайка» – его личная лодка – была в полном порядке. Он сам ее на прошлой неделе проверял, я рядом стоял. Все узлы, мотор… Все исправно. Чтобы она ночью, на ровном месте… – он снова замолчал, сжав губы. – Не верю я в это.

У меня заколотилось сердце.

– То есть вы думаете…

– Я ничего не думаю! – резко оборвал он меня, и в его глазах мелькнул страх. – Я просто сказал, что лодка была исправна. И все. Больше я ничего не знаю. И тебе не советую копать. Пойми, здесь не любят лишних вопросов.

– Кто не любит? Максим? – напрямую спросила я.

Алексей помрачнел.

– Уезжай ты отсюда, девочка. Пока цела. Похорони отца и уезжай. Здесь правды тебе не найти. Только беду на свою голову накличешь. И на мою.

В этот момент к нам подошел другой человек, в белой каске – прораб или начальник смены. Его лицо было недобрым.

– Алексей, на склад номер 2 пройди, там с подъемником косяк. Срочно. А ты, – он повернулся ко мне, – товарищ Ковалева, не отвлекай людей от работы. Иди домой, помоги матери. В такое время не до прогулок по верфи.

Его тон был почти оскорбительным. Алексей бросил на меня быстрый, полный предостережения взгляд и, опустив голову, быстро зашагал прочь.

Я постояла еще мгновение, чувствуя на себе тяжелый взгляд начальника, потом развернулась и пошла к выходу. Сердце гнало по венам ледяную кровь. Алексей что-то знал. И он был напуган.

На следующий день я снова попыталась найти его. Мне нужно было поговорить с ним еще раз, остаться с ним наедине, где-нибудь за пределами верфи. Но на проходной меня ждал неприятный сюрприз. Тот же охранник, но на сей раз его лицо было непроницаемым.

– Проход закрыт, Анна Игоревна. Приказ.

– Какой приказ? Я же дочь…

– Приказ именно насчет вас. Не велено пускать на территорию. Извините.

Я попыталась позвонить Максиму, но он не брал трубку. Тогда я стала ждать у ворот, надеясь увидеть Алексея после смены.

Смена кончилась, рабочие потянулись толпой к проходной. Я всматривалась в лица, но Алексея среди них не было. Подойдя к группе его коллег, я спросила о нем.

Рабочие переглянулись. Седой мужик, с которым я говорила вчера, тяжело вздохнул.

– Алексея-то? Его вчера вечером внезапно на другой объект перекинули. На северный участок, за бухту. На неделю, а то и больше. Телефоны там не ловят, вахтовым методом. Так что, и не ищи.

Он посмотрел на меня с немым укором, как будто говоря: «Я же предупреждал», – и пошел прочь.

Я осталась стоять у ворот, чувствуя, как по спине ползет холодок. Это не могло быть совпадением. Это был четкий, быстрый и безжалостный ответ на мои попытки докопаться до правды.

Старшего механика, готового говорить, просто убрали с дороги. Изолировали.

И теперь я понимала окончательно: я не просто выискиваю призраков прошлого. Я вступила в игру с очень серьезными противниками, которые контролируют все и всех в этом городе. И они бьют на поражение.

Глава 12. Первые версии

Мы встретились там, где нас никто не мог увидеть, – на старом, заброшенном пирсе, том самом, где когда-то давно стоял маяк. Теперь от маяка остался лишь полуразрушенный фундамент, а деревянные доски пирса гнулись и скрипели под ногами, угрожая провалиться в темную, холодную воду. Это место было идеальным для разговора, который никто не должен был услышать.

Кирилл уже ждал меня, прислонившись к ржавой балке. Его лицо в сером свете предвечернего тумана казалось осунувшимся и серьезным.

– Ну что, как успехи на ниве расследований? – спросил он без предисловий, но в его голосе не было и тени насмешки. Он видел мое состояние.

– Меня больше не пускают на верфь, – выдохнула я, подходя к нему. Дул пронизывающий ветер, и я куталась в тонкую куртку. – А того рабочего, старшего механика, который вроде бы был готов говорить, перевели на какой-то северный участок. Вахтовым методом. Словно сослали.

Кирилл мрачно хмыкнул.

– Предсказуемо. Максим оперативно реагирует. Он сейчас как паук в центре паутины: чувствует каждую вибрацию. Как только ты начала шевелиться, он тут же обрубил все ниточки. Что хотел сказать тот механик?

– Что лодка отца, «Чайка», была полностью исправна. Он лично проверял ее с отцом незадолго до… И он не верит, что она могла просто так перевернуться.

– Чего и следовало ожидать, – Кирилл вытер ладонью влажное от тумана лицо. – Ну что ж, раз твои каналы перекрыли, делюсь тем, что успел раздобыть я.

Он вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот в кожаной обложке.

– Во-первых, про ключ. Я покопался в архивах городской администрации, благо, там у меня есть знакомый, который не любит нашего уважаемого мэра. Старые портовые склады действительно сдаются в аренду. И номер двести четырнадцать закреплен за ООО «Морская звезда».

У меня перехватило дыхание.

– Название «Морская звезда»? Как у яхты на фото?

– Не думаю, что это совпадение. Фирма, основанная лет двадцать назад. Формально она уже лет пятнадцать как не работает, но договор аренды на тот самый склад почему-то до сих пор не расторгнут. Аренду исправно оплачивают. Через подставные фирмы, конечно, но цепочка выводит на бенефициаров… как ты думаешь, на кого?

– На отца? На Виктора Семеновича?

– Бинго. И возможно, того самого третьего, Сергея Петрова. Но это уже темный лес. Так что твой ключ – скорее всего, именно от этого склада.

Он перелистнул страницу.

– Теперь про Петрова. История темная. Официально – утонул. Но я порылся в старых газетах, в полицейских отчетах, которые пылятся в архиве. Ничего. Ни одного документа, кроме заявления о пропаже. Как будто человека стерли не только из жизни, но и из официальной памяти. Это пахнет очень большими деньгами и очень большой властью.

– А что родственники? У него же должна была быть семья?

– Была. Жена и дочь. Жена через пару лет после его исчезновения спилась и умерла. А дочь… Дочь уехала. Говорят, куда-то на север. Вроде бы – в Норвегию. Но это слухи.

Он замолчал, глядя на воду.

– Есть еще одна ниточка. Очень тонкая. Один старый алкоголик, который в те времена работал на верфи дворником, бормотал что-то про «ночной рейс» и «золото с контрабандистского катера». И про то, что Петров был против. Но это, скорее, байки. Таких тут десятки.

Я слушала его, и кусочки пазла, пусть и разрозненные, начинали складываться в какую-то ужасающую картину. Фирма-призрак. Оплачиваемый склад. Исчезновение партнера. И смерть отца, который написал «Он жив».

– Кирилл, – тихо сказала я. – Мать умоляла меня остановиться. Говорила, что я раскопаю такие вещи, после которых нам всем не жить.

Он повернулся ко мне, его лицо стало серьезным.

– Она может быть права. Ты понимаешь, с кем ты имеешь дело? Твой отец и мэр – это не просто бизнесмены. Это люди, которые десятилетиями вертят всем этим городом. У них свои счеты с законом, свои методы. И если они что-то скрывают, то это что-то очень серьезное. Угрожающее не только их репутации, но и свободе. Может быть, даже жизни.

– Но почему сейчас? – в отчаянии спросила я. – Почему отца убили сейчас? Что такого произошло?

– Твой ключ и твоя фотография с датой – это и есть ответ, – сказал Кирилл. – Что-то случилось 18 апреля. Что-то, что заставило твоего отца полезть в старые тайники и написать эту записку. Что-то, связанное с Петровым. Может, он вышел на связь. Может, его нашли. Или он предъявил ультиматум. Твой отец, видимо, стал угрозой. Убирая его, они убивали двух зайцев: устраняли угрозу и, возможно, как-то решали проблему с Петровым, разыгрывая карту его мнимого возвращения и мести.

Его теория звучала жутко и… логично.