Василий Попков – Морская звезда. Сборник (страница 11)

Объединившись, мы перестали быть двумя одинокими голосами. Мы стали силой. Маленькой, но упрямой. И мы были настроены на победу.

Глава 18. Империя

Мы сидели на полу квартиры Кирилла, окруженные ореолом из пустых кофейных чашек и распечатанных документов. Воздух был густым и спертым, пахнущим озоном от старого принтера и пылью с архивных папок. Я чувствовала себя археологом, осторожно расчищающим слои почвы и обнаруживающим под ними не древние артефакты, а свежие, кровоточащие раны.

– Смотри, – Кирилл протянул мне еще одну распечатку, его лицо было бледным и сосредоточенным. – Это кадастровые выписки. За 2005—2010 годы. Смотрю я на эти участки, которые твой отец и Виктор Семенович скупали через подставные фирмы, и у меня волосы дыбом встают.

Я взяла лист. Колонки цифр, кадастровые номера, названия ООО-пустышек. Но когда Кирилл взял маркер и начал соединять их на большой карте побережья, которую мы разложили на полу, картина стала складываться в нечто пугающее.

– Они скупали все, – прошептал он, и в его голосе был почти суеверный ужас. – Клочок за клочком. Все лучшие участки вдоль берега, с выходом к морю. Здесь, посмотри. Деревня Рыбацкая. Поселок Приморский. Все эти домики, базы отдыха… Они выкупали их за бесценок, часто через давление, через угрозы. А тех, кто не соглашался…

Он порылся в другой папке и достал несколько старых номеров газеты «Железная правда». Небольшие заметки на последних полосах. «Пожар на даче семьи Марковых». «Пожилая пара из Приморского пострадала от нападения хулиганов». «Владелец мини-гостиницы „Волна“ добровольно продал бизнес и уехал из города».

– Добровольно? – я почувствовала, как по спине бегут мурашки. – После того как его избили «неустановленные лица»?

– Именно. И везде через пару месяцев после этих «добровольных» сделок собственность чудесным образом оказывалась в руках компаний-прокладок, а конечным бенефициаром значились либо твой отец, либо структуры, близкие к мэрии.

Я смотрела на карту, испещренную красными отметками. Это была не просто земля. Это была монополия. Они скупили все побережье на километры вокруг. Создали свою маленькую империю. Империю, построенную на страхе, угрозах и бесправии простых людей.

– Но зачем? – спросила я, все еще не до конца понимая масштаб замысла. – Чтобы просто владеть этим? Сдавать в аренду рыбакам?

Кирилл молча достал из-под стола еще один, самый современный документ. Чистый, с гербовой печатью. «Постановление губернатора области №447-РП о развитии курортно-туристического кластера „Жемчужный берег“ в районе поселка Приморский и деревни Рыбацкой».

Я пробежала глазами по тексту. Государственное финансирование. Федеральный курорт. Инфраструктура, отели, дороги… Земля, которая раньше стоила копейки, теперь оценивалась в десятки, сотни миллионов долларов. И вся она принадлежала им. Двоим давним подельникам, а теперь, после смерти отца, возможно, и наследнику – Максиму и его покровителю, мэру.

Я откинулась назад, опершись спиной о диван. У меня закружилась голова. Это было грандиозно. Чудовищно грандиозно.

– Они знали, – выдохнула я. – Они знали, что будет этот проект. Они готовились к нему много лет.

– Конечно, знали! – Кирилл ударил ладонью по карте. – Виктор Семенович же в администрации! Он лоббировал этот проект на уровне области! Он его инициировал! Они не просто скупали землю. Они ее приватизировали, зная, что государство вольет сюда миллиарды, которые осядут в их карманах. Твой отец обеспечивал финансовую и силовую составляющую, а мэр – административный ресурс.

Теперь все кусочки пазла встали на свои места. Убийство Сергея Петрова (если это было убийство) – возможно, он был против или стал угрозой. Запугивание и выживание людей с их земель. И, наконец, смерть самого отца. Почему? Может, он в какой-то момент захотел выйти из игры? Или его устранили, чтобы не делить гигантский куш? Или он стал ненадежным после писем Екатерины?

Мой отец… Он был не просто жестким бизнесменом. Он был архитектором чудовищной аферы. Он разрушал жизни, чтобы построить свою империю на костях.

Чувство тошноты подкатило к горлу. Я встала и подошла к окну, чтобы глотнуть воздуха. За стеклом был тот самый город, та самая земля, которую он с помощью мэра разграбил и присвоил.

– Аня, ты в порядке? – тревожно спросил Кирилл.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я была дочерью человека, который ради денег и власти переступил через все. Через дружбу, через справедливость, через человеческие жизни.

И теперь эта империя, построенная на лжи и насилии, должна была перейти к моему брату. К Максиму, который уже доказал, что готов на все, даже на убийство собственного отца, чтобы ее сохранить.

Я повернулась к Кириллу. В глазах у меня стояли слезы гнева и отчаяния, но голос прозвучал твердо.

– Этому не бывать. Они не получат ничего. Ни копейки.

Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась не только поддержка, но и трепет.

– Это очень опасно. Ты понимаешь, с какими людьми мы имеем дело? Они убили за меньшее.

– Я понимаю, – сказала я. – Но они забыли одну вещь. Они украли эту землю у людей. И эти люди заслуживают правды. И возвращения того, что у них отняли.

Я подошла к карте и ткнула пальцем в одно из бывших владений – гостевой дом «У моря».

– Нам нужно найти их. Всех, кого они выжили. Найти их заявления в полицию, если они были. Найти свидетелей. Найти Екатерину Петрову. Она ключ ко всему.

Это была уже не просто месть за отца. Это была война за справедливость. Война против системы, которую создали два человека, один из которых дал мне жизнь.

И я была готова в этой войне сражаться до конца.

Глава 19. Неожиданная находка

Холостяцкое логово Кирилла превратилось в штаб-квартиру тихого, отчаянного сопротивления. Мы уже не просто копались в прошлом – мы проводили раскопки в самом центре того, что когда-то было моей семьей. И каждый новый слой был страшнее предыдущего.

Мы нашли ее. Екатерину Петрову. Вернее, ее следы в цифровом пространстве, которые она вопреки всякой осторожности все же оставила.

Кирилл, с красными от бессонницы глазами, торжествующе ткнул пальцем в экран своего старого ноутбука.

– Вот! Социальные сети. Закрытый аккаунт, но фотография профиля… Смотри.

Я прислонилась к его плечу, затаив дыхание. На крошечной аватарке была изображена женщина лет тридцати пяти с серьезным, даже суровым лицом и светлыми, собранными в строгий пучок волосами. В ее глазах читалась усталость и какая-то стальная решимость. Она была похожа на того самого человека из писем – того, кто двадцать лет шел к своей цели.

– Где она? – прошептала я.

– Норвегия. Тронхейм. Работает архитектором, – Ни детей, ни мужа. Одинокая, сосредоточенная на работе жизнь. Жизнь человека, который всего добивается сам.

– Архитектор… – это совпадение показалось мне зловещим.

– Иронично, да? – Кирилл бросил на меня быстрый взгляд. – Как будто судьба хотела связать вас даже профессией.

Он продолжал копаться в сети, используя какие-то хитрые поисковые запросы и старые базы данных, доступ к которым у него, как у журналиста, все еще был.

– Ладно, Екатерина Петрова, Норвегия… Ага, вот выписка из… стой, что это?

Он замер, его пальцы застыли над клавиатурой.

– Что? – у меня похолодело внутри.

– Это… я не совсем понимаю, – он растерянно провел рукой по лицу. – Я искал любые упоминания ее имени в медицинских базах, связанных с репродукцией… На всякий случай. И… я что-то нашел.

Он развернул ноутбук ко мне. На экране была распечатка на норвежском языке, но с международными медицинскими символами. В графе «пациент» значилось «Katerina Petrova». А в графе «донор генетического материала»…

Я вгляделась в латинскую транслитерацию. Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы сложить знакомые буквы в ужасающе знакомое имя.

Igor V. Kovalev.

Воздух вырвался из моих легких, словно от удара. Я отшатнулась, будто меня ошпарили кипятком.

– Не может быть… Это… это ошибка…

– Я проверял трижды, – голос Кирилла был тусклым, потрясенным. – Коды, даты… Все сходится. Пять лет назад. Она воспользовалась банком спермы в Осло. И выбрала в доноры… твоего отца.

Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. В голове все крутились обрывки мыслей, не складываясь в единую картину. Мой отец… донор… Екатерина… ее ребенок…

– Но как? Почему? – это было все, что я могла выжать из себя.

– Деньги, – безжалостно предположил Кирилл. – В таких банках платят серьезные деньги за генетический материал успешных, здоровых, образованных мужчин. А твой отец подходил по всем параметрам. Возможно, он сделал это в какой-то период, когда ему были нужны средства на развитие бизнеса. Или… – он запнулся.

– Или что? – потребовала я, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы.

– Или это был его странный, извращенный способ загладить вину. Отдать частичку себя той семье, которую он разрушил.

Эта мысль была настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание. Он дал ей ребенка. Ребенка от себя. После того как отнял у нее отца и мать.

Я представила ее. Екатерину. Ее ярость, ее боль, ее двадцатилетнюю борьбу за правду. И ее решение – завести ребенка от человека, которого она, возможно, ненавидела больше всех на свете. Почему? Чтобы удержать его часть? Чтобы получить над ним какую-то власть? Или это было отчаянной попыткой создать новую жизнь там, где он принес только смерть?