Василий Колесов – Зеленая папка. Никита. Давным давно была война (страница 23)

Мысли о побеге не оставляли Илью ни на минуту, только и силы тоже уходили каждую минуту пребывания в концлагере.

Пленных, почти всех, ежедневно забирали из лагеря на работы по строительству еще одного моста, южнее города. Если брали на работу, то приходилось идти через весь город, там чаще бойцам удавалось получить что-то из съестного. Илья несколько раз пытался незаметно уйти, но ему не удавалось — охрана контролировала все строго.

Самый оптимальный вариант побега был нырнуть со строящегося моста в Дон и… Только вот Илья понимал, что у него просто не хватит сил далеко уплыть. Хотя, дурацкая мысль, что уж лучше в воду, чем вот так медленно угасать.

Колонна шла обратно в лагерь.

— Ребятки, мне киньте!

— И мне!

— Мне хоть что-то киньте!

Рядом с колонной пленных, по тротуару шли несколько мальчишек и девчонок, они из узелка бросали пленным еду.

— Эй, пацан, картоху лови!

Илья поймал картошку, чуть не закричал от радости, губы сами прошептали:

— Никитос…

— Что, на немцев горбатишься? Я бы на твоем месте утонул, ближе к концу работы, дело твое табак — трубка! Как у древних славян… Вечером приду к шестому столбу, брюкву принесу!

«Понял!» — показал большой палец Илья.

— Mund geschlossen! (Рты закрыли!) — заорал один из конвоиров и навел винтовку на ребят. Все затихли, а ребята побежали в подворотню.

Когда пленные возвращались с работ, то им первым наливали баланду в котелки, каски, у кого сохранились, или в

консервные банки, а потом выстраивалась длинная очередь из тех, кто не работал… Многим не доставалось ничего…

Илья еле-еле дождался, когда придет Никита. Увидел друга издалека, но побоялся выдать свое нетерпение, поэтому стоял закрыв глаза, ждал, когда позовет.

— Пацан, просыпайся, я брюкву принес, лови! — кинул сперва ту, что мельче, потом покрупнее. — Крупная не тебе — друзьям отдай, она с феррумом — им пригодится. А тебе вот, пекана с дудником принес и проволокой прочистил, дуделку сделаешь. Понял?

— Понял. — Илья шмыгнул носом.

— О! Да ты еще и сопливый… Как упадешь, уйди в тень… 10 минут выдержишь, утопленник? — Никитка говорил замысловато, но Илья понял его замысел…

— Постараюсь…

— Давай, буду ждать. — Никита на прощанье махнул рукой

В большой брюкве было три заточки — подплющеных и хорошо наточенных больших гвоздя, Илья отдал их товарищам. Сам же попробовал, как дышится через трубку…

На следующий день Илье повезло, его снова взяли в рабочую команду.

— Удачи, Илюша! — Сергеич хлопнул по плечу. — Делай, как договорились!

Уже объявили завершение работы. Илья и Сергеич тащили последнюю на сегодня толстую доску, длинной метров пять. Они почти донесли ее до места работ, как один из работников «случайно» споткнулся и врезался в доску, столкнув Илью и Сергеича, с семиметровой высоты, со строительных мостков в воду. Все видели, в том числе и охрана, как мужчина с криком плюхнулся в воду и сразу же всплыл на поверхность, начал бестолково барахтаться и голосить, а вот мальчишка, что был с ним в паре с ним на поверхности не показался, видимо, камнем пошел на дно, ударившись о воду. Упавший в воду боец поплыл к берегу. Пленные и охрана пытались рассмотреть в воде мальчишку или его тело, кричали, звали, но никто он не откликнулся… Лежащую шинельку, которую мальчишка снял с себя, подобрал один из пленных.

Перед «падением» в воду Илья и Сергеич сняли шинельки и положили их рядом, вроде бы как упарились работая.

Упали в воду удачно, сперва Илюха, потом, с задержкой в секунду — Сергеич. Доску, при падении, оттолкнули от себя — повезло, она осталась на мосту и не плюхнулась в воду. Илья отплыл под мост метров на 7–8, под водой, не выныривая, достал из рукава гимнастерки полую трубку дудника, рискнул — вынырнул… не заметили, все были увлечены барахтаньем и ругательствами Сергеича, сунул в рот трубку, продул ее и медленно погрузился в воду так, чтоб из воды, рядом со столбом, торчало только несколько сантиметров трубки, обхватил столб руками и стал ждать…

После этого была суета. Кто-то даже пытался прыгнуть — спасать мальчишку, только охрана не разрешила, да и бойцы из группы Сергеича ненавязчиво придержали «спасателей».

Время тянулось, казалось бы, бесконечно. Несмотря на привычку, Илья стал замерзать, да и сил оставалось не много. Наконец, услышав четыре удара кружкой о камень, что был под водой у берега — условный сигнал от Никиты, что все в порядке, Илья вынырнул и поплыл под строящимся мостом к берегу. Там, выбравшись на сушу, снял с себя все мокрое и одел сухое, приготовленное Никиткой. Мокрое прикопал в той же ямке, откуда достал сухое.

Никита забрался под мост еще с несколькими ребятам. Охрана из полицаев уже привыкла, что рядом со стройкой шныряют мальчишки, покрикивали так, от безделья.

Стайка ребят забежала под мост, обсуждая «утопленника», а потом, через несколько минут, выбежала оттуда и понеслась в сторону домиков… Никто и не заметил, что мальчишек стало на одного больше.

В Калаче.

Никита ушел с Валентиной в Калач. Он надеялся, что мальчишки смогут избежать казни и детский лагерь, в который они обязательно вернутся, будет называться по-другому, но что-то ему говорило, что все случится так, как случилось. Он гнал эту мысль из головы, но она возвращалась снова и снова.

Дошли без приключений. В Калаче Валя поселилась в доме помощника бургомистра, Семена Авдеича — по легенде она была его внучкой. Никита стал числился каким-то дальним родственником, мама которого была больна и чтоб ей как-то выжить приходилось быть мальчиком «для битья и на побегушках» у немецкого прихвостня — тот мог себе это позволить. Приходилось терпеть на виду у всех от него тычки, затрещины и удары плеткой. Соседские мальчишки жалели Никитку и предлагали сбежать от предателя, обещали спрятать и даже кормить.

— Не… ребя, мне нельзя уходить, буду терпеть, а то мамке плохо будет. Уж лучше мне… — так объяснил свой отказ мальчишкам Никита.

Те лишнего спрашивать не стали, но его поняли. Каждый из них готов был страдать, лишь бы маме не было хуже.

А как Никите уйти, если на ключе работать ему? Валя только составляла радиограммы, а Никита отстукивал.

Полицаи знали, что мальчишка живет у помощника бургомистра, который частенько посылает его с различными мелкими поручениями, поэтому передвигался по городу Никита без особых помех.

Семен Авдеич был на хорошем счету у строительного управления Организации Тодта, которым руководил строительный советник Хакельберг.

Строительные части Организации Тодта не подчинялись армейскому командованию, а работали с ним на принципах взаимодействия. ОТ-управление Хакельберга было придано 6-й армии и включало в себя восемь строительных отрядов, технический и транспортный отряды Национал-социалистического корпуса водителей. Всего под началом у советника Хакельберга оказалось около 1900 служащих Организации Тодта, 1100 военнопленных и 300 гражданских лиц. Их главной задачей было строительство капитального высоководного моста через Дон на месте разрушенной «южной» паромной переправы и ремонт дорог. Капитальный мост пока что находился в зачаточном состоянии из-за отсутствия необходимых строительных материалов, строился неспешно, по плану его должны были ввести в строй до весеннего половодья 1943 года.

— Никита! — позвал Семен Авдеич как-то ближе к ночи, 1 ноября.

— Слушаю, дядя Семен, — когда они были дома и не на виду у других, то отношения между «предателем Родины» и «избитым мальчиком» были абсолютно другими: они общались как настоящие близкие родственники, а ведь знакомы всего неделю. Никита помнил себя в роли внука старосты и какие взгляды односельчан приходилось терпеть ему и деду Капличу.

— Никитка, завтра поедешь к Южной переправе, дам тебе телегу с полицаем — там немцы собираются немного активизировать строительство. Ты передашь старшему, не знаю кто там будет, вот эти бумаги — тут ничего ценного и интересного — немного торговли. Твоя задача: послушать, что говорят фрицы (Семен Авдеич был в курсе, что Никита не только на ключе работает, но и языком владеет), посмотреть, как идут работы, какие стройматериалы завезли. Потом поедешь на правый берег — отнесешь от меня вот эту корзинку — «датку» Хакельбергу. Понятно, что тебя к нему не пустят, отдашь адъютанту. Задача: когда пойдешь через мост у Семеновского оценить его оборону, засечь огневые точки.

— Сделаю, дядя Семен!

— Давай, спать ложись, разгильдяй! — Семен Авдеич дал развернувшемуся Никитке легкий, шутейский подзатыльник. И на удивленный взгляд Никиты ответил. — Ты уж прости меня, что приходится по-настоящему тебя бить…

— Дядь Семен, сколько можно извиняться? Я же понимаю, что по-другому нельзя… — вздохнул Никитка. Последний раз, сегодня, за какую-то «провинность», досталось у комендатуры хлестко и наотмашь, да так, что кровь потекла сразу из двух ноздрей. Нос остался цел — и это уже хорошо! Они сразу договорились, что Никита «получает» плеть, ремень, но по лицу вскользь и никаких подзатыльников — голову надо беречь.

Утром Никита вместе с Семеном Авдеичем прибыл к комендатуре.

— Сидоров! — позвал полицая Семен Авдеич.

— Я здесь, господин помощник бургомистра! — подбежал молодой полицай.

«Интересно, — подумал Никита. — Он из бывших пленных или совсем не служил?»