Василий Лушин – Экзо (страница 5)
– Привыкли к бетонным коробкам… – все больше распалялся начальник, цитируя мое недавнее «творение». После каждого предложения он театрально взмахивал экраном, – привыкли к бетонным коробкам, пластиковой мебели, технической воде в ванной и бутилированной на кухне, кислородным баллонам в системе вентиляции и т.д. и т.п., что можно перечислять до бесконечности: привыкли ко всему, кроме гармоничной жизни на Земле. Неожиданно для себя самих мы оказались тем самым паразитическим видом, который глупо и безжалостно истребляет сложный организм, за счет которого он существует…
Он сделал паузу, а затем прокричал:
– Что это?! Что это, Патрик?! Это так у тебя начинается оптимистичная статья, цель которой вдохновить людей на покорение космоса???
– Эм… Да… – я наивно развел руками. – Пока все довольно-таки неплохо.
– Пока! Это только пока! А что будет дальше?! Чарльз, ты слушаешь?
– Да, да… – раздраженно бросил редактор, параллельно давая указания своему помощнику. От перенапряжения у Клары на лбу появилась тоненькая, как ниточка, продольная морщинка.
– Тогда слушай… Слушай это безобразие! – Мартин обреченно вдохнул и продолжил. – Но природа не осталась перед нами в долгу, и на нас полились кислотные ливни, обрушились оползни, наплыли прозрачные аммиаковые облака и нашли сероводородные туманы. Словно осознав вредоносную сущность человека, планета начала активно вытеснять его со своей поверхности, и мы, вместо того, чтобы признать свое изначальное поражение, вступили с ней в неравный бой, полагая, что спасаем вид, а не губим общий дом, – он бешено затряс головой, отказываясь соглашаться с моей точкой зрения. – Патрик, когда ты в последний раз видел аммиаковые облака?! Сколько лет назад, я тебя спрашиваю!
– Вы мне сказали: «Верь, во что хочешь»! Вот, я и нашел, во что верить. Для меня цель экспедиции – это спасение людей, их переселение с погибающей планеты. Я не верю в нашествие дикарей, возможные болезни, которые они передают, но верю, что в результате техногенной катастрофы Земля погибнет… А Марс – не самый лучший вариант для переселения. Про нехватку ресурсов вы вряд ли бы позволили писать. Это слишком искренне для журналистики.
– Ты нашел??? Ты нашел! Надейся, чтобы твою статью никто не нашел!!!
В это время редактор, не обращая на нас ни малейшего внимания, откровенно чихвостил свою ассистентку. Когда он закончил, девушка выпорхнула из кабинета, едва сдерживая слезы, как будто это была ее вина, что Чарльз не мог найти общий язык с одной из арт-студий.
– А дальше?! Дальше что?! Ты совсем забыл, на кого работаешь?!
Мартин вздохнул и начал читать, с трудом сдерживая гнев:
– Но все же, вероятно, я утрирую. Всегда находились люди, чье сердце искренне болело при виде заполонивших пригороды свалок, те, кто активно выступал за переработку мусора и очистку океанов от пластиковых островов, кто выходил на улицу и требовал срочных мер по решению экологических проблем. Но что могли сделать эти бедные единицы против алчущего правительства, жадных магнатов, бессовестных производственных гигантов и особенно бездушного и глупого народа, безразличного ко всему, кроме утоления собственных сиюминутных нужд? – Мартин схватился за голову. – Что это?! Что это такое?!
В кабинет вернулась Клара. Она держала в руках маленькую чашечку кофе. Девушка посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись.
– Дальше я дочитаю так, как есть… – продолжил Мартин. – Хватит с меня! Довольно…
Он эмоционально выдохся, и его интонация стала обреченно-спокойной
– Мир всё больше захлебывался в грязи, каждое новое поколение лишало себя прелестей жизни в экологичной среде, забывало вкус чистой воды и свежесть незагрязненного воздуха. И, вот, появились мы – последние люди, живущие на Земле.
Он вздохнул и бросил новенький гнущийся экран на рабочий стол:
– А бредовую концовку я даже озвучивать не буду… Я устал.
– Фу, что за гадость! – брезгливо пробормотал Чарльз, едва прикоснувшись тонкими губами к белоснежной чашке. – Твой семейный партнер такой же пьет?!
– Вот дурак!
Я смачно ударил себя по лбу.
– Понял, да?! Понял?! Ты не просто дурак! Ты дурак в квадрате! Дурак, который хочет лишиться работы!!! – запал Мартина начинал набирать новые обороты. – Да тебя за такое!!! Жирно живешь! Если этот разговор выйдет за пределы кабинета… Чарльз, ты-то что молчишь?!
– В принципе все уже сказано, – сухо отозвался редактор. Я откровенно ненавидел этого человека главным образом за гадкую смесь снобизма и ума. – Мне нечего добавить. И хорошо, что ты, Патрик, сам понимаешь… Понимаешь, что вышло дурно, если не сказать иначе. У меня только один вопрос, – он вновь уставился в окно, сложив за спиной руки. – Зачем ты это написал?
– Да, признаю, получилось плохо. Стилистически перегружено. Никто сейчас такое читать не будет. Сложный слог, и…
Клара вышла из кабинета, но прежде, чем она прикрыла за собой дверь, я успел бросить беглый взгляд на ее безыменный палец. Кольцо отсутствовало.
– Клишировано, искусственно… Согласен! Но у меня была только одна ночь, чтобы это написать! Вы же понимаете, это черновик. Обобщенное изложение идеи! А форму…
– Нет, я не об этом. Зачем ты это сделал? Ты не мог не понимать, что тебе за это грозит! Что тебя уволят.
– Ну, ну, ну, тише… – Мартин сел на стул, положив ногу на ногу и обхватив руками правое колено. – Мы не будем выносить сор… Верно? – он говорил успокаивающим тоном, словно беседовал с двумя не поделившими игрушку детьми. – Ну, с кем не бывает?.. Чарльз, где я сейчас быстро найду журналиста, хорошо разбирающегося в медицине?!
Спохватившись и испугавшись, что он озвучил то, что не стоило озвучивать, он продолжил:
– Человек устал… Его тоже можно понять. Патрик много работал в этом году. Самый результативный журналист. И не самый безграмотный, между прочем. А таких беречь надо.
– Нет, он намеренно издевается! – взвизгнул Райли.
Когда редактор нервничал, его голос приобретал неприятные высокие нотки. Сейчас он был взбешен.
Он поправил галстук и уже спокойно произнес:
– Такое нельзя принимать как должное. Я не оставлю это просто так.
– Да, я устал… – я схватился за спасительную соломку, так удачно протянутую мне начальником. – Правда, устал. Знаете, все навалилось. Куча работы… неудачи на личном фронте, – я не знал, что еще приплести, – чувствую себя неважно. Мне нужен отпуск. Дайте мне отпуск. Возможно, последний.
– Мы не может дать тебе отпуск, – сухо ответил Чарльз, едва шевеля длинной продолговатой челюстью, – пока ты не закончишь проект.
– Да, кстати, как у тебя с написанием краткой истории ЕГ?
– Уже начал! – я лишь недавно собрал базовый материал и создал папку с соответствующим названием. – Начало положено… А сами знаете, начало –самое трудное. Мне нужен отпуск, чтобы дописать «историю», отредактировать ее. Я не буду отвлекаться на посторонние дела, смогу лучше сконцентрироваться на…
– Черт с тобой! – крикнул Мартин. – Иди в отпуск.
«Мы так часто вспоминаем о черте, но совсем не говорим о Боге,» – подумал я и ответил:
– Спасибо.
– Мартин, вы однозначно поторопились с этим решением, – задумчиво протянул Чарльз, глядя себе под ноги.
Он резко повернулся, отчего полы его удлиненного болотно-зеленого пиджака всколыхнулись, как уши старого спаниеля, и порывисто направился к выходу.
– Какой ужасный костюм, – в предчувствии проблем пробормотал я, когда Чарльз вышел.
Между нами и раньше происходили стычки, но теперь этот псевдоинтеллигентный сноб точно не оставит меня в покое. И просто на «палках в колесах» он не успокоится.
Мартин молча на меня посмотрел, кивнул и покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
***
Вечером, когда я валялся на диване, не зная, чем себя занять, и тупо переключал каналы, в дверь позвонили. Звонили настойчиво.
– Ооо, нееет… – простонал я, нехотя приподнимаясь.
Я не любил гостей.
Больше, чем гостей, я не любил незванных гостей. Многолетний опыт подсказывал, что, если человек вдруг вспомнил обо мне, значит, не просто так.
Я поплелся к двери в надежде, что непрошенный гость устанет ждать и наконец уйдет. Но он оказался терпелив. Противная мелодия звонка успела повториться три раза.
Я открыл дверь и, увидев своего менеджера, толкнул ее обратно.
– Мило! Очень мило – закрывать дверь перед носом гостя! – проворчал Пол, без приглашения врываясь в квартиру и вытирая ноги о маленький квадратный коврик. – Гостеприимство так и плещется через край!
– Ты не гость – я тебя не звал. Ты вторженец.
– Я же мог обидеться!
– Но не обиделся. И даже вошел. Ладно… Что хотел? Надеюсь, пришел говорить не о грибках?
– Нет. Дело, куда серьезнее.
Я прошел в зал, уселся на диван и, небрежно махнув рукой, указал Полу, где ему разместиться. Он осторожно сел в кресло напротив меня. Было видно, что ему некомфортно: он ерзал и непрерывно поправлял брюки с ровно отглаженными стрелками.
– Я только с работы. Слышал, произошел страшный скандал. Говорят, Чарльз ходил к одному из учредителей. Просил твоего увольнения, – Пол не стесняясь осмотрел комнату. – Хотел узнать, что и как. Ты еще с нами?
– Пока в отпуске, а там не знаю, что будет. Посмотрим, – я улыбнулся. Пол был молод и сильно боялся увольнения и неосознанно проецировал этот страх на меня. Но я был старше.