Василий Никитенков – ЗЕРКАЛА (страница 2)
Он рванул вверх по лестнице, почти бегом. На площадке резко обернулся – зеркало снова было неподвижным. Треснувшее, облупленное, без движения.
Только теперь он заметил, что его отражение в нём стояло… на ступеньку ниже.
Он вошёл в квартиру, захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной. Тишина. Только звук его собственного дыхания.
– Чушь… просто нервы, – прошептал он, будто оправдываясь перед пустотой.
В прихожей тоже висело зеркало. Узкое, в деревянной раме, чуть потемневшее от времени. Никита машинально глянул туда – и едва не выронил ключи.
Его отражение стояло так же, но голова была чуть наклонена в сторону. Как будто прислушивалось к чему-то невидимому.
Никита резко махнул рукой перед лицом. Отражение повторило движение, но долю секунды спустя. Это отставание было едва заметным, но отчётливым.
– Нет… – Никита отшатнулся. – Только не это…
Он метнулся на кухню, плеснул в стакан воды и выпил залпом. За окном шелестел дождь, и гул города казался далёким, приглушённым.
Но даже там, в стекле окна, он видел своё отражение. И снова тот же наклон головы. Тот же странный, перекошенный ракурс.
Всю ночь Никита ворочался, не в силах заснуть. И каждый раз, когда он открывал глаза, ему чудилось, что в зеркале прихожей кто-то стоит. Иногда он видел себя. Иногда – кого-то другого, размытые очертания, женскую фигуру с длинными волосами.
Под утро он решился подойти ближе. Сердце билось, ладони вспотели. Он смотрел прямо в трещину на старом стекле, и казалось, что она пульсирует.
И тут из глубины донёсся звук. Едва различимый, но слишком явственный, чтобы придумать. Три чётких удара. Будто изнутри кто-то стучал по стеклу.
Никита дёрнулся назад и в тот же миг услышал шаги в подъезде. Кто-то медленно поднимался по лестнице. Но было ещё слишком рано для соседей.
Он застыл, вслушиваясь, и понял: шаги остановились прямо у его двери.
Никита медленно подошёл к двери. Половицы скрипели под ногами, хотя он старался ступать тише. Внутри всё сопротивлялось:
Он наклонился к глазку.
На лестничной площадке стоял он сам. Точнее – его отражение. Бледное, словно выцветшее, с чёрными кругами под глазами и мёртвой неподвижной улыбкой.
Никита едва не вскрикнул, отпрянул от двери и зажал рот рукой. Сердце колотилось, словно хотело пробить рёбра.
Шаги возобновились. Медленные, тяжёлые, как будто кто-то специально давил каблуком на каждую ступеньку. Сначала вниз, потом вверх. Потом снова тишина.
Он стоял в полутьме, боясь пошевелиться. Только зеркало в прихожей тихо потрескивало – будто стекло растягивалось под невидимой тяжестью.
Никита понял: с того вечера он больше не один. Зеркала смотрят на него.
Утром Никита выглядел так, будто не спал неделю. Красные глаза, дрожащие руки. Он не решался выйти из квартиры, но телефон упорно вибрировал – сообщения от друзей, матери, новости.
Заголовок в ленте зацепил взгляд:
«Таинственное исчезновение студентки в доме на Полевой улице. Следствие ведётся».
Фотография. Алёна. Та самая улыбка, только настоящая, с фотографии, ещё живая. Никита сжал телефон так, что пластик хрустнул.
Подпись к статье:
Журналистка, писавшая о городских аномалиях и странных происшествиях. Никита знал её публикации – одни называли их «желтизной», другие – последним островком правды.
Он колебался весь день, пока солнце клонилось к закату. Но ближе к ночи зеркало в прихожей снова треснуло – едва слышно, будто внутри кто-то провёл ногтем по стеклу.
Никита не выдержал. Он нашёл контакт Анны в статье и написал:
Ответ пришёл почти мгновенно.
Он выдохнул. Но на экране телефона что-то изменилось. В отражении чёрного стекла, помимо его лица, мелькнула чужая улыбка. Та самая.
Никита бросил телефон на диван, отвернулся. Но внутри уже знал: завтра он войдёт в эту историю окончательно.
<Глава 2. Три окна>
Кафе стояло на углу старого квартала. Узкое, вытянутое помещение с высокими окнами, из которых вечно сочился жёлтый свет. Место, где днём пили дешёвый кофе студенты, а ночью собирались люди, которым некуда больше пойти.
Анна сидела у окна. Невысокая, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и ноутбуком перед собой. Она выглядела уставшей, но глаза были цепкими – такими, какими смотрят люди, привыкшие искать то, что другие не замечают.
Никита вошёл, огляделся, сжал кулаки. Ему казалось, что каждое стекло – витрина, окно, даже отполированный чайник за стойкой – следят за ним.
– Никита? – Анна подняла глаза от экрана.
– Да, – он кивнул и сел напротив.
Она внимательно посмотрела на него, сразу отметив его дрожь, взгляд, который то и дело метался к окнам.
– Вы писали про Алёну, – начал он. Голос хрипел. – Она… она не просто пропала. Это… зеркало.
Анна чуть приподняла бровь, но не перебила.
– В подъезде стоит старое зеркало. Всегда было, сколько себя помню. Никто в него не смотрится. Но той ночью… я видел Алёну там. Уже после того, как её не стало. И с тех пор… – он сжал ладони. – Они следят за мной. Зеркала.
Анна наклонилась вперёд.
– «Они»?
Никита кивнул.
– Вчера у меня за дверью стоял я сам. В зеркале прихожей – трещина, и оттуда слышны шаги… И Алёна. Я слышал её голос. Она просила о помощи.
Анна долго молчала. Потом медленно закрыла ноутбук.
– Знаете, вы не первый, кто говорит мне про зеркала.
Никита вскинул голову.
– Что?
Она понизила голос.
– Два месяца назад – смерть в торговом центре на окраине. Охранник покончил с собой. Перед этим оставил записку:
За окном кафе медленно проехал автобус. На мгновение в стекле отразились они оба – но отражение Никиты сидело с улыбкой.
Анна заметила первой. И сердце у неё похолодело.
<Глава 3. Следы>
Сергей Синицын курил у входа в отделение. Сигарета догорала, пальцы мерзли, хотя было ещё начало осени. Он не любил такие дела – без свидетелей, без улик, только слухи.
Алёна, двадцать лет. Вернулась из библиотеки и исчезла. Дверь заперта изнутри, следов борьбы нет. Мать говорит:
Сергей посмотрел на фотографию девушки и тяжело выдохнул дым.
В кабинете его уже ждали отчёты. Соседи говорили одно и то же: странное зеркало в подъезде. Никто не смотрится, все обходят стороной. Один парень, Никита, якобы «видел» девушку после её исчезновения.
Сергей усмехнулся. Мистика. Чушь. Но что-то в этих словах царапнуло внутри.
Он поднялся и поехал на Полевую. Подъезд встретил сыростью и запахом гари – лампочка опять перегорела. Сергей на мгновение задержал взгляд на зеркале у почтовых ящиков.
Стекло было тёмным, треснувшим. В отражении – он сам, усталый мужчина в плаще. Но… тень за плечом была лишней.