Василий Никитенков – ЗЕРКАЛА (страница 1)

Василий Никитенков

ЗЕРКАЛА

<Пролог>

В пустом подъезде, пахнущем сыростью и железом, стояло зеркало. Никто из жильцов не мог вспомнить, когда оно появилось – словно его оставили ночью, без предупреждения. Высокое, в старой, местами облупившейся раме, оно темнело у стены, втягивая в себя редкий свет лампочки под потолком.

Первой его заметила соседка с третьего этажа – худенькая женщина в платке. Она подошла, чтобы поправить волосы перед выходом. Но отражение не послушалось. Женщина провела рукой по щеке, а её отражение задержало пальцы у губ и медленно, с какой-то болезненной жадностью, их облизывало.

Она вздрогнула и отпрянула, но нога зацепилась за лестничный прут. В тот миг отражение рванулось вперёд. С глухим звоном трещина расползлась по стеклу, и из неё высунулась бледная рука – пальцы, длиннее обычного, как щупальца. Соседка не успела закричать: зеркальные пальцы вцепились в её лицо и втянули внутрь.

На следующий день подъезд был пуст. Зеркало стояло, как ни в чём не бывало. Только в его глубине, если присмотреться, можно было различить силуэт женщины. Она билась о внутреннюю поверхность, рот её был раскрыт в беззвучном крике, а вокруг лица расползались новые трещины, будто паутина.

Вечером жертвой стал мальчишка, задержавшийся с друзьями. Он толкнул зеркало, искажённое отражение улыбнулось в ответ. Но улыбка была чужой, слишком широкой, с рваными прорезями вместо щёк. Рука, выскользнувшая из трещины, схватила его за горло и утянула внутрь. На стекле остались лишь мутные разводы, будто отпечатки дыхания.

Жители дома стали замечать странное: их отражения в зеркалах моргали не в такт, шептали, двигались отдельно. Кто-то слышал тихий смех, кто-то – плач. А ночью из коридора доносился хруст стекла, словно что-то огромное и тяжёлое медленно выбирается наружу.

Зеркало дышало. Оно росло трещинами, как рана. И каждый, кто подходил ближе, видел в нём не себя, а того, кем боится стать.

Ночью в подъезде появилась новая жертва. Мужчина с тяжёлым пакетом возвращался с работы. Он был пьян, и шаги его гулко отдавались по ступеням. Завидев зеркало, он остановился – хмыкнул, будто встретил старого знакомого.

– Ну, здорово, красавец… – пробормотал он, разглядывая своё отражение.

Но отражение не было похоже на него. Оно смотрело исподлобья, лицо вытянулось, щеки ввалились, а глаза блестели хищным огнём. Мужчина замер, а потом попытался отмахнуться, будто от глупой галлюцинации. Но отражение не отставало – оно вышло из-за его плеча, двоилось, как будто в зеркале был другой коридор, где ходил и жил кто-то совсем не он.

Трещины расползлись шире, затрещали, словно разрывалась сухая ткань. И вдруг отражение шагнуло вперёд. Стекло не разбилось – оно колыхнулось, как вода. Из зеркала вывалилось существо, похожее на человека, но изломанное, с руками, выгнутыми под немыслимым углом. Его рот был полон осколков, и каждый осколок шевелился, словно зуб.

Мужчина не успел даже вскрикнуть. Существо вцепилось в его плечи и резко дёрнуло внутрь. В подъезде раздался короткий, рваный звук, как будто стекло прорезало плоть. Через миг всё стихло.

Пакет с бутылкой покатился вниз по ступеням, ударяясь о железо. В зеркале остался след – красноватое пятно, растёкшееся по внутренней поверхности, будто сама тьма изнутри проглотила кровь и не смогла удержать.

Наутро жильцы клялись, что видели в зеркале странный коридор. Он был длиннее их собственного подъезда, уходил в туман, и в нём мелькали фигуры – искажённые, неестественно вытянутые, держащиеся в полумраке. Они звали беззвучно, их губы шептали, хотя слов никто не слышал.

С тех пор никто не задерживался внизу после заката. Но зеркало продолжало жить своей жизнью – дышало, трещало, шептало. Оно ждало.

Алёна возвращалась поздно вечером из библиотеки. Подъезд встретил её тишиной и запахом сырости. Лампочка под потолком мигала, как будто вот-вот перегорит.

На первом этаже, у почтовых ящиков, стояло старое зеркало – жильцы привыкли к нему, но никто не смотрелся. Рама облупилась, стекло пошло трещинами. Казалось, оно собирало всю тьму подъезда в себя.

Алёна поднялась по лестнице, но вдруг остановилась. Будто что-то невидимое подтолкнуло её взгляд к зеркалу. Оно отражало тусклый свет лампы и пустой коридор, но когда она посмотрела внимательнее, сердце дрогнуло: её отражение улыбалось.

Тонкие губы растянулись в чужой, безжизненной гримасе, хотя она сама стояла неподвижно. Улыбка была слишком широкой, словно кожа вот-вот треснет.

Алёна резко отшатнулась, выронила книгу. Звук удара о бетонный пол отозвался гулом в подъезде. Она, задыхаясь, подняла её, не решаясь снова поднять глаза на стекло.

Но любопытство пересилило. Она украдкой взглянула ещё раз. Отражение уже не улыбалось. Теперь оно просто смотрело на неё неподвижно. Только… глаза. В них не было блика, как будто они были нарисованы углем.

Алёна выругалась шёпотом, развернулась и почти бегом взлетела по лестнице. Лампочка над головой мигнула и погасла. На секунду ей показалось, что в темноте за ней кто-то тоже делает шаги.

Когда дверь квартиры наконец захлопнулась за её спиной, она пыталась убедить себя, что всё показалось. Что усталость играет злые шутки. Но стоило ей бросить взгляд на зеркало в прихожей, как сердце сжалось: стекло было запотевшим, словно после горячего душа. Но в квартире было холодно

Она провела пальцем по стеклу – и вздрогнула. В отражении её пальцы двигались чуть медленнее, будто задерживались на долю секунды.

– Господи… – прошептала она и отпрянула.

Но зеркало не отпускало. Оно словно втягивало взгляд. Сначала она заметила слабый отблеск позади себя – в коридоре, где никого не было. Потом – силуэт. Высокий, тонкий, с перекошенным лицом, словно растянутым стеклом.

Алёна судорожно моргнула – фигура исчезла. Но когда она снова взглянула в отражение, силуэт стоял ближе. Прямо за её плечом.

Она вскрикнула, развернулась – пустота. Только её собственная тень на стене.

В панике Алёна схватила телефон, чтобы включить фонарик, но экран не загорелся. Чёрный. Будто вся техника вокруг умерла. И тут из зеркала послышался звук – будто кто-то проводил ногтями по стеклу изнутри.

Алёна сделала шаг назад, но было поздно. Трещина на зеркале поползла, раскрываясь, как чёрная пасть. Искажённое отражение протянуло руку – бледную, с длинными пальцами.

Последнее, что услышали соседи сквозь тонкие стены – короткий, пронзительный крик.

Когда утром дверь вскрыли, квартиру нашли пустой. Телефон валялся на полу, экран по-прежнему был чёрным. А зеркало… Зеркало было идеально чистым, ни единой трещинки. Только если присмотреться, в глубине стекла можно было заметить силуэт – женский, тонущий в холодной пустоте.

<Глава 1. Подъезд>

Запах сырости и железа в подъезде всегда казался Никите чем-то неизменным. Он жил здесь с самого детства и давно привык к облупленным стенам, узкому коридору и тусклому свету лампы под потолком. Только зеркало у почтовых ящиков оставалось чужим. Никто не знал, зачем его вообще поставили. Старики говорили, что оно тут «с самого начала дома».

Никита задержался у почтового ящика – пусто. Но взгляд сам по себе скользнул в сторону зеркала. Треснувшее, потемневшее стекло отражало его фигуру, но… слишком размыто, словно между ним и отражением был слой воды.

– Опять эта дрянь, – пробормотал он и отвернулся.

Соседи старались не смотреть туда, а дети шарахались от зеркала, как от живого. Ходили слухи, что пару лет назад мальчик из соседнего подъезда исчез после того, как «засмотрелся». Но все быстро забыли, списав на городскую легенду.

Никита же не верил в сказки. Но в тот вечер он всё-таки почувствовал, что что-то изменилось. Будто зеркало стало ждать.

Он поднялся выше, к своей квартире, и услышал, как где-то за стеной хлопнула дверь. Вздрогнул – соседка Алёна, та самая студентка с верхнего этажа, только вчера пропала. Дверь её квартиры была опечатана, а мать плакала на лавочке у подъезда.

Никита поднял голову к зеркалу ещё раз, и на секунду ему показалось, что там, внутри, мелькнула женская фигура. Длинные волосы, бледное лицо. Алёна?

Он замер. В горле пересохло. Но когда моргнул – отражение снова стало пустым.

Никита сжал ручку ящика так сильно, что костяшки побелели. «Показалось…» – твердил он себе, но сердце грохотало, как будто хотел вырваться наружу.

Он сделал шаг к лестнице – и зеркало дрогнуло. Будто не отражало, а дышало. В глубине стекла промелькнуло движение, похожее на тень.

– Алёна?.. – сорвалось у него почти шёпотом.

В ответ тишина. Но в отражении он увидел: фигура стояла не прямо, а боком, как будто кто-то прислушивался за углом.

Никита медленно пошёл наверх, не спуская глаз с зеркала. С каждым шагом отражение отставало. Он поднимался – оно задерживалось на месте, искажаясь, словно вязло в стекле.

И только у пролёта он понял самое страшное: в зеркале лестница уходила вниз, а не вверх.

Он застыл, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Внутри стекла что-то изменилось. Трещина, которую он помнил с детства, теперь ползла шире. В глубине заскрежетало, будто кто-то проводил ногтями по холодному металлу.

Из зеркала донёсся тихий женский шёпот. Слова было невозможно разобрать, но Никита уловил интонацию – мольбу.