Василий Кленин – Холодина (страница 47)

Чтобы прочувствовал, значит.

– Ты очень плохо себя ведешь. Ну-ка, вспомни самое главное правило!

Рот маленького дурачка некрасиво кривился. Из глаз брызгала трусливая влага, мальчишка весь елозил под твердой и решительной рукой отца, стараясь избежать боли. Но опять упорствовал, опять не хотел говорить.

– Какое у нас самое главное правило?!

– Папу… нужно… слушаться.

Мальчик говорил коряво медленно, его и без того убогое лицо кривилось гримасами.

– Повтори.

– Папу нужно слушаться.

Еще и кривится, как будто, ему это неприятно! Бухгалтер Николай Иванов отпустил волосы своего отпрыска, разогнул ноющие колени и навис над Гришей.

– Ну?

Мальчик несколько долгих секунд сидел, покачиваясь и опустив голову. А потом взял рисунок (взял, немилосердно стиснув в кулачке уголок бумажного листа) и поднял руку вверх, протягивая его Олегу. Всё также не поднимая головы и старательно изучая бегающими глазами местную траву.

– Здорово, Гришка… Молодец.

Некрасномордый Олег поспешно вернул листок мальчику. Неведомо как из речи его исчезли маты, а из голоса – радость.

… – Вот так началась моя совершенно новая жизнь в вашем мире.

Я аж покачнулся. Столь резким было мое возвращение с солнечной и зеленой дачи в паскудно-серую камеру мира Холодины. Я несколько раз тяжко вздохнул, набирая воздух в грудь, будто, камнем придавленную.

– Да уж…

Всё было так реально! Я жил в том мире цветущей зелени и отвратительных человеческих проявлений. Буквально жил! Иногда был сторонним зрителем, но периодически ощущал весь спектр эмоций отдельных… «персонажей». Как свои.

«Нет, никакой телепат Колян не способен создать с нами такое! – категорически заявил разум. – Это что-то совершенно запредельное…»

«Как и стоящий перед нами Разум Мира» – улыбнулось доверие.

Нет, правда, вышло очень убедительно. И душераздирающе. Оказывается, раньше я еще не ненавидел Коляна по-настоящему. Только сейчас всё началось…

– Я показал тебе тот день не только ради иллюстрации моего знакомства со Слышащим, – продолжал Разум. – Думаю, теперь тебе стала немного понятнее вся эта странная ситуация. Ты ведь узнал людей из видения?

Я кивнул.

– Всех узнал?

«Да боже ж мой! Я понимаю, на кого ты намекаешь!» – прорычал я мысленно, а вслух лишь добавил.

– Всех-всех. Только вот вопросов чуть ли не больше стало. Я понял, как все эти люди связаны. Но как это объясняет Холодину?

– Кого? – мне показалось, что от последнего слова Разум скривился. Прямо как мальчик Гриша в «опытных» отцовских руках.

– Ну, я про исчезновение людей…

– Да… Это связано, мой друг. Я тебе всё объясню. Но дозволь всё изложить последовательно.

Я дозволил. А что мне еще делать тут, в камере?

– Встреча со Слышащим была настоящим Даром. Сейчас я ясно понимаю, что мальчик слишком мало знал о мире Человечества. А то, что знал – понимал очень по-своему. Но тогда и это для меня было гигантским потоком информации. С другой стороны, общаясь со мной, Слышащий обогащался еще больше. Прикоснувшись самым краем к мировым богатствам моего Разума, он открыл огромные возможности разума своего. Если судить с вашей колокольни, то, конечно, мальчик Гриша деградировал. Он всё дальше и дальше уходил от того, что вы называете социализацией. Лишь одна из форм развития личности, которую вы полагаете единственной возможной.

Бородач грустно усмехнулся.

– А Слышащий обретал всё новые способности, которые, правда, оставались скрытыми. Спрятанными внутри этого замкнутого по вашим меркам ребенка. Хотя, такое не скроешь полностью. С Гришей стали происходить различные явления… вы бы назвали это чудесами.

Снова пауза.

– Как все-таки по-разному вы, люди, на всё реагируете. Вот, вроде бы, всё ясно. Окруженная ненавидящими ее людьми Лера все-таки нашла в себе крупицы любви для сына. Если кто и любил его в вашем мире – так это она. Колян же ребенка люто ненавидел. Ты же обратил внимание, что Слышащий непохож ни на мать, ни на отца. Слишком светел, слишком бледен. И, конечно, это натолкнуло Коляна на мысль, что, возможно, он не является биологическим отцом Слышащего. Мысль, с одной стороны, сладкая. Значит, не он виновен в неполноценности мальчика. Не его кровь «порченная». Но с другой стороны – эта мысль горькая. Получается, загуляла его жена. Прижила дурочка от кого-то другого. Ни разу Колян Лере это в лицо не сказал. А думал постоянно. И неполноценного своего сына от таких сомнений еще больше ненавидел.

– Так вот! – вернулся Разум к прежней мысли. – О разных реакциях. Когда начались необъяснимые… чудеса, как раз мать очень сильно испугалась. Таскала Слышащего в церковь, пыталась подавить в нем новые начала. А вот отец, наоборот, заинтересовался. Раньше он первым старался подавить, подчинить сына, а тут – наоборот. Умным оказался Колян. Мне трудно измерить ваш интеллект, слишком мы разные, но уж сравнить-то я могу. Колян относится к высшей категории. А у вас нередко бывает, что самые умные оказываются не нужны человечеству. Колян сам чувствовал эту несправедливость, от чего с юных лет съедала его ненависть. Ко всем. Особенно, к тем, кто стоял выше него. Хотя, и к низшим тоже любовью не пылал. Здесь его главная эмоция – удовлетворенное презрение. Даже сына он не бросал только потому, что рядом с ним чувствовал себя всесильным. Но, когда начались чудеса – Колян увидел в этом возможности для себя. Злобный отец стал внимательно изучать сына, исследовать его способности. А также укреплял свою власть над ним.

– Он заполучил джинна в твоем лице? – начал понимать я.

– О, еще метафора! – улыбнулся мой собеседник. – Метафоры в вашей форме общения – самое лучшее. То самое, что расширяет смысл слова, а не сужает его. Да, Колян заполучил джинна. Правда, не в моем лице, а в лице сына. Он так до конца и не понял, с чем столкнулся. Но, изучая Слышащего, оценивая его способности, начал требовать от него то и это, давить, принуждать. Бедный, замученный мальчик шел с этими просьбами ко мне.

– А ты?

– А что я? Меня тогда заботила только одна вещь: чтобы Слышащий не разрывал со мной связь. Я хотел больше и больше узнать о вашем мире. В этом смысле, желания Коляна – это были интересные эксперименты. Не всегда удачные… – Разум усмехнулся криво и передразнил. – Машину хочу! Конечно, я не могу слепить из воздуха шестисотый Мерседес. Я не джин, все-таки, а мировой разум. Я, например, могу создать нужные условия для получения «мерина». Но это не вся сложность. Мы ведь не общались напрямую. Только через посредничество Слышащего. И нам с ним на слова было плевать. То есть, можно сто раз кричать «хочу мир во всем мире!», а в это время всем сердцем желать… кто у вас, людей, самая вожделенная самка?

Это он ко мне обратился! Я аж завис от неожиданности. Слишком давно не думал о вожделенных селебрити прошлого мира…

– Не знаю… Ким Кардашьян?

– Вот! Всем сердцем желать Ким Кардашьян.

– И ты мог бы это организовать? – изумился я.

Разум вздохнул.

– Как много в вас все-таки плотского… Нет, я не могу слепить из воздуха эту… Ким. Слепить и положить тебе в постель. Но могу создать условия для вашего соития. Не в том суть примера! Суть в том, что мы с Гришей услышим не «мир во всем мире», а «хочу Кардашьян». Колян тоже вслух требовал одно, но в голове его клубилось другое – ненависть к людям. Желание их обмануть, обойти, подчинить. И Колян мыслил верно: для этого надо понимать людей. До самого нутра. Чтобы легко ими манипулировать.

Так и стало. Колян не получил «мерседес». Но он нашел способ узнать выигрышные комбинации самых разных лотерей. Он начал читать мысли людей и шантажировать их. Начал внушать им страхи – и подчинять. А, осознав «суть магии», он решил поделиться ею с единственными людьми, которым доверял.

– С Олегом, женой и матерью? – догадался я.

– С Красномордым, Заведующей и… Марго, – грустно кивнул Разум.

Глава 28. Золотые яйца – И тереть ее – Предохранитель

– Он бы и не позвал никого… Но, почуяв новые возможности, Колян понимал, что в одиночку не справится с реализацией своих грандиозных планов. Так они и сгрудились вокруг Слышащего… И принялись наперебой желать.

Слушая Разума, я слишком остро визуализировал себе эту картинку: в полумраке, в какой-то клетке сидел замученный мальчик, а злобная четверка нависла над ним и орала, отпихивая друг друга: дай дом, дай денег, дай власти… Слишком остро – Разум даже рассмеялся, видимо, уловив флюиды этих фантазий.

– Конечно, это было не так. Хотя, по сути… Работал тот же принцип: они говорили одно, а желали нечто иное. Так, старая Маргарита Карловна, отсидевшая по молодости и глупости в тюрьме, поздно вышедшая замуж, поздно родившая – вот от этого всего она остро ощущала, что слишком рано состарилась и ненавидела чужую молодость в любом ее проявлении. И больше всего желала ее для себя. Постепенно старуха научилась управлять своим телом. В самом буквальном смысле – она могла вылепить из себя почти что угодно… В рамках человеческой физиологии, конечно. И, как только в полной мере освоила свой дар – тут же превратила себя в подростка. Причем, мальчишку.

«А будучи связанной, в моей машине быстренько перекинулась в рыжеволосую ведьму, – проскрежетал я мысленно. – Титьки, задницу нарастила – всё, чтобы меня охмурить. Нда, подарочек, конечно… Но по крайней мере, тут можно закрыть самый важный вопрос: спал с я базовой женщиной. Хоть, и со старухой…».