Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 24)

— Ваши слова для меня — не пустой звук, поверьте. Но согласитесь и вот с чем. В Академию вы поступили три дня назад, и врагов — я имею в виду, настоящих врагов, — нажить тут пока не успели. Подумайте, кто может желать вашей смерти вне стен Академии. Только учтите, что это должен быть очень могущественный враг.

Посмотрев в глаза Всеволоду Аркадьевичу, я кивнул.

— Можете рассчитывать на мою помощь, — так же негромко добавил он. — Я, признаться, не так уж много могу... Но что могу — сделаю.

Ответить я не успел. В дверь стукнули и тут же её открыли.

— Господин Белозеров? — В кабинет просунулась голова одного из наставников. — Извините за беспокойство. Тут за господином Барятинским приехали.

— Кто приехал? — развернулся я.

— Секунду-с... — Надзиратель выпустил ручку двери и развернул бумажку. — Некто Платон Степанович Хитров. Ваш дедушка, господин Барятинский, требует вашего немедленного присутствия дома. Ваш отъезд до восьми часов вечера воскресенья он согласовал с ректоратом лично по телефону.

Платон? Хм... Ну, ладно.

Я попрощался с Белозеровым и в сопровождении наставника пошёл к выходу из здания.

Почти у самого крыльца стоял знакомый автомобиль. Платон прохаживался рядом, заложив руки за спину. За рулём скучал наш шофёр Трофим, которого когда-то подстрелили на рабочем месте. Смелый дядька. Не многие после такого остались бы.

— Ваше сиятельство, — поклонился мне Платон.

— Учитель, — ответил я поклоном.

Трофим вышел из машины и отворил заднюю дверь. Я не заставил себя ждать — сел и откинулся на спинку.

— Восемь вечера, воскресенье! — напутствовал меня наставник. — Не забудьте, господин Барятинский.

Я кивнул. Платон сел рядом со мной, и машина тронулась.

— А вы, ваше сиятельство, времени даром не теряете, — весело заметил Платон. — Не расскажете, чем вам так помешала башня? Портила вид? Мешала пройти?

Стало быть, деду о моём «дерзком поступке» уже сообщили. Оперативно работают...

Несмотря на то, что я был погружён в глубокую задумчивость, мне удалось понять Платона. Он, видимо, считал, что я очень переживаю из-за этой башни, а потому выбрал лёгкий иронический тон, чтобы передать мне сигнал: всё не так уж плохо, жизнь на этом не закончилась.

Для Платона я всё ещё был вчерашним ребёнком. Избалованным Костей Барятинским, который пусть и сделал неожиданно серьёзные шаги в магии, учёбе и боевых искусствах, но остался всего лишь внуком своего сурового деда — с которым ему скоро предстоит увидеться.

Представляю, как должны были трястись поджилки у несчастного Кости. Я же был занят другим — размышлял, стоит ли рассказывать деду о покушениях.

С одной стороны, две подряд попытки меня убить — событие, безусловно, неординарное. И дед — тот человек, который моему рассказу о водовороте в декоративном пруду и башне, превратившейся в каменного монстра, точно поверит. А с другой стороны — что он, пожилой человек и белый маг, будет делать с этой информацией?

Сообщит в полицию и потребует начать расследование? Бред. Если бы у покушений был какой-то магический след, то вооруженный глобусом Белозеров этот след наверняка бы увидел. А Белозеров утверждает, что даже магической вспышки надлежащего уровня зафиксировано не было. Кем бы ни был тот, кто на меня покушался — он очень хорошо замёл следы. А значит, и полиция ничего не обнаружит. Всё, чего добьётся дед, если обратится к ним — поставит себя в идиотское положение. И дед так же, как и я, не может этого не понимать.

А значит — что? С учетом того, что внука — настоящего Костю — дед очень любит и готов всячески его оберегать? Правильно, вероятнее всего, он просто потребует, чтобы я не возвращался больше в академию. Сидел в Барятино или в городском доме, у него на глазах. Добьётся моего перевода на домашнее обучение, или чего-нибудь в это роде. А что мне уж точно не поможет вычислить организатора покушения, так это домашний арест...

— Как там дома? — спросил у Платона я.

— Не волнуйтесь, — отозвался учитель, подтвердив мою догадку, — Григорий Михайлович, похоже, больше удивился, чем разозлился. Дать объяснения вам, конечно, придётся. Но, полагаю, конец света пока откладывается.

— Я имел в виду, все ли живы и здоровы? — уточнил я.

— Вас не было всего три дня, ваше сиятельство. Что могло измениться? Ещё даже не перебрались в город.

Загородное имение Барятинских, в основном, использовалось в весенне-летний период, а осенью семейство переезжало в Петербург. Когда я только появился в этом мире, кроме загородного имения у Барятинских ничего не осталось, да и то вот-вот грозило уйти за долги одному... предпринимателю. К счастью, моя победа на церемонии в императорском дворце положила конец аристократическим страданиям. Род вернулся в Ближний круг и получил обратно все свои источники дохода, согласно местным причудливым законам.

— Многое может измениться в любую секунду, — сказал я. — В опасное время живём.

Я со значением поглядел на Платона, и тот сообразил. Незаметно повёл рукой и сказал:

— Всё. Трофим нас не слышит.

— Надо бы и мне научиться этому заклинанию, — сказал я.

— Надо бы. Но, полагаю, в Академии вы изучите много разнообразных техник.

— На то и уповаю, — кивнул я. — Платон Степанович, мне нужен ваш совет. Но так, чтобы всё осталось между нами. Клятвы просить не буду, надеюсь на понимание.

Платон молча кивнул.

Рассказывать о покушениях учителю я уж точно не собирался. Мне нужен был совет другого рода.

— Меня тут... вызвали на дуэль, — сказал я таким же тоном, каким настоящий Костя сообщил бы, что его пригласили участвовать в костюмированном балу. — Как это вообще — дуэль чёрного мага с белым?

— Дуэль? — Голос Платона дрогнул. — И кто же?

— Угадайте с трёх раз, — усмехнулся я.

Платон закрыл глаза.

— Юсупов... Впрочем, какая разница? Кто бы в Академии ни был вашим соперником, это в любом случае не принесёт ничего, кроме проблем. Я бы советовал вам примириться.

— Это как? — удивился я.

— Если вызвали вас, то, значит, та сторона посчитала себя оскорблённой. Вам необходимо принести извинения в присутствии секундантов.

— Ах да, секунданты! — воскликнул я. — Точно. Жорж обещал прислать ко мне какого-то...

Тень скользнула по лицу учителя.

— Прекрасно. И именно сейчас вы убыли из Академии. Избегая, таким образом, встречи с секундантом... Скверно, очень скверно!

— Вообще-то, это не я избегаю встречи, а вы меня забрали, — напомнил я. — Ни с того, ни с сего.

Платон развёл руками:

— Будем надеяться, что господин Юсупов-младший подумает именно так. О вызове на дуэль не знали ни Григорий Михайлович, ни я, уж простите. Ваши таланты превзошли наши самые смелые ожидания. Мы и предположить не могли, что за каких-то три дня вы успеете не только разрушить памятник архитектуры, но и смертельно оскорбить чёрного мага.

— Да какое там оскорбление! Это не оскорбление, а... В общем, неважно, — я махнул рукой. — Одним словом: извиняться перед Юсуповым я не намерен.

— Ваше сиятельство, — вздохнул Платон. — Поймите. Это — политика. Я пообещал вам молчать и ничего не скажу Григорию Михайловичу. Однако, поверьте: на моём месте он сказал бы то же самое...

— Тоже мне, политика, — буркнул я и уставился в окно. — Была, да вся вышла. Из Ближнего круга Юсуповы вылетели. Теперь они — просто аристократический род, который ни на что толком не влияет.

— Скорее всего в следующем году Юсуповы вернутся в Ближний круг.

На этот счёт у меня также были большие сомнения. После того, как я выяснил, что за обстрелом кортежа стоит Юсупов-старший, понял простую вещь: мне объявили войну. Юсупов обстрелял мою машину, я разгромил его завод. При всём желании мы теперь не разойдёмся, пожав друг другу руки. А поскольку проигрывать войну я не собираюсь, придётся Юсуповым понести серьёзные потери. Насколько серьёзные — будет зависеть от них.

— Платон Степанович, — вздохнул я. — Мне нужен ваш совет не относительно того, как поизящнее слиться с дуэли. А как белому магу победить на ней, не испоганив своей энергии. Такое возможно?

Нарушать правила мне не впервой. Но интересно же, как правила предполагают выходить из подобных ситуаций. Вдруг, да сгодится стандартный вариант.

— Я бы на вашем месте начал с чтения дуэльного кодекса, — проворчал Платон. — Перед тем, как переходить к практическим занятиям, не помешало бы изучить теорию... Но, если вкратце, схема такая: вам будет предложен выбор оружия. Оружие должно быть одинаковым у вас и вашего соперника. Использовать что-либо другое во время дуэли — запрещено. То есть, если вы выберете пистолеты — никакой магии. Заслонитесь от выстрела Щитом — покроете себя несмываемым позором.

— А если я выберу магию?

— Нельзя просто выбрать магию. Выбрать можно какое-то одно заклинание. Сначала его примените вы, потом — ваш соперник. После этого секунданты повторно предложат вам примириться. Если вы откажетесь, придётся повторить.

— Но ведь нет заклинаний белой магии, ориентированных на причинение вреда, — удивился я.

— Можете выбрать черномагическое. С понятными для вас последствиями.

— То есть, вариантов победить, оставшись «беленьким», вообще не существует?

— Отчего же. Существуют, — вздохнул Платон. — Выбирайте оружие, а не магию. И в момент нанесения удара тщательно формулируйте намерение. Зачем и почему вы наносите удар. Пусть целью не будет причинение вреда. Пусть целью будет... идея?