Василий Попков – Морская звезда. Сборник (страница 12)
– Ребенок… – прошептала я. – Мальчик? Девочка?
– Мальчик, – тихо сказал Кирилл, глядя на экран. – Четыре года. Имя… здесь не указано.
У меня есть единокровный брат. Ребенок моего отца. Зачат не в любви, а в холодной лаборатории, как часть какой-то непостижимой, страшной сделки между жертвой и палачом.
Все мои представления о добре и зле, о правде и лжи, окончательно рухнули. Это было за гранью любого понимания.
– Она приезжала сюда не только за правдой, – сказала я, и мой голос прозвучал чужим. – Она приезжала, чтобы показать ему его сына. Или чтобы шантажировать его им.
– И он испугался, – заключил Кирилл. – Не только старых грехов. Он испугался этого ребенка. Этого живого доказательства его связи с семьей Петровых. Этого наследника, который мог предъявить права на его империю. Или просто его совесть не выдержала такого удара.
Мы сидели в гнетущем молчании, осознавая весь ужас открытия. Письма, угрозы, смерть отца… И за всем этим – четырехлетний мальчик в Норвегии, не подозревающий, что он стал разменной монетой в игре взрослых.
Я смотрела на серьезное лицо Екатерины на аватарке. Теперь я понимала ее боль. Ее ненависть. Ее решимость. Она была не просто мстительницей. Она была матерью. И она сражалась за будущее своего сына. Так же, как я теперь должна была сражаться.
Правда оказалась гораздо страшнее, чем я могла представить. Но отступать было некуда.
– Нам нужно связаться с ней, – сказала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Предупредить ее. Сказать, что отец мертв. Что она в опасности. И что… что я знаю. Все.
Кирилл кивнул, его лицо было мрачным.
– Она не поверит тебе. Она будет думать, что это ловушка.
– Тогда мы должны найти неопровержимые доказательства. И отправить их ей. До того, как они найдут ее.
Я посмотрела на экран, на лицо женщины, чья жизнь была переплетена с моей самыми темными и неожиданными нитями. Мы были врагами поневоле. Но теперь у нас был еще и общий враг. И возможно, общая цель.
И ребенок, которого нужно было защитить от наследия его отца.
Глава 20. Правда, как вода
Комната медленно тонула в сумерках. Я сидела на полу, прислонившись к дивану, и передо мной на низком столике лежали свидетельства крушения моей жизни. Папка с документами на землю. Распечатки писем Екатерины. Фотография троих «гениев». Карта побережья, испещренная красными отметками. И одинокий ключ, лежащий поверх всего этого, как вопросительный знак.
Я закрыла глаза, пытаясь заглушить гул в ушах. Информация переполняла меня, угрожая сорвать с петель сознание. Мне нужна была система. Логика. Трезвый, беспристрастный взгляд.
«Ну, Ковалева, – раздался в голове знакомый хрипловатый голос. – Похоже, твой проект посерьезнее библиотечной пристройки будет. С чего начнем? С фундамента или с трещин в несущих стенах?»
Мысленный Марк. Мой спасательный круг в море безумия.
«С хронологии, – ответила я ему. – Нужно выстроить все по порядку. Иначе ничего не пойму».
«Отлично. Берем самый старый факт. Что у нас есть?»
Я открыла блокнот на чистой странице и написала вверху: «ХРОНОЛОГИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ».
«Основание бизнеса. Три партнера. „Морская звезда“», – продиктовала я себе.
«Сомнительная сделка с землей. Муниципалитет продает землю ООО „Морская звезда“», – добавил Марк.
«Исчезновение Сергея Петрова. Официально – утонул. Неофициально…» – я поставила вопросительный знак.
И тут мое дыхание перехватило. Исчезновение Петрова. Оно случилось много лет назад. А через несколько дней после этого произошло то самое событие на пирсе, которое я видела. Мне было шестнадцать. Я всегда думала, что это как-то связано со мной, с моей ссорой с отцом. Но что, если это было связано с чем-то другим? С чем-то гораздо более страшным?
«Стой, – мысленно замер Марк. – Давай вернемся к твоему воспоминанию. Ты видела двух мужчин. Одного – отца. Второго… ты так и не разглядела. Но слышала голос. Визгливый, отчаянный».
Я сглотнула. Сердце заколотилось.
«Ты думаешь, это мог быть… не Петров?»
«Петров к тому времени уже пропал. Но что, если это был кто-то другой? Кто-то, кто связан с его исчезновением? Или… кто-то из его семьи?»
Мысль была настолько чудовищной, что я едва осмелилась ее додумать. Но Марк в моей голове был безжалостен.
«Ты сказала, семья Петровых после его исчезновения сломалась. Жена спилась, дочь уехала. А что, если они не просто уехали? Что, если их выжили? Запугали? И тот визг на пирсе… это мог быть кто-то, кто пришел к твоему отцу за правдой. Или за местью. И получил ее».
Я вспомнила звук падающего тела. Всплеск. Ледяной взгляд отца. Он не просто избавлялся от свидетеля. Он… уничтожал угрозу. Возможно, последнюю угрозу, связанную с делом Петрова.
«Бегство, – прошептала я вслух. – Они не просто уехали. Они бежали. После того случая».
Я лихорадочно пролистала письма Екатерины. Самое раннее было отправлено пятнадцать лет назад. Как раз после того случая. Она писала, что ее мать не выдержала и умерла. А она сама уехала. Она не упоминала никаких угроз. Но в ее словах сквозил такой ужас, такая беспомощность…
«Они убрали всех, – холодным, четким голосом заключил мысленный Марк. – Сначала самого Петрова. Потом, годом позже, когда его жена, видимо, что-то узнала или начала копать, разобрались и с ней. Запугали, довели до смерти. А дочь… дочь просто выжили. Возможно, как раз той ночью на пирсе была какая-то разборка с ее матерью или с кем-то, кто пытался ей помочь. И твой отец принял решение. Окончательное».
Я чувствовала, как меня тошнит. Мой отец был не просто соучастником. Он был киллером. Холодным, расчетливым убийцей, который стирал с лица земли всех, кто вставал на его пути.
«А потом, – продолжал Марк, – они построили свою империю на костях. Скупали землю, давили людей, хоронили правду. И все бы ничего, но…»
«Но правда имеет обыкновение всплывать, – закончила я за него, глядя на письмо Екатерины. – В лице ее дочери. Которая выросла. Которая все узнала. И которая решила предъявить счет. Не только деньгами, но и…»
Я посмотрела на распечатку из норвежской клиники.
«…Ребенком. Частью его самого. Его наследником».
«И твой отец дрогнул, – безжалостно резюмировал Марк. – Узнав, что у него есть сын от дочери того, кого он, возможно, убил, он не выдержал. Может, в нем проснулась совесть. Может, он испугался, что мальчик станет его проклятием. Он написал на фотографии: „Он жив. И он знает“. И полез в старый тайник. И стал опасен для своих партнеров. Для своей же семьи».
«И они его убили, – выдохнула я. – Как когда-то убили Петрова. Как расправлялись со всеми, кто им мешал. Только на этот раз исполнителем стал его собственный сын. Максим».
Я откинулась назад. Картина была полной. Чудовищной, отвратительной, но полной. Все факты, все обрывки воспоминаний и документов сложились в единую, безупречно страшную логическую цепь.
Не было никакой случайности. Было хладнокровное, многолетнее преступление. И смерть отца была его закономерным финалом. Он стал жертвой той самой машины, которую помогал создавать.
Я посмотрела на свои руки. Руки архитектора. Руки, которые должны были строить. А теперь они держали доказательства разрушения.
«Что будем делать?» – спросил мысленный Марк, и в его голосе впервые прозвучала не саркастическая нота, а что-то похожее на уважение.
Я медленно поднялась с пола. Сумерки сгустились, и комната погрузилась в темноту. Но внутри меня горел новый, холодный огонь.
«Будем ломать, – тихо, но четко сказала я. – Будем ломать эту империю до основания. Кирпичик за кирпичиком. Пока от нее не останется только пыль. И тогда мы построим на ее месте что-то новое. Что-то чистое. Пусть это будет моим главным проектом».
Я подошла к окну и посмотрела на огни верфи – символа власти и лжи моего отца.
Они думали, что правду можно утопить, как Сергея Петрова. Заставить замолчать, как его жену. Запугать, как его дочь.
Но они просчитались. Правда была как вода – она всегда находила себе дорогу.
И на этот раз ее проводником буду я.
Глава 21. Игра по-крупному
Кирилл молча слушал мой вывод, его лицо в свете настольной лампы было серьезным и сосредоточенным. Когда я закончила, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютера и нашим учащенным дыханием.
– Черт возьми, – наконец выдохнул он, проводя рукой по лицу. – Это… это даже хуже, чем я думал. Холодный расчет на протяжении десятилетий. Твой отец… прости, но он был монстром.
– Он был преступником, – поправила я его, и голос мой стал чужим и плоским. – И теперь эту преступную империю унаследовал мой брат. Мы должны остановить их. Но одного нашего желания мало. Нужен план. Железный и безошибочный.
Кирилл кивнул, достал чистый лист бумаги и схематично изобразил на нем трех главных «игроков»: Максим, Виктор Семенович, Екатерина Петрова. В центре – мы с ним.
– Итак, приоритет номер один, – ткнул он карандашом в имя Екатерины. – Найти ее и связаться. Предупредить. Она – ключевой свидетель и, возможно, союзник. Но она же – главная мишень. Если Максим и мэр узнают, что мы вышли на ее след, они сделают все, чтобы заставить ее замолчать. Навсегда.
– Как мы можем найти ее? – спросила я. – У тебя есть адрес? Номер телефона?
– Адрес в Тронхейме у меня есть, из тех же архивов. Но стучаться к ней в дверь – плохая идея. Во-первых, нас могут отследить. Во-вторых, она не откроет незнакомцам. Нужен другой способ. Надежный.