Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 26)

— Ваше сиятельство, постойте! Вас ожидают.

— Кто и где? — повернулся я к ней.

Китти, не пытаясь скрыть разочарованного выражения лица, сухо доложила:

— На заднем дворе. Господин Вишневский.

— Спасибо! — и я зашагал гораздо быстрее.

Господин Вишневский, потомственный юрист, служащий роду Барятинских уже не первый десяток лет — так же, как до него служили Барятинским его отец и дед, — ожидал меня в той самой беседке, где мы впервые встретились с Платоном.

После памятного разговора с Вовой я попросил нашего семейного юриста собрать информацию относительно восставшего из мёртвых правообладателя патента на двигатель нового типа. И судя по тому, что господин Вишневский ожидал встречи со мной, какая-то информация у него появилась. Как он узнал о том, что дед срочно вызвал меня из академии — ума не приложу. Видимо, у господина Вишневского существовали какие-то свои источники информации. А может, просто именно сегодня он заехал в Барятино по другим делам.

Господин Вишневский был болезненно худым человеком, как будто только что из концлагеря. Лицо его отличалось от черепа лишь наличием глаз и носа. Вкупе с высоким ростом фигуру Вишневский являл собой устрашающую. В некоторых фантастических фильмах похожих инопланетян показывают.

При виде меня он встал и медленно поклонился. Все движения у него были медленные, размеренные.

— Ваше сиятельство... — надорванным голосом произнёс он.

— Приветствую, господин Вишневский, — кивнул я сообразно разнице в положении. — Чем порадуете? Получилось?

— О, ещё как. Не изволите ли присесть?

Я изволил, и Вишневский с видимым облегчением опустился напротив меня. Рядом с ним на скамейке стоял портфель, обшитый красно-коричневой кожей. Открыв его, Вишневский достал стопку бумажных листов и откашлялся. Казалось, что каждое движение вытягивает из него абсолютно все силы.

— Мне рассказать в подробностях или кратко? — осведомился он.

— Для начала — кратко.

— Слушаюсь-с. — Вишневский сложил бумаги на коленях и заговорил, глядя мне в глаза: — Изобретателем двигателя нового поколения по документам значится Феофан Малицкий.

— Отец Вовы, — кивнул я. — Так?

— Да, совершенно верно. Видел я мельком этого Феофана Малицкого. Для покойника выглядит неплохо. Передвигается по городу исключительно на такси, определённого занятия не имеет.

— А как же они ухитрились провернуть этот трюк с похоронами?

— Очень просто-с. Владимиру Малицкому было трудно похоронить отца, ему б и на метр земли в Петербурге денег не хватило. А когда отец умер — Юсуповы немедля предложили взять все хлопоты на себя, он и согласился. Да и кто бы на его месте не согласился! Тем более парень был уверен, что за изобретение двигателя ему ещё причитается. Понимал, что дело небыстрое. В результате Малицкого-старшего по документам провели как Евгения Максимова.

— Но на памятнике ведь написано правильное имя?

— Памятник — камень, ваше сиятельство. На камне можно написать что угодно-с. К примеру, на углу моего дома на камне написано: «Релька». Ума не приложу, что сие значит, нет такого слова в русском языке-с, я даже в словарь заглядывал. И, тем не менее, прецедент налицо.

— Ну ладно, — усмехнулся я. — Давайте к делу.

— Воля ваша-с. Итак, сей подложный Малицкий получает отчисления за изобретение новейшего двигателя, а также ещё за дюжину различных технических новаторств, большая часть которых вовсе для нетехнического разума непонятна. Что-то касаемо циклов производства на заводах, не берусь судить, впрочем, тут у меня вся информация, если вам любопытно. — Вишневский положил руку на стопку бумаг у себя на коленях. — Деньги псевдомалицкий получает немалые, однако живёт явно не на широкую ногу. Тратить любит, однако регулярно оказывается, что называется, на мели и одалживается у друзей, коих у него не так чтобы много.

— Ясно. Большую часть денег, значит, получает не он, а Юсуповы.

— И вы совершенно правы-с. Раз в месяц псевдомалицкий приходит к Венедикту Юсупову на благотворительный вечер и оставляет конверт-с.

— Юсупов занимается благотворительностью? — удивился я.

— Занимается-с, — медленно кивнул Вишневский. — По крайней мере, по документам — очень активно занимается. Содержит три бесплатные лечебницы в Чёрном Городе, одну бесплатную столовую. Я не поленился, проехал, посмотрел. Грязь, доложу я вам. Грязь, мерзость и запустение. В одну лечебницу у меня на глазах пытался попасть один доходяга, кашляющий кровью — не пустили под предлогом, что переполнена. Тогда как отчётливо видно, что никакого ажиотажа в действительности нет-с. Всего пара так называемых врачей, да и те больше курят и чай пьют, нежели работают. В столовой же подают жидкий суп на воде — такой, что даже бездомные приходят туда разве что погреться.

— Иными словами, тех денег, что положены по документам, в этих благотворительных заведениях нет, — заключил я, и Вишневский в ответ кивнул.

Я в задумчивости побарабанил пальцами по колену и испытующе посмотрел на юриста. Тот мой взгляд выдержал.

— Насколько весомы доказательства? — спросил я.

— Весьма-с.

— Если дать делу ход? Каковы последствия для Юсуповых?

Вишневский пару секунд подумал, затем всё так же медленно заговорил:

— Род Юсуповых — крайне влиятельный, к тому же не гнушаются методами-с... Юридически возможно доказать получение прибыли от нелегальных источников в период нахождения в Ближнем кругу, и это точно закроет Юсуповым дорогу обратно. Вполне возможно, кто-то лишится дворянства, кто-то, возможно, отправится на каторгу. Род в целом это, безусловно, переживёт, однако репутация-с...

— С этими доказательствами, — указал я на бумаги Вишневского, — насколько легко пройдут процессы?

Юрист развёл руками.

— Ваше сиятельство, вам следует понимать, что юриспруденция — не математика. У Юсуповых тоже имеются юристы, и они не едят свой хлеб даром, уверяю-с. Процесс может пойти как угодно, и в любом случае затянется он надолго. Вполне возможно, что у Юсуповых хранится какой-нибудь компромат на род Барятинских, да и вообще на все значимые рода. Скорее всего — компромат сфабрикованный, — поспешил добавить Вишневский, поймав мой задумчивый взгляд. — Однако...

— Что «однако»?

— Однако-с, даже тень сомнения и сам факт начала подобного процесса уже нанесут урон репутации Юсуповых. Предполагаю, что они лишатся многих партнёров, которые предпочтут иметь дела с другими черномагическими родами. Ведь возлагать финансовые надежды на людей, которые вот-вот могут лишиться едва ли не всего — опрометчиво-с. Людям свойственно подстилать солому.

— Значит, — ободрился я, — Юсуповы постараются, если возможно, не доводить дела до суда?

— Я в этом уверен практически так же, как и в том, что трава — зелёная.

Я посмотрел на начинающую желтеть траву, усмехнулся, оценив шутку — намеренную, нет ли, — и встал.

— Благодарю вас, господин Вишневский. Теперь вот как мы поступим. Эти документы вы сохраните как-нибудь понадёжнее, у себя я их не оставлю на всякий случай. Тут сейчас переезд, и... В общем, ни к чему это.

— Слушаю-с, — поднялся следом за мной Вишневский.

— А если со мной что-то случится — приходите к Григорию Михайловичу, скажите, что такова была моя воля. Провести расследование.

— «Что-то случится»? — переспросил Вишневский.

— Что-то вроде смерти, — уточнил я. — Плюс-минус, туда-сюда.

— Вы удивительно философски относитесь к смерти, ваше сиятельство.

— Жизнь приучила, — усмехнулся я. — В общем, мы друг друга поняли?

Вместо ответа Вишневский поклонился. А я протянул ему руку. В момент рукопожатия от дома раздался крик Китти:

— Константин Алексаны-ы-ыч! Вас к телефону!

— Прошу меня извинить, — одёрнул я форменный китель. — Дела.

Я оставил Вишневского в беседке и быстрым шагом прошёл к дому. Протискиваясь мимо Китти (она позаботилась встать так, чтобы мимо неё нужно было именно протискиваться), я опять учуял этот необычный аромат, который как будто будил какие-то сладкие воспоминания. Машинально улыбнулся и получил улыбку в ответ.

Сердце начало стучать быстрее. Да что со мной?!..

Добравшись до телефона, я схватил лежащую на полке трубку и сказал не своим голосом:

— Константин Барятинский слушает.

Несколько секунд было тихо, потом знакомый голос неуверенно спросил:

— Костя?

— Клавдия? — неподдельно обрадовался я.

— Да! — В голосе послышалось облегчение. — Я слышала, что ты приехал на выходные домой и решила позвонить — вдруг застану.

Слышала. От кого, интересно? Я что, местная суперзвезда, что о каждом моём шаге общественность узнаёт раньше, чем я сам? Впрочем, я — дворянин, мой род входит в Ближний круг. Так что, наверное, это нормально. Но всё равно как-то непривычно.

— Встретимся? — понизив голос, предложил я.

— К-конечно, — запнулась Клавдия, и мне представилось, как она покраснела в этот момент. — Ты мог бы приехать? Желательно — сейчас.