Василий Лушин – Экзо (страница 11)
Хотя это еще большой вопрос, кто на кого собирался нападать.
***
Мы вышли из капсулы пневмотранспортера и уперлись в опущенный шлагбаум.
У КПП никого не было.
– И чего ждать? – гаркнул один из военных.
Это был мужчина средних лет. На нем не было знаков отличия или медалей, но, судя по выправке и самоуверенности, он занимал высокое звание и привык командовать. На немолодом широком лице с плоским сдавленным носом и далеко посаженными глазами выражались чувства перманентного недовольства и злости.
За его спиной, выстроившись в ровную линию, стояли три офицера.
Они держали головы высоко и прямо, их устремленные вперед взгляды не отражали любопытства или внимания. На безучастных лицах не читались эмоции, но я не сомневался, что эти люди, натренированные на встречу с опасностями, находились в полной боевой готовности и в случае приказа готовы незамедлительно приступить к действию. «Да… С такими вряд ли расслабишься в одной компании,» – невесело отметил я. Естественно, про себя.
В это время Джуда задумчиво водила носком ботинка по сухому рассыпчатому песку, рисуя и стирая непонятные для меня линии. Ребекка, отвернувшись от всех, дышала на руки, хотя было нехолодно, лишь ветрено. Третья девушка (видимо, София Филдс) с интересом разглядывала всех собравшихся, словно оценивая потенциальную компанию на ближайший десяток лет. Высокий плотный воротник с длиной металлической молнией скрывал ее нижнюю часть лица. Над курткой были видны лишь сверкающие любопытством глаза и прямой широкий лоб, на который падали выбившиеся из хвоста и бросаемые ветром русые пряди волос.
– Приветствую! – крикнул вышедший из КПП мужчина. – Извините, что заставил вас ждать! Не думали, что прибудете так скоро!
Он энергично махнул рукой и вернулся в модульное здание.
Красная стрела шлагбаума взметнулась вверх.
– Никакой дисциплины, – недовольно процедил сквозь зубы военный средних лет. – Никакой пунктуальности…
Я посмотрел на часы. Пневмотранспортер доставил нас к космодрому на семь минут раньше назначенного времени.
После стандартной сверки биометрических данных мы поднялись на третий этаж главного АБК, где спешно переоделись в облегченные гибкие костюмы; затем вместе с несколькими сотрудниками космодрома отправились к взлетной полосе.
Когда мы вышли из автобуса, нас встретила женщина, которая, судя по манере держаться, была высокопоставленным лицом. Она впопыхах произнесла речь о том, которую важную миссию «мы несем во имя всего человечества», и указала на космический корабль со словами: «В путь!». И мы пошли.
По ясному небу плыли редкие облака. Ярко светило солнце, и глаза слепили серебристые лучи, отбрасываемые белоснежной обшивкой корабля. Я ступал по сухому бетонному покрытию и думал, что этого всего не может быть. Мне казалось, что вот-вот откуда-нибудь выскочит актер в дурацком костюме гуманоида и закричит, что это – розыгрыш, мы не подкачали, молодцы, а мы ответим, что это была плохая шутка, очень плохая… Тем временем мы приближались к кораблю все ближе, а он никак не появлялся.
Не глядя на остальных, я старался запечатлеть в памяти последние виды Земли. Мне было грустно, что я согласился на этот поступок, и как никогда прежде чувствовал себя идиотом.
Над нами, словно скала, нависал огромный космический челнок. Совершенно белоснежного цвета, он напоминал увеличенную в тысячи раз детскую игрушку. Сбоку стояла высокая балка передвижного лифта. Ребекка нажала на мигающую кнопку. За моей спиной раздались всхлипывания. Подъехал лифт. Мы зашли внутрь. Прозрачные двери закрылись. Лифт поднял нас по железно-стеклянной сборке к входному люку корабля.
Прощай, Земля.
***
Помнится, я числился нерадивым студентом (впрочем, не зря), и в этот раз решил не изменять своей натуре и посетил лишь короткий базовый курс подготовки к полету. Я не знал многих банальных вещей, а точнее – практически ничего, поэтому, несмотря на наличие свободных мест, сел рядом с другим человеком. Кресла были спаренными, и моим ближайшим «соседом» оказалась Ребекка. Она проявила абсолютную индифферентность к моему присутствию. «Ничего, – подумал я, нервно улыбаясь, – еще познакомимся!».
Когда я, наконец, справился с шестью парами ремней безопасности, над кабиной раздался сухой трескучий голос:
– Все готовы?
– Так точно! – ответила Ребекка.
– Все готовы? – повторил голос в колонках.
– Даа… – подтянулись остальные.
– Тогда взлетаем! Удачи!
Куратор отключил микрофон, так и не услышав чье-то робкое «спасибо».
Кресла приняли горизонтальные положения. Ремни больно стянули тело. Корабль пошел на взлет.
Грудную клетку сдавило. Сдавило настолько сильно, что казалось, на ее рухнул свинцовый шар. Желудок стал осязаемым и словно опустился. Стало тошнить. От боли в груди я не мог вздохнуть. В глазах быстро темнело, расплывались розовые пятна. Голова сделалась тяжелой. С каждой секундой становилось все хуже. Краем глаза я взглянул на Ребекку. Ее буквально вплющило в мягкую спинку сидения, при этом она выглядела спокойной и сосредоточенной, в то время как я уже начинал ощущать первые признаки панической атакой. Сознание помутилось. Мне представлялось, что на нас давит огромный невидимый пресс, которому невозможно противостоять. Я вцепился в подлокотники и закричал:
– АААааааааааааааааа!!!
Вдруг стало легче. Хотя сердце еще бешено колотилось, я уже мог сделать вдох. Земля отпустила нас.
Я продолжал кричать до тех пор, пока не увидел над собой удивленное лицо с изогнутой дугою бровью. Это была Ребекка. Она отвернулась от меня и, выпрямившись, одним нажатием отстегнула ремни. Ремни, как черные щупальца, скользнули по ее телу, высвободив из крепких объятий. Ребекка встала и ушла. А я остался сидеть.
Между передними креслами показалось бледное веснушчатое лицо Джуды.
– Все хорошо! – приободряюще произнесла она. – Это твой первый полет?
– Да, – ответил я, все еще не веря, что остался жив, – да…
Джуда на мгновение нахмурила брови, а затем снисходительно улыбнулась.
– Тогда ты отлично держался! Помню, – она засмеялась, – меня в первый раз вообще вырвало.
– Нам нужно куда-то идти? – спросил я, кашляя и потирая грудную клетку.
– Нет. Если только хочешь немного размяться. Но, думаю, не стоит. Скоро состыковка.
После этих слов она нырнула обратно за кресла.
***
Мои размышления прервал резкий толчок.
– Всё! – радостно воскликнула София. – На базе! Наконец-то!
Послышалось клацанье металлических креплений и шелест сползающих нетканых ремней.
Мы встали и пошли к «воротам».
– Если честно, я думал, мы будем парить в невесомости, – пробормотал я.
– Ты что?! – искренне удивилась Джуда. – Гравитант разработали еще двести лет назад.
Я поймал на себе ее озадаченный взгляд.
– Немного отстал от последних разработок.
Металлическая стена, которая казалась единым полотном, под писк приборов и шипение пневматики разделилась на две секции. Ворота открылись, и в легкой дымке стали вырисовываться силуэты людей. Дым быстро рассеялся, и мы увидели четырех членов экипажа.
– Наконец-то! – радостно произнес один из мужчин, подходя к нам. – Заждались!
– Эдвард! – София подошла к нему и обняла как старого друга. – Вот и мы!
– Очень рад! Очень рад вас видеть!
Это был Эдвард Уилсон, научный руководитель группы.
– Ребекка, здравствуй.
К Ребекке подошел мужчина с темными кругами под глазами и крупными залысинами на лбу. У него был изможденный вид, лишенный всякого воодушевления и энтузиазма. Казалось, ученый отнесся к нашему прилету как к чему-то ординарному и рутинному.
Ребекка уважительно пожала ему руку:
– Здравствуй, Спенсер.
– Стенли! – весело обратилась Джуда к коренастому мужчине с загорелым лицом. – Добрый день! Или у вас уже ночь? – сказала она, смеясь.
– Привет, Джуди! – ответил он, широко улыбаясь.
Внешность Стенли меньше всего вписывалась в стереотипный образ ученого. Он был широкоплеч, с намечающимся округлым животом и со смуглой обветренной кожей.
Позади немного отстраненно и скованно стоял темнокожий молодой человек с гладковыбритой головой. На вид ему было не более двадцати пяти лет. Он приветливо со всеми поздоровался и подошел к военным.
– Бар. Бортовой медик, – он коротко кивнул и по очереди пожал всем руки. – Очень приятно.