Василий Колташов – Византийская ночь. Славяне во Фракии (страница 15)
– Тут ты, брат, врешь! Приукрасил, злодей, – улыбнулся наполовину седой варвар. Покачал головой, словно не одобряя. – Ничего ты не говорил! Разве до разговоров там было? Ну? Зачем выдумываешь? Жарко было, помню.
– Сварог свидетель[34]! – насмешливо рявкнул Волк.
Склавины рассмеялись. Волк упал на свое место, прямо на расстеленный красный шерстяной плащ. Покрутил правый ус. Наклонил голову, выглядывая исподлобья и беззвучно хохоча. Глядя на него, Рыва расхохотался еще больше:
– Ты хитрее самого Лешего, Волк! Все как было сказал, чистая правда. Только наврал в конце! Ну, перунов сын!
«Чего им так весело?» – спросил себя Амвр. Еще раз поглядел на надрывающих животы варваров. Поднял взгляд к прозрачной голубизне неба. Воздух пах покоем и влагой. Кричал ворон, перебивая веселый щебет птиц. Тонкими пальцами малыш нащупал приятный пушок зеленевшего мха у основания ствола. Может быть, понимай он язык склавин, ему не было бы теперь так скучно?
– Расскажи, как было, Добросвет! Давай?! – предложил Рыва.
Бородач с рассеченным носом перестал хохотать. Скачком поднялся с земли. Схватил оружие. Топор блеснул в воздухе. Ожил в движении круглый расписной щит. Варвар задвигался в схватке с невидимым противником. Он то отходил назад, то делал резкие выпады щитом, сыпля в пустоту сокрушительные удары. Все время склавин быстро говорил. Друзья внимательно следили за его движениями. Некоторые одобрительно покачивали головами, хвалили.
Наконец мальчику надоело смотреть на происходящее. Из всего сказанного он разобрал только несколько знакомых слов. Среди них были: «римлянин» и «авар». Что значило это «авар»? Он уже где-то слышал это слово. Но где? Когда? Амвр попробовал вспомнить.
– Успокойся, мой маленький, – ласково и тревожно звучал знакомый и неизвестный голос. Нежные руки прижимали ребенка к горячему женскому телу, гладили по голове. Тепло и хорошо было малышу в этот далекий миг.
– Христос, защити нас от аваров! Молим тебя! – сказал чернобородый мужчина с тонким лицом и узкими плечами. Сложил ладони молитвенно. – Пусть варвары не найдут нас здесь!
Старик в рваной одежде откашлялся.
– Еще в юности мы прятались тут от набегов. Господь не оставит свою паству. Главное, Филипп, что мы спасли хозяйское стадо.
– Ну, где же императорские солдаты? – поинтересовался чернобородый мужчина с чистыми голубыми глазами и перекрестился.
Мальчик посмотрел на него тогда и, может, поэтому так хорошо запомнил. Даже морщинки под глазами застыли в памяти. Кто это был? Отец?
Блеяли овцы. Потрескивали факелы. В пещере было сыро и тяжело пахло. Дрожали у стены другие дети, сжавшись в один живой комок. Ревела длинноногая девочка.
«Вот откуда я помню это слово!» – сказал себе ребенок. Он попробовал восстановить в памяти все, что случилось позднее или раньше. Ничего не вышло. Возможно, события стерло неумолимое время либо память сама избавилась от них, чтобы исцелить детскую душу от ран? Как это случилось? Амвр припоминал лишь всадников с темными косами, летящих по лугу. Помнил крики испуганных людей. Помнил лай собак и блеянье овец.
– Беги, мой мальчик! – застыл в памяти тот самый женский голос. – Беги! Беги! Сохрани тебя Иисус!
Кровь стучала в висках в такт глухим ударам копыт. Шуршала густая трава, прятала, укрывала от беды. От какой беды? Все иное оставалось в тумане. Лишь одна картина представала отчетливо: он грязный и заплаканный стоит на проселочной дороге подле молодых дубков. Кружат стрекозы. Печет солнце. Пахнет полевыми цветами. Страшно и голодно. Больно и неумолимо тревожно.
Медленно плыли навстречу ребенку полсотни всадников. Играли на солнце пластинчатые доспехи. Яркими пятнами выделялись дорогие плащи людей передней группы. Приблизились. Остановились. Человек в ослепительно-голубой тунике наклонил голову к жалкому крошечному существу. Спросил небрежно:
– Ты кто, мальчик? Откуда ты?
Амвр не забыл, как сильно он тогда заревел. Помнил, как тер чумазыми кулачками глаза, льющие соленые потоки. Но какое же горе переполняло его? Этого малыш никак не в состоянии был сказать.
Всадник в голубом выпрямился. Поднялись аккуратные брови. Оттопырилась влажная нижняя губа. На гладком переливающемся лице смешались гнев и недоумение. Карие глаза нацелились на человека в доспехах. Шлем на его голове украшал алый султан. Алый плащ покрывал левое плечо. Сверкала золоченая застежка. Глаза смотрели равнодушно и хмуро. Пестрела на щеках разноцветная щетина.
– Это, кажется, весь оставшийся скот твоего господина, достойный Сильван… Если, конечно, не считать того стада, что спасли пастухи в лесу, – холодно усмехнулся воин. Показал выступающие резцы. – Надеюсь, глаза меня не обманывают.
– Негусто, – печально заметил толстяк с тонко завитой бородой. – Большего и не скажешь.
– Где стадо, мальчик? Где пастухи? – грубо спросил Сильван, вновь наклоняясь вперед. Глаза управляющего враждебно сузились. Губы слиплись, подрагивая.
Малыш заревел еще больше.
– Говори! Разорви тебя гром, говори!
– От него ничего не добиться, – вздохнул толстяк. – Видишь…
– Помолчи, Кар! – оборвал его Сильван.
– Ну-ну, не горячись… Время нелегкое. Случается всякое. На этот раз Фортуна сыграла на стороне аваров: они взяли верх в битве, – поморщился щетинистый военачальник. – Нашему славному комиту эскувитов Тиверию не слишком повезло, вот и все[35]…
– Это мне не слишком повезло! – гаркнул Сильван. Вздрогнули тщательно уложенные маслом жидкие волосы.
– Черт с ним! Будем считать, что хоть один раб остался. Ты ведь не виноват, что варвары наголову разбили императорского любимца?
Управляющий поморщился. Потом кивнул в знак примирения и согласия. Что он мог поделать со злой судьбой? Опять предстоял нелегкий доклад господину о многочисленных убытках.
Двое всадников в полном вооружении и при зеленых щитах с монограммой имени Христа осадили коней с галопа в сорока шагах от колоны. Один из них прокричал:
– Там какие-то тела! Совсем протухли!
– Протухли? Деревенщина! Кто тебя учил говорить?! Бестолочь! – отозвался бранью начальник конного отряда.
– Сам понюхай, Максим! – обиженно прокричал солдат.
– Все ясно, – сказал Сильван слуге, ехавшему позади на муле. – Мальчишку отвезите на ближайшую ферму. И накормите, а то подохнет! Только шкура осталась. Незачем мне терять еще одного раба.
Амвр вздрогнул, вспоминая эти слова.
17
Рыва сделал большой глоток из рога и передал его Волку.
– Хорошо, – прошипел тот, утирая дикие рыжие усы. – Теперь, парни, послушайте мою историю. Было это совсем давно, когда меня только и приняли еще в дружинники к князю. Конных лучников тогда среди нас не было, вот старики не дадут обмануть…
– Эх, брат, какие мы тебе… – возмутился Добросвет.
– Ладно, молодцы! Ладно, – примирительно замахал ладонями Рыва. – Дослушайте только, спасибо скажете. Кто не верит? Кто? Вот в ту пору вся дружина, до одного воина пешей была…
Гости пили и внимали рассказу боевого товарища, тихонько посмеиваясь. Хмель ударял в головы. Сердцам было весело, языки мужчин обволакивала горьковатая сладость меда.
Маленький римлянин сидел неподалеку от них в прежней задумчивой позе, упершись спиной в хвойное дерево. Пальцы Амвра плели из длинных бурых игл узелки и фигурки животных. Мальчик не слушал Рыву. Новое занятие увлекло его – и он отдался ему целиком.
Иволга насвистывала в ветвях «фиу-лиу-ли».
«Как хорошо, – подумал малыш, перекусывая соломинку, – как спокойно сегодня. Поймать бы только эту желтую проворную птичку. Как приятно, должно быть, немного подержать ее в руках, а потом отпустить». Он поднял лицо и попробовал повторить пение иволги.
– И вот тогда на нас выскочили авары! – неожиданно громко воскликнул Рыва. Сделав паузу, он машинально добавил: – А мы, дурни, думали, что там в засаде римляне… Оказалось, это… – рыжий старшина прищурился и умолк, заметив невдалеке бегущего дозорного, – были наши славные союзники, затащи их в подземный мир духи…
– Ну так и что дальше? – нетерпеливо спросил сын Волка.
– Подожди, сынок! – резко ответил Рыва. – Потом, ради Перуна!
«Почему он опять кричит?» – подумал Амвр. Он поднял свои большие ореховые и немного удивленные глаза на Рыву, а затем быстро перевел взгляд в сторону – туда, куда смотрел варвар. Мальчик сразу узнал в бегущем человеке одного из молодых скифов. Видно было, что тому больше не по силам передвигаться с прежней скоростью. Парень едва перескакивал через коряги и ямки. «Бедняга! – пожалел мальчик бегущего. – И зачем он так торопится?»
– Что стряслось, Дар? – заорал рыжий вожак.
– Рыва! Беда! Беда! – закричал юноша с хрипом.
– Что там еще? – недовольно пробурчал Волк. – Неужели нельзя и оставить старых друзей в покое. Какая еще может быть напасть? Неужели горит лес или, может, Дунай вышел из берегов?
Рыжебородый старшина поднялся с недовольным выражением на лице. Резким движением руки он приказал молодому воину подойти ближе. Тот бросился вперед неровным бегом утомленного человека. Он ловко обходил деревья, но двигаться было ему тяжело. Мягкая лесная земля стонала и похрустывала под одеревеневшими ногами юноши.
«Зачем его сюда принесло? – подумал Амвр с любопытством. – Ведь еще вчера он ушел с дозорными и до ночи его не ждали. Может, и правда что-то произошло?» Мальчик не хотел гадать. Он решил понять, насколько это было ему по силам, о чем спешил сообщить Дар.