Василий Никитенков – Человек без эпохи (страница 3)

– Я этого не писал, – сказал он.

– Писал, – ответила женщина. – Просто ещё не дошёл до этого момента.

Мужчина присел, поднял с земли металлический цилиндр – устройство, похожее на старый диктофон, но без кнопок.

– Мы долго спорили, – сказал он. – Считать тебя причиной или симптомом.

– И? – спросил он.

– А потом ты начал повторяться.

Он нажал на корпус. Устройство щёлкнуло, и из него вырвался искажённый, но узнаваемый голос.

Его голос.

– Если вы слышите это… значит, я снова не успел, – говорил голос. – Время не любит пустоты. А я – пустота.

Запись оборвалась резким шумом.

Он отшатнулся, словно от удара.

– Сколько? – спросил он хрипло. – Сколько раз я здесь был?

Женщина посмотрела на мужчину. Тот пожал плечами.

– Мы сбились на девятнадцатом, – сказал он. – Потом стало хуже. Ты начал приходить… фрагментами.

– Фрагментами?

– Иногда без памяти. Иногда – без тела. Один раз – только следы. – Он помолчал. – После тебя пропадают вещи. Люди. События. Как будто кто-то стирает карандашом.

Он сел прямо на пыль. Колени не держали.

– Я не хотел, – сказал он. Это была самая честная фраза, на которую он был способен.

Женщина присела напротив.

– Мы знаем. – Она говорила тихо. – Поэтому ты ещё жив.

– Ещё?

– Есть те, кто считает, что тебя нужно… завершить.

– Убить?

Она покачала головой.

– Если бы всё было так просто, времени бы не понадобилось столько попыток.

Она наклонилась ближе.

– Ты не путешественник, – сказала она. – И не ошибка программы. Ты – разрыв. Место, где эпохи протекают друг в друга.

Он закрыл глаза.

Коммуналка. Женщина с ведром. Будущее. Эти люди. Записи. Его почерк, которого он не помнил.

– Тогда зачем я всё ещё появляюсь? – спросил он. – Почему время меня не… закроет?

Женщина посмотрела куда-то за его плечо – туда, где горизонт обрывался в серую пустоту.

– Потому что ты ему нужен, – сказала она. – Или потому что оно не знает, как без тебя.

И в этот момент он почувствовал смещение.

Не резкое – осторожное.

Как будто время впервые боялось сделать шаг.

Смещение не произошло.

Это было первое, что он понял.

Обычно мир начинал расплываться: линии теряли смысл, звук отставал от движения, тело становилось чем-то временным. Сейчас – ничего. Воздух оставался сухим, серое небо не дрогнуло, пыль под ладонями всё так же царапала кожу.

– Стой, – сказала женщина резко. – Не двигайся.

Он открыл глаза.

Вокруг него уже были люди. Не двое – пятеро. Они появились бесшумно, будто всегда стояли рядом, просто он их не видел. У двоих в руках были устройства, похожие на рамки – тонкие металлические дуги с тусклым свечением по краям.

– Это… клетки? – спросил он.

– Якоря, – ответила женщина. – Временные. В буквальном смысле.

Она сделала шаг к нему и положила ладонь ему на грудь. Не для угрозы – для ориентира.

– Ты чувствуешь сейчас давление? – спросила она.

Он прислушался.

– Да. Как будто… меня держат за шиворот.

– Отлично, – сказала она без улыбки. – Значит, сработало.

Мужчина с протезом щёлкнул пальцами, и двое с рамками замкнули их вокруг него. В воздухе прошла едва заметная дрожь, как от жара над асфальтом.

И тут он понял второе.

Боль.

Не резкая – структурная. Боль не в теле, а в последовательности. Как будто каждую секунду его существование проверяли на соответствие – и находили расхождения.

– Вы что делаете? – выдохнул он.

– Пытаемся удержать, – ответил мужчина. – Не тебя. Момент.

Женщина отошла на несколько шагов и заговорила, словно читала отчёт:

– Теория такая: ты не перемещаешься. Перемещается контекст вокруг тебя. Мы – фиксируем контекст. Если удастся удержать его достаточно долго…

– То что?

– Ты станешь локальным, – сказала она. – Впервые.

Он засмеялся. Коротко, нервно.

– Вы хотите сделать меня… нормальным?

– Мы хотим посмотреть, что от тебя останется, – сказала она честно.

Рамки зажужжали. Свет в них стал ярче. Мир вокруг словно сжал челюсти.

Он закричал.

Не от боли – от переполненности. В голову хлынули образы, не принадлежащие одному времени.

Деревянные идолы с вырезанными глазами.