Василий Майер – Солнце не погаснет (страница 2)

А над городом, над Лабиринтом, над спящими и бодрствующими, всходило Солнце.

Его первые лучи упали на лицо мальчика в чёрных очках.

Он зажмурился даже сквозь линзы.

И пошёл дальше.

ГЛАВА 2: «ИЗГОЙ»

Дома были все как один — фахверковые, с тёмными балками и светлыми стенами. Они лепились друг к другу, рождая бесконечные коридоры, тупики, арки. И только разноцветные навесы, натянутые между ними, разделяли эту каменную бесконечность — жёлтые, синие, выцветшие до бледности, они хлопали на ветру, и их тени ползали по стенам, как живые существа.

Песок скрипел под ногами. Мягкий, тёплый, он засыпал следы почти сразу — будто здесь никто никогда не проходил.

Мальчик остановился посреди улицы и оглянулся. Пещера, из которой он вышел, уже слилась с камнями. Не отличить. Он повернул голову в другую сторону — та же улица, те же дома, те же тряпки.

Он не знал, куда идти.

Тело, которое так уверенно вело его из пещеры, теперь молчало. Руки безвольно висели вдоль тела, пальцы нервно шевелились. Ноги переминались с места на место, не решаясь сделать следующий шаг.

Он стоял и смотрел, как песок медленно засыпает его следы.

Солнце слепило. Даже сквозь чёрные линзы. Оно висело так низко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Мальчик запрокинул голову, посмотрел на оранжевый шар. В голове промелькнуло: красиво. Пока солнце не начало резать глаза даже сквозь очки.

Город просыпался без людей.

Мальчик подошёл к стене ближайшего дома. Провёл рукой по дереву. Оно было тёплым. Солнце нагревало его с утра, и стены хранили это тепло, как живые.

В пещере всё было холодным.

Он не знал, что дерево может быть тёплым.

Шорох.

Мальчик замер. Голова резко повернулась в сторону звука. В конце улицы мелькнула фигура. Человек.

Он не знал, почему, но тело само сделало шаг назад, в тень под навесом. Он прижался к стене, затаил дыхание.

Человек шёл медленно. Нёс в руках какую-то миску. Худой — очень худой. Кожа обтягивала кости так, что казалась прозрачной. Одежда — простая, мешковатая, вся в заплатках.

Человек остановился. Посмотрел прямо в сторону укрытия мальчика.

Взгляд был пустой. Без эмоций, без интереса — просто смотрел.

Не дыши. Не шевелись.

Мальчик не знал, откуда взялась эта команда. Просто знал — надо.

Человек постоял ещё немного, потом отвернулся и пошёл дальше. Скрылся в переулке.

Мальчик выдохнул. Воздух через фильтр — чистый, мягкий, лёгкий. Но сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

Руки дрожали. Он посмотрел на них — пальцы мелко тряслись. От страха? От холода, который вдруг накатил, несмотря на тёплые стены?

Он не знал.

Он не знал, кто он. Не знал, почему проснулся. Не знал, куда идти.

Он знал только одно — этому миру он чужой.

Солнце садилось. Он не знал, сколько прошло времени. Час? Два? День словно сжимался, убегал сквозь пальцы.

Голод пришёл не сразу. Сначала просто слабость, потом — ноющая пустота внутри. Мальчик не знал этого чувства, но тело подсказывало: надо что-то съесть.

Он побрёл дальше, держась теней. Улицы сменялись улицами. Повороты — поворотами. Всё было одинаково и всё — разным.

И вдруг он увидел прилавок. Деревянный стол, накрытый чистой тряпкой. На нём — лепёшки. Рядом никого не было.

Мальчик замер. Огляделся. Улица пуста.

Он шагнул вперёд. Протянул руку.

Пальцы уже коснулись лепёшки, когда мир взорвался криком.

— Ах ты тварь!

Женщина выскочила из-за прилавка — она сидела в тени, он её не заметил. В руке у неё была палка. Она замахнулась, заорала ещё громче:

— Ворьё! Помогите!

Из дверей, из-за углов, из окон начали выходить люди. Они смотрели на него. И в их глазах был не просто гнев. Был страх. Настоящий, животный страх.

Мальчик смотрел на свои руки, на свой костюм, на розовый нос, на чёрные очки. Он не понимал. Он был просто голодным.

Для них он был чудовищем.

— Это он! — закричал кто-то. — Из легенды! Демон!

— Каменный идол ожил!

Кто-то швырнул камень. Камень ударил в плечо — больно, но костюм смягчил удар. Потом второй, третий. Один попал в голову — очки выдержали, но боль вспыхнула ослепительно ярко.

Мальчик побежал.

Он бежал, не разбирая дороги, петляя между домами, ныряя под тряпки. Крики затихали позади, но страх гнал вперёд. За ним гнались. Не просто прогоняли — гнались с палками, с камнями, с желанием убить.

Кто-то схватил его за руку.

Он вырвался, оставив в чужой ладони кусок ткани. Кто-то ударил палкой по спине — боль пронзила всё тело.

Он бежал, пока не кончились силы.

Он не помнил, как оказался здесь.

Вокруг было тихо. Очень тихо. Даже ветер не залетал в эти места.

Мальчик поднял голову и замер.

Над ним возвышалась статуя.

Огромная. Настоящий великан. Она сидела на каменном постаменте, поджав под себя ноги, и смотрела куда-то вдаль пустыми каменными глазами. Лицо было искажено — рога, клыки, звериный оскал. Таким изображают демонов в страшных сказках.

Но мальчик смотрел на неё и не чувствовал страха.

Он видел костюм. Такой же, как у него. Тёмный, облегающий, с капюшоном. На лице — маска. Только у статуи она была страшной, с рогами и клыками. А у него — просто розовый нос и чёрные очки.

— Ты... — выдохнул он. — Ты похож на меня.

Статуя молчала.

Мальчик сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Подошёл вплотную, положил руку на каменную ступню. Камень был тёплым — солнце нагрело его за день.

— Тебя тоже гнали? — спросил он тихо. — Поэтому ты здесь?

Статуя не отвечала. Но и не прогоняла.

Мальчик обошёл её, разглядывая. Статуя была огромной — он едва доставал до колена. На каменной одежде были складки — глубокие, удобные. Он ухватился за одну, подтянулся, забрался выше. Потом ещё выше.

Он нашёл место на колене статуи — ровное, тёплое, защищённое от ветра каменной рукой, нависающей сверху.