Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 25)

Одной лишь интонацией Платон показал, что понятия не имеет о причинах моей ссоры с Юсуповым, а потому не может и дать более предметного совета. Впрочем, я был благодарен уже за это.

В имении и правда почти ничего не изменилось. Разве что стало больше жёлтой листвы на деревьях, да Надя исчезла. Она поступила на высшие женские курсы в Петербурге, уехала за неделю до того, как я отбыл в Академию. Занятия на курсах начинались раньше, чем у нас.

— У Нади всё хорошо, — сообщила мне Нина после пылких объятий. — Она приедет вечером, повидаться с тобой. А я приехала пораньше, у меня тут есть незаконченные дела.

Надя и Нина уже перебрались в Петербург, в Барятино остался только дед. Он говорил, что не особо стремится вернуться в шумную столицу. Хотя я подозревал, что, как всякий пожилой человек, просто терпеть не может переезды, вот и тянет с этим до последнего.

Надя поступать в Императорскую Академию даже не пыталась. Учитывая то, что мне уже была оказана протекция самого государя, можно было ожидать, что вторую представительницу рода Барятинских завернут просто из принципа. Кроме того, Надя не страдала амбициями. Ну и главная причина, почему она предпочла учёбе в Академии, находящейся за городом, курсы, предполагающие проживание в Петербурге — театр. Её тайное увлечение, в котором сестрёнка призналась мне одному.

Как выяснилось, изначально на актёрском поприще попробовала себя неугомонная Полли. Она постоянно просила Надю изменить ей внешность, ведь для аристократки сцена сродни улице красных фонарей. О таком не распространяются.

Когда же Костя Барятинский неудачно упал с моста, дед задумал ритуал по перемещению меня в его тело и отослал Надю к Полли. У последней как раз был спектакль, и Надя отправилась с нею. Там-то и случилась большая любовь.

Нина сразу провела меня в кабинет к деду. Я вошёл внутрь и обнаружил главу рода Барятинских за столом, за грудой бумаг.

— Здравствуй, дед, — сказал я, прикрыв за собой дверь.

Дед поднял взгляд, улыбнулся и встал.

— Костя... Ну заходи, заходи, дай тебя обнять.

Неожиданно. Я-то думал, мне уже с порога прилетит по башке за разрушенный памятник архитектуры. Но дед вполне искренне обнял меня, задал несколько дежурных вопросов об Академии. Я вкратце рассказал о победе в Игре.

— Знаю-знаю, — улыбнулся дед. — Статья выйдет только в вечернем номере, но мне уже сегодня с утра прислали экземпляр. Ты молодец, Костя!

Он указал на стену, где я увидел вставленную в рамку статью с фотографиями. На одной было отчётливо видно меня и Полли, бегущих по парку; остальные оказались за нашими спинами.

— Насчёт башни, — начал было я, но дед небрежно отмахнулся:

— После. Это, право, ерунда. — Он повёл рукой — так же, как Платон в машине, и я понял, что разговор будет конфиденциальным. — Костя, есть важная информация. Никто, кроме тебя, знать не должен. Для тебя это — превосходный шанс проявить себя.

— Так, — уселся я в кресло. — Рассказывай.

Дед сел напротив, откашлялся и, понизив голос, проговорил:

— В Императорской Академии зреет заговор.

Глава 14. Юридические тонкости

Дед говорил быстро, но чётко и по делу. Не знаю уж, что так повлияло на его настроение. Возможно, мой успех при поступлении в Академию. А может, моя недавняя победа в Игре. Или же он просто хватался за соломинку... Но, как бы там ни было, говорил со мной не как со своим «непутёвым» внуком, а наконец — как равный с равным.

Наша разведка в одной европейской державе — дед не стал говорить, какой, — обнаружила документы, подписанные видными правительственными деятелями. Согласно этим документам, в Российской Империи планировался переворот. Процесс обещал быть небыстрым. Прогнозировалось время исполнения до десяти лет. За это время предполагалось обработать мозги самым перспективным из нынешних курсантов Академии так, чтобы к концу обучения они чётко видели свою цель: свержение власти императора.

Хитрость заключалась в том, что когда (и если) у наших врагов всё получится, это будет выглядеть так, будто к случившемуся не причастен никто извне. Однако документ попался на глаза нашей разведке, и об этом открытии благоразумно умолчали. К чему указывать противнику на его слабое место? Он закроет его, и работать станет сложнее.

— Не знаю, — дослушав деда, с сомнением произнёс я. — Не знаю, насколько могу быть тут полезен. Я ведь не разведчик, не контрразведчик. Я — боевой офицер. У меня нет опыта в подобных делах.

— А у меня нет больше никого, на кого я мог бы положиться, — привёл встречный аргумент дед.

— Ну как же. Со мной учатся несколько отпрысков родов, входящих в Ближний круг.

Дед грустно улыбнулся:

— Да, и я не сомневаюсь в их чести и благородстве. Они охотно вызовут на дуэль каждого, кого только заподозрят в измене.

Слово «дуэль» навело меня на грустные мысли. Юсупов... Что-то ведь нужно делать с этим дурачком. Погибать — точно не вариант, убивать его — тоже бы не хотелось. Вряд ли за убийство курсанта в Императорской Академии по голове погладят.

Интересное явление, кстати: дуэли в этом мире существовали как бы параллельно законам. Формально — запрещены, однако каждый аристократ прекрасно понимает, что в случае чего — возьмёт пистолет. Пожалуй, аналогов в моём родном мире даже не подобрать.

— Твои однокашники — дети, — пояснил дед. — Несмотря на всю свою родовитость, это обычные подростки. А подросток не умеет думать наперёд. Он не видит даже того, к чему приведут его действия завтра — не говоря уж о десятилетнем сроке. Никто из этих ребят не сможет действовать, не выдав себя. Не сумеет, если понадобится, притвориться единомышленником этих подонков. А ты — ты взрослый, Костя. И ты знаешь, что такое ответственность. Никого лучше тебя я бы не смог найти.

Если вспомнить все мои подвиги со времён попадания в этот мир, то я бы поставил под сомнение свою «взрослость». То есть, разум-то у меня остался взрослый. Но я привык к тому, что разум работает в унисон с гормонами. Здесь же у меня пока — полный рассинхрон. Вероятно, поэтому я вечно встреваю во всякие дурацкие авантюры... Хотя, справедливости ради, пока у меня хватает ума и опыта на то, чтобы выходить сухим из воды.

Может, дед и прав. Может, это и вправду задание для меня.

— Что у вас есть по заговору? — спросил я.

— Да почти ничего, — развёл руками дед. — Даже имён нет. Из контекста ясно лишь то, что один из преподавателей или, возможно, наставник собирает вокруг себя небольшой — для начала — кружок перспективных молодых людей.

— Мои задачи?

— Обнаружить этот кружок. В идеале — внедриться. Собрать информацию о них, передать мне. Я буду забирать тебя по необходимости, как сегодня, и ты будешь рассказывать, что удалось узнать.

Я задумчиво покивал, пытаясь представить, какие именно действия придётся осуществлять. Не думал никогда, что после тридцати с лишним лет в качестве капитана Чейна мне придётся учиться быть аристократом — но вот, пришлось. А теперь на горизонте маячит освоение новой профессии. Ну, что ж. По крайней мере, не скучно.

— Сделаю, что смогу, — сказал я, встав с кресла.

— Костя, — посмотрел мне в глаза дед, — «Что смогу» — мало. Ты сделай так, чтобы всё получилось! Торопиться пока, слава богу, некуда, но и промедление недопустимо.

— Принято к исполнению! — вытянулся в струнку я. — Отчёт раз в неделю, устно. Никаких записей.

— Действуй, — кивнул довольный дед.

Я, чётко, по-военному, развернувшись, прошёл к двери.

Уже выходя, подумал о том, что уж теперь, в свете открывшихся чрезвычайных обстоятельств, покидать академию мне точно никак нельзя. А значит, нельзя и рассказывать деду о покушениях.

Кстати, башню он в разговоре даже не упомянул. Видимо, экстраординарные новости, полученные на службе, заслонили это малозначительное происшествие... Ну, значит, так тому и быть. Если дед всё-таки спросит, что там приключилось с башней, придумаю что-нибудь. Скажу, что перестарался во время тренировки, например. Не удержал силу под контролем — бывает.

В коридоре я немедленно столкнулся с Китти.

— Ах, ваше сиятельство! — Фигуристая служанка окатила меня потоком флюидов, смешанных с запахом недурных духов.

Запах мне почему-то показался знакомым.

— Добрый день, Китти, — улыбнулся я. — Приятно видеть тебя в добром здравии.

— А уж мне-то как приятно, ваше сиятельство! — томно улыбнулась Китти.

Как и всегда, я ненадолго заколебался. Разум торопил уйти, но вот тело... Его тянуло к Китти. Так же как тянуло его к любой красивой девушке, которая так открыто смотрит в глаза, сверкая великолепным декольте. И телу абсолютно плевать на то, аристократка перед ним, горничная, или крестьянка.

«А ведь с Китти не будет никаких проблем, — вмешался вдруг в голос разума кто-то новый. — Главное быть осторожным, и дело в шляпе! Не надо жениться, не придётся драться из-за неё на дуэлях...»

Похоже, это были рудиментарные остатки мышления «оригинального» Кости Барятинского.

Китти мою заминку расценила по-своему. Выпятила грудь ещё сильнее, захлопала глазами, будто смущаясь.

— Ваше сиятельство, вы так на меня смотрите...

— Прости, задумался. — Я отвёл взгляд. — В Академии так много занятий, приходится думать даже во время отдыха.

Я сделал два быстрых шага по коридору, но меня настиг голос Китти: