Василий Майер – Солнце не погаснет (страница 3)
Мальчик сел, обхватил колени руками. Посмотрел на город внизу. Отсюда, с высоты каменного великана, он казался маленьким и далёким. Безопасным.
— Ты не прогоняешь, — прошептал он. — Спасибо.
Он прижался щекой к камню и закрыл глаза.
Сколько он проспал — не знал. Проснулся от того, что солнце било прямо в лицо даже сквозь очки. Новый день. Он прожил здесь ночь, и никто его не тронул.
Мальчик сел, осмотрелся. Статуя всё так же возвышалась над ним, всё так же молчала.
— Я ещё здесь, — сказал он ей. — Ты не против?
Статуя молчала.
Он улыбнулся — впервые за всё время.
— Значит, не против.
Дни потекли незаметно.
Он не считал их. Солнце вставало и садилось, промежутки между этим казались всё короче, но он перестал обращать внимание. У него теперь был дом.
Статуя стала его крепостью. Он изучил каждую её трещину, каждый выступ. Знал, где лучше сидеть утром, где — вечером, где прятаться от солнца, где — от дождя.
Он научился выживать.
Выходил только ночью. Двигался бесшумно, прятался в тенях, перебирался по крышам. Люди внизу не смотрели вверх — и это спасало.
Он воровал еду. Только то, что плохо лежало. Только когда никто не видел.
И каждый раз, возвращаясь к статуе, он говорил ей:
— Я вернулся.
Она не отвечала. Но он знал — она ждала.
Прошло время. Много времени. Он перестал считать дни, потом недели, потом месяцы.
Он вырос. Костюм пришлось подшить, добавить заплаток. Розовый нос всё так же торчал вперёд, очки всё так же скрывали глаза.
У него появились любимые места. На левом плече статуи — чтобы смотреть на закат. В складке у пояса — чтобы спать. И у самого лица — чтобы разговаривать.
— Смотри, — говорил он, сидя на каменной ладони. — Сегодня опять этих видел. Маленькие. Под мостом прятались. Я им еду отнёс.
Статуя смотрела вдаль своими пустыми глазами.
— Ты бы видел их лица. Испугались сначала. Потом поняли, что я не трону.
Ветер. Тишина.
— Ты похож на меня, — сказал он тихо. — Только страшный. Почему тебя таким сделали?
Статуя молчала.
— Тебя тоже боялись? — спросил он. — Наверное, боялись. Меня тоже.
Он помолчал, глядя на город.
— Но ты не страшный, — сказал он вдруг. — Ты добрый. Ты меня приютил. Ты меня слушаешь.
Он прижался щекой к каменной щеке.
— Ты мой друг.
В одну из ночей, возвращаясь к статуе, он услышал крики.
Детские.
Он замер на крыше, всмотрелся в темноту. Внизу, в проулке, бежали трое детей. Маленькие. Самому старшему — лет восемь. Они неслись изо всех сил, оглядываясь назад.
А за ними — двое с палками. Стража.
Мальчик смотрел.
Внутри что-то шевельнулось. То самое, что когда-то заставило его убегать от камней. Только теперь он был не жертвой.
Он спрыгнул.
Приземлился прямо между детьми и стражниками. Тени, тряпки, темнота — он возник из ниоткуда, как призрак.
Дети замерли. Стражники — тоже.
— Это... это он! — выдохнул один. — Тот самый! Из легенды!
— Демон! — заорал второй. — Хватай его! За ним награда! Забудь про детей!
Они бросились на него.
Мальчик рванул в сторону. Он знал эти улицы лучше, чем они. Каждую щель, каждый проход.
— Стоять! — орали сзади.
Он бежал, и стражники бежали за ним. Петляя, уходя, исчезая и появляясь снова, он уводил их всё дальше от детей. А потом нырнул в тень под тряпками и исчез совсем.
Стражники заметались, не понимая, куда он делся.
— Где он?!
— Ушёл...
— Чтоб его...
Он слышал их голоса из своего укрытия. Слышал, как они матерятся, топают, ищут. А потом уходят.
Он выждал ещё долго. Потом выбрался, вскарабкался на крышу и побежал к статуе.
Он влетел в её тень, запыхавшийся, дрожащий. Забрался на своё место — на ладонь, прижался к камню.
— Я.. я спас их, — выдохнул он. — Троих детей. Они гнались за мной, а не за ними.
Статуя молчала, но он знал — она слушает.
— Они меня боятся, — сказал он. — Стражники. Люди. Все. А дети... дети не боялись. Смотрели на меня и не боялись.
Он помолчал.
— Может, я не такой страшный, как ты? — спросил он тихо.
Статуя не ответила. Но в лунном свете её каменное лицо казалось чуть мягче. Или ему просто хотелось так думать.
— Я буду их защищать, — сказал он. — Тех, кто не боится. Тех, кто маленький. Тех, кто как я — один.
Он посмотрел на город с высоты каменного великана.
— Ты меня приютил. Я буду приютить их.
Статуя возвышалась над ним — тёмная, огромная, страшная для всех, кто не знал.
А он знал.