Василий Кленин – Холодина (страница 24)
Потом подумал и сунул в ей в руки небольшой фонарик. Все-таки баба, по-любому, темноты боится.
– Лезь.
Рыжая ведьма стояла на месте. Пришлось подпихнуть – помогло. Пленница смотрела на меня снизу с прежней ненавистью, густо подкрашенной страхом. Это хорошо.
– Начнешь орать, шуметь, ползать по подвалу – будешь спать связанной и с кляпом во рту. Понятно?
Тишина.
– Понятно?!
– Да.
– Супер. Сладких снов! – и я с размаху отпустил крышку подвального люка.
Всякие мрази, пинающие Уилсона, иного отношения не заслуживают. Развернул палас и, наконец, с облегчением выдохнул. В принципе, если Чужаки не найдут следы, так можно будет существовать достаточно долго.
Я вдруг понял, что вымотан до предела! Хотелось только одно: раздеться, упасть в кровать и отключиться. Что я незамедлительно и сделал.
Поворочался.
Прислушался в темноте.
Снова поворочался.
«Да ничего она не сделает! – завопила усталость. – Бетонированный подвал, его только динамитом взрывать. Геник уже несколько дней сухой стоит – не взорвет. Ну, максимум, поломает. Ну, и хрен с ним…. Давай спать!».
«Кто знает» – тихо прошептала перестраховка.
Я крутился, вертелся, пока, наконец, не плюнул, встал, выволок из комнату кровать старых хозяев, водрузил ее над люком и улегся сверху. Вот так точно не вылезет!
…Проснулся поздно. Быстро вспомнил буйные события вчерашнего дня и испуганно огляделся: лежу на кровати, люк закрыт, дом цел. Выдохнул. Снаружи тоже тишина. Значит, Чужаки не обложили хату и не будут орать: выходить с поднятыми руками!
С утра принялся варить рисовую кашу. Чего-то захотелось вдруг. Когда в кастрюльке уже забулькало, убрал кровать, палас и открыл люк. Ведьма сидела на спальнике и смотрела испуганно вверх подслеповатыми глазами. Протянул ей руку и вытащил на свет божий (хотя, в хате царил перманентный полумрак).
– Руки! – бросил коротко и быстро связал покорно протянутые худые руки; на это раз не за спиной, а спереди.
Усадил на стул и стал помешивать кашу, чтобы не пригорела.
– Пожалуйста… – нарушил тишину тихий, почти безжизненный голос. – Пожалуйста, не убивай меня…
С интересом повернулся к пленнице. А с ней за ночь разительные перемены произошли! Сидит скромницей, руки на сведенных коленях, глаза в пол. Прям викторианская девица. Оказывается, не только на Подлизу подобная метода действует!
Не удержался и хмыкнул. А покорность рыжей ведьме к лицу. Я как-то и не заметил вчера, что она довольно хорошенькая. И шикарные волосы ей, конечно, придают лоску. Даже вчерашний мордобой ее красоту особо не попортил: левая скула покраснела, как будто ее шорканули, да нос слегка распух. Вот и всё. Везет бабе! Помню я как-то свою Светку за руку схватил и дернул сильно, так та рука вся пятнами синяков пошла.
А эту лупил от души – и вон как… Я продолжил изучать пленницу, которая в подвале сняла верхнюю куртку, и понял, что не такая уж она и тощая. Как я вчера этого не почувствовал? Перенервничал? Вон, гляди, вполне себе округлости…
«Сава!» – заголосил голос разума.
«Да понял, понял!» – ответил я досадливо и проговорил вслух:
– Не вынудишь – не убью.
Все-таки приятно это – чувствовать власть над человеком. Слегка гадливо, но, в то же время, приятно.
Я снял с плиты кастрюлю с кашей – густой, как я и люблю – шлепнул поварёшкой в миску тяжелый комок, уселся за стол и принялся есть.
– Можно мне… тоже?
Как же робко прозвучало! Я даже отложил ложку и с интересом посмотрел на «викторианскую ведьму». Совсем другой человек!
– Кто ты такая? – негромко повторил я свой вчерашний вопрос.
На глазах девушки набухли пузыри слез.
– Да я просто человек. Беженка… Меня зовут Марго.
Процесс пошел.
– Ну, здравствуй… Рита, – вот так ей!
Больно жирно тебе Марго называться. Риткой будешь.
Я поднялся, навалил каши во вторую миску, воткнул ложу в сгусток еды и хлопнул посудой о стол. Не слишком грубо, но небрежно.
– Ешь, – и ведьма моментально вцепилась в столовый прибор и напихала себе полный рот каши.
Сейчас от нее толку мало. Я спокойно доел свою порцию, кинул посуду в мойку и спросил:
– Ну, а вы кто такие?
– Может, скажешь сначала, как к тебе обращаться? – с полным ртом задала встречный вопрос Ритка.
«Похоже, она тоже решила, что процесс пошел, – улыбнулась проницательность. – И теперь собирается сама нас использовать».
– Можешь, Савой звать, – неспешно ответил я, и сразу отнял тарелку с еще недоеденной кашей. – Но вопросы задавать буду я.
Рыжая ведьма на миг ощерилась, напомнив себя вчерашнюю, но дрессировка начала работать: успокоилась, потупила взор, укрыв лицо своими роскошными волосами.
– Задавай.
– А я задал. Не беси меня – и отвечай, – я напомнил себе про вчерашний пинок по Уилсону, чтобы прежняя ярость снова вспыхнула в сердце, и чтобы Ритка ее снова почувствовала.
– Ну, а что сказать… – вздохнула девушка. – Люди мы. Обычные люди. Уцелевшие в этом непонятном ***деце. Нашли друг друга, стали помогать… Отправились на поиски хоть кого-то, кто бы нам все объяснил. Один город проехали. Другой. И ничего…
Она очень ненатурально всхлипнула.
– Вернее, вот ты.
– Сколько вас? Военные есть? Оружие?
Чужачка неожиданно распрямила плечи. Даже встать собралась, но я покачал головой – и она осталась сидеть.
– За крысу меня держишь? Думаешь, миской своей каши поганой всё получил?
Что сказать, растерялся я. К резким перепадам поведения этой бабы привыкнуть трудно. Самое стыдное, что какая-то правота в ее словах имелась. Но сдавать позиции перед ведьмой нельзя.
– Значит, следующую миску получишь только после ответов… Рита.
– Да почему ты так говоришь?! – пленница заголосила плаксивым голосом, по щеке пробежала первая дорожка слез. – Почему ты так ведешь себя со мной, как будто, я какая-то злодейка?
– Да потому что, а кто ты… кто вы такие? – взорвался и я (терпеть не могу женские слезы). – Напали на меня, твой кореш мне чуть шею не раздавил…
– А до этого ты мне вдавил ствол заряженного пистолета в глаз! – Ритка стукнула кулачками по столу. – Или не было? Следил за нами, заманил…
– Заманил? – я аж задохнулся. – Да я это… контакт установить хотел. Ты же первая заорала, чтоб меня схватили!
– Верно… – Чужачка неожиданно успокоилась. Подтерла слезы. – Я, кажется, поняла. Ты слишком испугался. И тебе всё видится логичным… Но посмотри с нашей стороны. Мы просто едем по улице. Никого не трогаем, никому не угрожаем. И вдруг – знак на окне. Еще утром тряпки не было – я уверена. Мы заходим в здание. И вдруг я вижу, что кто-то следит за нами. Следит сверху, из идеальной снайперской позиции! Что я должна была подумать? Как я должна была отреагировать? А потом оказалось, что у тебя и пистолет есть… Люди разные бывают, Сава. И мы уже успели столкнуться с совершенно озверевшими типами.
Она замолчала. Я тоже. Складно выходило. Очень складно. И возразить-то по сути нечего. Пока реально злодеем получаюсь я. Остается только повиниться, вымаливать у рыжей ведьмы прощение, чтобы она не дала ее друзьям выпустить из меня кишки. А (кто знает) даже разрешила присоединиться к ним…
Но я не мог сделать этот шаг. Что-то не давало успокоиться, поверить. Что-то заставляло торчком стоять волосам на теле. Какие-то элементы не укладывались в эту заманчивую (не буду отрицать!) картину мира. Та разбойная радость, с которой Ритка кричала «хватай его!». То, как вчера угрожала ему, словно урка-рецидивистка. То, как зло она пнула Уилсона…
– Зачем вы сюда приехали? – катнул я еще один пробный шар.
– Да всё за одним и тем же, – с грустной улыбкой ответила девушка. – Людей ищем. Мы уже несколько городов проехали. Всё надеемся если не власти найти, так хоть каких-то людей, которые, как и мы уцелели.
Вот оно. Ложь. Всё у Ритки выходило складно и ладно, но это всё была ложь. От начала и до конца. Потому что первое, что мне бросилось в глаза, когда я только заметил Чужаков – никого они не искали. Эти люди въехали в город, будучи, абсолютно уверенными, что здесь никого нет. Спокойно и по-хозяйски. Если хотят людей найти – орут и сигналят. И уж точно не селятся на окраине города, откуда делают ежедневные вылазки по одному и тому же маршруту. Причем, часть ездит куда-то за город.