Василий Коновалов – Традиционный тост (страница 3)
Комбат Горюнов, полностью оправдывающий свой позывной «Горыныч» умением метать вспышки молний из-под мохнатых бровей и раскаты громового мата из широченного рта, который впору было назвать оскаленной пастью из-за обнаженных верхних десен, отороченных крупными белыми зубами, приказал оттащить Урал на территорию ремонтного батальона.
– Чтобы до конца недели машина была боеготова, – бешено вращая белками глаз, потребовал Горыныч от водителя. – Сам виноват, что принял ее в таком состоянии.
Комбат будто и не помнил уже, что предоставил минометной батарее всего один день на приемку вооружения, боеприпасов и автотехники.
Горыныч сел в УАЗ – Патриот и двинулся дальше во главе колонны, приказав зампотеху «решить организационные вопросы с ремонтом». Зампотех поручкался с начальником автослужбы рембата, вместе с ним зашел на склад, расположенный в одном из ангаров бывшего автопарка времен советской власти, скоро вышел оттуда и решительно пообещал Багрову:
– Серега, здесь тебе обязательно помогут! – затем уселся в медицинскую «буханку» и уехал вслед за колонной.
В течение трех последующих дней водитель, как по заведенному ритуалу, ходил к начальнику склада и начальнику автослужбы, задавая одни и те же вопросы: «Когда будут запчасти? Когда начнется ремонт?»
Когда Сергей в первый раз зашел на склад, то глаза его увидели такую картину: громоздкий деревянный стол с короткими массивными ногами, весь потемневший от времени, перегораживал проход внутрь помещения, в котором на деревянных же полках были разложены коробки с автозапчастями. В кресле, обшитом кожзаменителем, восседал мордатый прапорщик, покачивая ногой, закинутой на другую ногу, причем кресло было расположено на таком расстоянии от стола, чтобы входящим непременно были видны фирменные кроссовки с логотипом «Найк» на ногах прапорщика, выделяющиеся своей белизной на фоне его камуфлированной одежды. Сколько бы раз ни заходил Багров на склад в течение дня, картина не менялась: начальник склада сидел в кресле, дрыгал ногой и разглядывал собственные кроссовки. Иногда он все же покидал свое седалище, чтобы покурить возле входной двери и тогда обнаруживал миру такие же короткие и массивные, как у его стола, ноги, уютно расположившиеся под животом на седьмом месяце беременности. На вопросы Багрова о запчастях он коротко отвечал: «зипов нет» и тут же брезгливо отворачивался от него, давая знать, что разговор окончен.
Обозленный водитель ловил рыжеволосого капитана Глотова, чью руку пожимал зампотех перед отъездом на передовую, и возмущенно спрашивал его: «Когда вы начнете ремонт машины?». Рыжий рембатовец, всегда ходивший с засученными рукавами, обнажавшими его волосатые руки, отвечал односложно: «Надо подождать, зипы вот-вот придут» и тут же уезжал на уазике «по неотложному делу».
Выслушав сегодня от беременного прапорщика очередное «зипов нет», Багров злобно закурил сигарету и подошел к экипажу армейского тягача, который все эти дни стоял в полуразобранном виде возле одного из укрытий автопарка. Из разговора с водителем МТ-ЛБ, Сергей узнал, что тягач простаивает в ремонте уже третью неделю из-за поломки трансмиссионного механизма. Во время этого разговора на мобильный пришел звонок от Горыныча. Услышав, что Урал даже не начинали ремонтировать, Горыныч, на удивление, не стал метать громы и молнии, сказал только:
– Вот гниды, – помолчал, затем очень спокойным, но каким-то мрачным голосом продолжил:
– У нас тут шишигу медицинскую ПТУРом подбили. Фельдшер повез четверых раненых в медсанбат, а водитель проскочил место поворота на изюмскую трассу, стал сдавать назад, чтобы развернуться, и в этот момент – прилет. Видимо, у Птурщика там пристрелянное место. Всех задвухсотил, гад. Была бы у нас машина управления минометными расчетами, мы бы оперативно ответили, а так – запаздываем, птурщик успевает скрыться. Нам очень нужна твоя машина, Багров, понимаешь.
Сразу после этих слов Горыныч отключился, а водитель еще с минуту смотрел на мобильник, будто ожидая от него ценные указания, которые надо незамедлительно исполнить. Затем он скорым шагом направился к укрытию, в котором капитан-рембатовец оборудовал свой кабинет.
– Скажи мне, что тебе надо, а я скажу, что у меня есть, – обратился он к Глотову с чувством нарастающей ненависти к своим предположениям.
– Не по-о-нял, – протянул капитан, но по тому, как он это произнес, Сергей лишь утвердился в своих предположениях.
– Пойдем, покажу, что у меня есть, – предложил Багров и рембатовец последовал за ним без возражений.
В палатке Сергей разложил перед Глотовым оптический прицел к снайперской винтовке, бинокль с дальномером, экипировку (ботинки и форму), ратниковский бронежилет с полным обвесом. Все это Багров купил перед заключением своего контракта сроком на три месяца* на Али Экспресс, причем заказы оформлял через своего приятеля, давно осевшего в Финляндии.
Капитан ткнул толстым коротким пальцем, поросшим рыжим волосом, не дожидаясь, пока все товары будут разложены:
– Прицел хочу!
– Получишь, как сделаешь коробку передач и сцепление на моем Урале.
– Не-е-т, прицел вперед. Потом ты уедешь и поминай как звали.
– По времени за сколько сделаешь?
– Дня три, может меньше.
– Ладно, бери прицел, – разрешил Сергей. – Но, чтобы за три дня машина была на мази.
Капитан взял коробку с прицелом, и они вернулись в рембат. Возле склада Глотов остановился и, помявшись, сказал:
– Ты покури здесь, мне надо с Виталиком перетереть.
– С прапорщиком? – уточнил Багров.
– Он начальник склада, – кивнул Глотов. – Ох, и жадный, снега зимой не выпросишь. Но я с ним разберусь, – пообещал он и вошел в складское помещение. Вскоре до слуха Сергея донеслась перебранка между капитаном и прапорщиком, быстро перешедшая в матерную брань, причем Виталик совсем не тушевался перед своим начальником. Едва Багров успел докурить сигарету, как перекошенное от злости лицо Глотова показалось в двери склада.
– Разобрался? – насмешливо спросил Багров. – Что хочет Жадный Виталик?
– Я у тебя бинокль видел. Можешь ему дать?
– Что он в него на своем складе высматривать будет? Это ведь не женская баня.
– Сынок у него в пятом классе учится. Прапорюге скоро – в плановый отпуск, подарить хочет.
И бинокль с дальномером перешел в руки Жадного Виталика.
Уже через час четверо бойцов рембата приступили к демонтажным работам, а через три дня на Урал были установлены и новая коробка переключения передач, и новый комплект сцепления, а, кроме всего прочего, устранена причина, из-за которой машина не могла набрать скорость. Оказалось, что во время регламентных работ были перепутаны местами шланги на топливном насосе и как только их подсоединили правильно, то двигатель прекратил реветь на первой передаче, а во время обкатки и машина бежала резво, и скорости переключались легко, и педаль сцепления плавно отжималась под ногой Багрова.
Собирая вещи перед выездом, водитель обнаружил в палатке листочки с текстом перевода на русский язык инструкции для бинокля с дальномером и решил отдать их прапорщику. Дверь в складское помещение была приоткрыта и Багров, услышав голоса Глотова и начальника склада, решил подождать, пока они закончат свой разговор.
– Завтра – в отпуск, – мечтательно сказал Жадный Виталик. – Эх, не получится мне похудеть на тещиных блинах. А какой она вишневый пирог готовит, пальчики оближешь!
– Съездил бы на недельку на линию боевого соприкосновения, сразу бы живот убрал, – ернически ответил капитан. – Стал бы ты стройным как водила из добробата. Он, кстати, сегодня уезжает, хочешь с ним? Протестируешь свой бинокль с наблюдательного пункта по хохляцким позициям!
– Пускай туда дураки едут, а нас и здесь неплохо кормят, – пробурчал прапорщик. – Да и бинокль не мой, он, считай, уже у Димки, сына моего, в руках.
– Стало быть, водитель – дурак, если он на передовую едет? – не унимался Глотов.
– Конечно, дурак! – взвился Жадный Виталик. – Живет в Питере, свой бизнес по автосервису, квартира, дача, он же сам рассказывал. Наивный, он просто не знает, что на передовой творится.
– А ты откуда знаешь, ты же там не был?
– А то я битую технику не видел? Вон она на площадке стоит. Нет уж, лучше я со склада на этот металлолом посмотрю, нежели на передке буду ждать, когда меня вкрутую сварят в железе.
– Да ты, я вижу не только жадный, но и умный! – продолжал ерничать капитан.
– Не дурак, – ответил Жадный Виталик. – Сюда, по крайней мере, хохляцкие пушки не бьют и ПТУРы не залетают…, да ты ведь и сам, товарищ капитан, не торопишься на передовую. Или я не прав?
– Это верно, не тороплюсь. Но я хотя бы понимаю, что на этом водителе-минометчике, на этих, как ты выразился, дураках Россия держится. Если бы не они, если бы не нашлось сейчас вот таких честных дураков, то и страна бы провалилась, и мы с тобой пропали. Почему Запад в войне против России рано или поздно сдувается как лопнувший шарик? Потому что там одни умные собрались, вроде тебя. Вот и выходит, что умные всегда в проигрыше по итогу остаются. Ладно, Виталик, мне еще надо в медсанбат съездить, кореша проведать, а ты, давай, готовь отпускной чемоданчик, завтра будет вертолет в Шебекино.