Василий Колташов – Византийская ночь. Славяне во Фракии (страница 16)

– Отдышись и расскажи, – повелительно произнес рыжий. – Не зря небось несся сюда словно о диком огне предупредить.

– Ой, хуже! – вырвалось из груди гонца. Он согнулся, упершись ладонями в колени. Дыхание юноши было тяжелым. – Боги видят, нашей вины никакой нет…

Амвр с нескрываемым любопытством следил за происходящим. Все склавины повскакивали с мест и собрались вокруг прибежавшего со стороны заката человека. Хмель и леность, казалось, сошли со всех. Люди молча ждали, пока посланец придет в себя.

– Теперь говори, Дар, – произнес Рыва и сжал губы. – И все по порядку говори без этого твоего «ой беда» да «ох несчастье». Ну?

Парень разогнулся. По рябому округлому лицу струйками катил пот. Выгоревшие до золотистого цвета волосы Дара были мокрыми. Просящее выражение застыло на лице молодого воина. Ему дали воды. Он большими неровными глотками опустошил деревянную флягу и вздохнул, утирая пот со лба и щек. Он наконец мог говорить.

– Братья, мы были в дозоре у реки, – начал юноша с прежней хрипотцой, – когда заметили князя Радогоста совсем близко. Со своими людьми он готовился напасть на римские корабли. Там, – Дар нервно махнул в сторону Дуная, – плывут два вражеских судна, а сил у наших было до двухсот дружинников, если мы не ошиблись, и все на лодках.

«У воды, значит… – Амвр причмокнул. – Но что? Что римляне..?»

– У-у! Где Радогост напал на корабли? – прорычал Рыва.

– Совсем близко! Мы засели на обрыве, а они… Они вышли на лодках из притока, когда появились римляне. Их не было видно. И я… Тогда я побежал, чтобы сообщить тебе. Остальные…

– Корабли военные? – переспросил рыжий варвар.

– Да! Они обошли островок и плыли у нашего берега.

– Поведешь нас на место. Берем оружие – и вперед!

Мальчика никто не звал. Но он помчался следом за склавинами, спешно похватавшими боевое снаряжение. Амвр мало сумел понять в разговоре варваров. Но ощущение тревоги не ускользнуло от него. Любопытство завладело ребенком. «Что же случилось? – спрашивал он себя. – Что? Может, перебрались сюда солдаты императора?» Спины быстро шагавших впереди мужчин не могли дать ребенку ответа.

Лес сменялся полянами, а они снова переходили в лес. Ветки кустарников зло царапали руки и ноги мальчика. Он почти бежал, чувствуя, как все тело его покрывается потом. Нельзя было отстать от мужчин. Некогда было выбирать дорогу. Никто не обращал на него внимания, ни отсылал обратно, и Амвр был рад этому безразличию.

– Далеко еще? Сколько? – сопел Добросвет.

– Что? – Дар остановился и взглянул на Рыву. – Уже близко.

– Вперед, вперед, – проревел рыжебородый старшина. – Ты, что, с нами пошел? – Рыва заметил ребенка и слегка сердито глянул в его сторону. – Молчишь? – выдохнул скиф с шумом. – Ладно, оставайся!

– Немного подымемся и выйдем на утес, – пояснил проводник.

– Знаю я эти места, – пробурчал рыжий вожак.

Малыш вздохнул с облегчением. Варвар больше не смотрел на него. Вспомнился миг, когда руки этого человека вырвали Амвра из привычной пастушеской жизни. Нет, он не хотел вернуться назад и не хочет теперь. Если римляне пересекли великую реку, он готов драться с ними, лишь бы дальше жить на воле. «Зубами и когтями!» – сказала в нем обида за прежние тяжкие годы. Он заставил себя прибавить шаг, чтобы не отстать от взрослых.

– Я, кажется, слышу голоса, – неуверенно произнес Волк, – и звуки боя. Всплески воды. Да! Там идет бой! – он бросил взгляд на Рыву, пробившегося сквозь ивняк к избранному для наблюдения месту.

– И я слышу, – проворчал рыжий старшина. – Храни нас, Перун!

Ветер все явственнее доносил до людей отзвуки сражения.

«Это труба! – подумал Амвр, разобрав среди неясных шумов протяжный зов византийского сигнала. Он уже слышал ее несколько раз. – Кто же подает знак своим? Кто?» Он из последних сил пополз вверх по усыпанной камешками траве. Дыхание его давно сбилось, в горле горела сухая горечь. «Еще немного!» Малыш приподнялся и встал, придерживаясь за ветку вяза. Теперь он был на плато.

С речного утеса видна была вся картина столкновения. Два римских корабля со всех сторон были обложены множеством лодок-однодеревок. Больше всего виднелось их с левой стороны от римских судов. Справа от них зеленым пятном лежал небольшой остров. Суда дунайской флотилии Византии шли под парусами и на веслах.

– Этого наши не рассчитали, – с усмешкой произнес Рыва. Он указал товарищам на однопалубные суда империи. – Ветер, ветерок-то на их стороне, хо. Вот тебе и речная засада, Радогост!

Амвр зачаровано смотрел вниз, на светлые паруса кораблей. Десятки лодочек варваров источали потоки дротиков и стрел, взамен получая снаряды с кораблей. Только к борту последнего судна смогли приблизиться скифы на нескольких однодеревках. Но воины цезаря умело отражали натиск врага длинными веслами. Поблескивали шлемы римских воинов. Среди нападавших мало кто имел добрую защиту.

– Правильно ты судишь, Рыва, – сказал Волк взволнованно. – Христианские крысы не настолько глупы, чтобы лезть в узкое место при плохом ветре. На воде мы с ними тягаться не можем. Благо, Дунай зимой твердый, а летом нам служит защитой внезапность.

– Спасибо, брат! Перунова наука дураков до смерти учит.

– Вот он, Радогост! – воскликнул сын Волка. Палец его указал на маленького человечка в пурпурном плаще и римской работы шлеме. – Отважен как духи леса и гор! Он отрезает второй корабль!

Маленький римлянин прикрыл ладонями глаза от солнечного света. Ему захотелось получше рассмотреть главаря нападавших. «Так вот кто все это устроил! – с восхищением подумал Амвр. Но ему не хотелось, чтобы варвары захватили корабли. Он сочувствовал уже обеим сторонам. – Пусть римляне вырвутся, ведь их перебьют, как тех солдат в лесу. Пусть они вырвутся! Иисус, помоги им! И пусть скифы тоже останутся целы». Мальчику казалось, что Рыва разделяет его чувства. Слишком недовольным было лицо рыжего вожака.

От угодивших в воду снарядов расходились круги. Склавины подхватывали оружие и снова пускали в дело. Они больше не издавали страшного боевого клича. Речная дуэль продолжалась в тишине.

Рыва щелкнул языком:

– Где остальные дозорные, Дар? Что ты об этом говорил?

– Они пошли вниз, попробовать остановить…

– Глупо это! Напрасное дело! – прервал его рыжий старшина. – Хотя никто на наш берег не сунется, даже если Радогост спалит оба корабля. Зря себя да других тревожу, ох, зря. Только Даврит, все одно, нападения этого не одобрит.

– А если и правда корабли захватим? – возразил Добросвет.

– Не будет этого, – уверенно ответил Рыва. – Вот увидишь!

Снова, но уже по-другому, проревела труба. Первый корабль поднял весла. Замедлил ход, а затем поплыл в обратном направлении. Нос превратился в корму. На ней появились рулевые весла. Страшный поток снарядов полетел с судна в сторону клина из лодок склавин. На каждой из них было не более пяти человек. Люди старались укрыться щитами от дротиков и стрел римлян. Они наклонялись, переставали грести и слабо отвечали на залпы римлян. Неожиданно второй корабль прибавил ходу, а первый снова остановился и пошел в другую сторону.

«Ну и чудеса! – Амвр приоткрыл рот от изумления. – Вон как лихо они от варваров ушли. Может, и людей мало потеряли? Все борта алыми щитами укрыты, а стреляли как умело!»

– Радогост ранен! – воскликнул Дар. Подбородок его опустился.

– Еще не известно, – Волк потер левый глаз. – После узнаем.

Оба византийских корабля двигались теперь почти вровень. Островок и проток остались позади. Выпавшие из однодеревок люди барахтались в воде. Товарищи помогали тонущим спастись, вытягивали их из реки, втаскивали в однодеревки. Лишь немногие лодки склавин преследовали уходившие на всех веслах и парусах суда императорской речной флотилии. С прощальным торжеством гудели римские трубы.

«Красивые эти корабли, – сказал себе мальчик с восхищением, – и грозная они сила. Какое счастье, что ни одно такое чудовище не помешало нашей переправе сюда. Быть бы мне тогда снова рабом».

– Без толку, – печально вздохнул Дар и опустился на камень.

– Вот и все, – пробормотал Рыва. – Дальше ничего не будет.

18

Вечерняя улица была почти пуста. Лишь два человека плелись по ней в голубоватом свете половинки луны.

«Проклятый гот, – мысленно проворчал хозяин постоялого двора. – И как сказать этому германцу, что его уже второй день дожидается приятель, когда он снова напился как сволочь. И как только я получу свои деньги? Может быть, взять их самому?» Рука трактирщика, на плече которого висел огромный нечесаный варвар, робко потянулась к его поясу. Там должен был висеть кошелек. «Ах, как приятно звенят монеты!»

– Не смей! – заорал Феодагат. – Зарублю!

– Да как тебе объяснить?! Ох! Тебя ждет человек! Слышишь ты меня?! – залепетал перепуганный хозяин.

– Я не пьяная скотина, – зашипел варвар. – Я защитник империи! Кто здесь хулит императора?! Слава цезарю августу Юстину! Зарублю!

– Да хранит господь нашего мудрого владыку, он-то тут при чем?

– Слава цезарю августу Юстину!

– Успокойся, успокойся, достойный воин.

– Смерть варварам! – снова проорал Феодагат.

«Сам-то ты кто?» – подумал хозяин, волоча шумного великана к своему заведению. Слова германца обескураживали жуликоватого коренастого человечка с выпирающим животом, курчавой бородой и маленькими подвижными глазками. «Наглец, он еще, поди, считает себя римлянином, – мысленно проворчал трактирщик, – тупой варвар».