Василий Кленин – Холодина (страница 26)
Готовка была еще в самом разгаре, когда пленница встала и попросилась в туалет. Это мы делали на дворе и обязательно под моим неусыпным конвоем. Торча у сортира, я чувствовал себя полным дураком, но рисковать не намерен. За два дня ни одной попытки побега из туалета сделано не было – все-таки наряд пленнице специально подобран такой, что по Холодине не набегаешься.
Завтракали мы, как аристократы: всё разложено по десяти тарелкам, ложки, вилки, все дела. Себе бы я подобной роскоши ни за что не позволил, ибо мытье каждой лишней посудины в этом мире – мучение. Кажется, Ритка это оценила. По крайней мере, о вчерашнем вечернем скандале она никак не упоминала. Ни нытья, ни упреков. После завтрака даже вызвалась помыть посуду (а я с радостью согласился). Правда, энтузиазм ведьмы моментально угас, когда она поняла, что для мытья нескольких тарелок, гусятницы и сковородки нужно сначала набрать два ведра снега, растопить их, согреть воду, хотя бы, в одном, потом промыть в первом ведре всю посуду, прополоскать во втором, и оба эти ведра опорожнить да подальше от дома. Нет, ведра я на себя взял, конечно. Главное, склизклый жир в полутеплой воде мне оттирать не придется.
А потом делать стало нечего. Хотя, впереди еще половина короткого зимнего дня. Раньше я бы, аки пчелка, порхал, не утирая пот со лба. А теперь… В город не поехать: и страшно, и ведьму рыжую боязно одну оставлять. Во дворе не поработаешь: это ведь, опять же, девку нужно связать или приковать. И то нет гарантии, что она что-нибудь не устроит, пока я за ней не присматриваю. Баба-то находчивая.
Вот и пришлось сидеть дома, скрашивать досуг… чем? Чтением? При пленнице как-то глупо, что ли. Поскольку ничего важного о себе друг другу мы говорить не желали, я предложил спрашивать о неважном. Например, кто что любит. И начали с еды, где наши вкусы на редкость совпали. Оказывается, ничего нет на свете лучше, чем пельмени. Конечно, домашние. Опять же, плов – если он, действительно, узбекский. Пиццу – можно, но никаких ананасов. И никаких этих ваших смузи!
Ортодоксальная кулинария во всей красе.
Читать Ритка не любила совершенно, что меня слегка расстроило, но не удивило.
– Скукота! – протянула она, запрокинув голову назад, так что волосы ее огненные чуть до пола не достали. Офигеть, они у нее длинные, оказывается!
Еще забавнее оказалось с музыкой. Эта юная эмансипе, оказывается, любила… Пугачеву!
– Но только раннюю! – серьезно уточнила пленница. – Пока у нее голос еще был.
А я-то думал, что у меня вкусы консервативные… Рок Ритка особо не уважала, разве что, говорит, Шевчука кое-что можно слушать или Макаревича. Но року еще повезло на фоне рэпа. Рэп она разнесла на уровне «Не читала, но осуждаю». Западную музыку она тоже особо не слушала. Все эти Рианны, Арианы, Айлиши, Бейонсе были для нее пустым звуком.
– Ну, хотя бы, Пинк? – изумлялся я. – Эми Вайнхаус?
– Не… Лучше уж народные песни поорать.
Тут я понял, что она надо мной издевается. Троллит, а я всё за чистую монету выкупаю. Но Ритка вдруг села в кресле по-турецки и дурным голосом пропела «Светит месяц». От первого до последнего куплета! Кто ее вообще знает целиком?!
– В школе в народный хор ходила, недолго, – пожала плечами ведьма.
«Ну, для хора голос у нее, конечно, хреновый» – задумался скептицизм.
«Она же сказала, что недолго!» – почти выкрикнул еще один голос в моей голове. Новый голос. Не слышал его раньше.
Тем не менее, я решил спасать вкусы моей пленницы. К тому же, в коллекцию пластинок чудесным образом входил гигант с альбомом Вайнхаус. Какое счастье, что и современные звезды любили ради понта издаться на виниле. Back to black заиграл тихо-тихо, но песня всё равно проникла в меня очень сильно.
– На старье похоже, – прислушивалась Ритка к песне. – Джаз американский. Она негритянка?
– Всё мимо, – улыбнулся я. – Это XXI век. И Англия. И поет еврейка.
– Надо же. А ощущение, что негритянка. Она еще молодая?
– Навсегда молодая, – покачал я головой. – Клуб 27.
Девушка удивленно вскинула брови. Капец, молодежь деградирует! Даже, что такое «клуб 27» не знает!
Вечер прошел настолько тепло и душевно, что мне даже неловко было снова предлагать ей спать, прикованной к кровати. Но она сама нацепила на руку свободный браслет наручников, которые весь день висели на кровати.
– Спокойных снов, – грустно сказала она и улыбнулась. – Обещаю: сегодня шуметь не буду.
И не соврала.
Следующее утро вновь прошло в кулинарных хлопотах, после чего я подкатил к пленнице с неловкой просьбой.
– Послушай, Рита…
– А почему ты не хочешь называть меня Марго? – вдруг перебила она. – Я ведь так тебе представилась.
И этим смутила меня еще сильнее. Ведь никаких причин, кроме моего болезненного самолюбия, у меня не было.
– Да можно и Марго… Но как-то это… по-киношному. Ладно! Марго, мне надо съездить в город. И уж прости, но не могу я тебя одну и свободной тут оставить.
– Прости? – ведьма снова стала расправлять плечи в моей пленнице. – Ты уже извиняешься за это? Раньше просто приказывал.
Бабы такие бабы. Терпят, когда их насилуют, но тут же садятся на шею, когда ведешь себя с ними мягко…
– Да ладно, приковывай уже, – махнула она рукой.
– Ну, я же, прежде всего, для тебя еду, – по инерции продолжал я оправдываться. – Одежды тебе возьму, белья сменного. Ну, и эти… тампоны. Тебе же они нужны?
– О! – протянула Ритка-Марго. – А у тебя, Сава, на меня большие планы, я смотрю. Не надо тампонов.
– А как же…
– Не надо, я сказала!
Потом она попросила приковать ее возле проигрывателя, чтобы музыку слушать. Понравилось ей пластинки включать. Потом сказала, что вода ей нужна – вдруг меня долго не будет. А затем бутеры, подушку помягче… Короче, хреновый из меня вышел маньяк-похититель. Бегал на полусогнутых, «коллеги по цеху» на смех бы подняли.
Наконец, собрался и ушел к машине. Всю дорогу из головы не выходили эти треклятые тампоны. И почему они ей не нужны? Она же не знает, как долго тут просидит. Лучше уж быть готовой к худшему. Так что я завернул в аптеку, и взял пару пачек прокладок подороже. Эта женщина может заорать среди ночи и потребовать их, аргументируя одним словом: передумала. Плавали – знаем! Я лучше буду готов к этой напасти.
Просто положу в укромном месте, сам ей совать не стану. Ведь всякое могло быть. Может быть, у нее какая-нибудь болезнь была – и циклы эти нарушились. Или вообще что-нибудь на операции вырезали – и прокладки в принципе не требуются. В этой ситуации тампонами перед носом лучше не размахивать. Зачем причинять лишнюю боль. Хотя, редкая эта история. Какова вероятность, что именно такая пленница мне и попалась?
И тут я застыл прямо посередь аптеки. Потому что в голове родилась другая причина невостребованности прокладок. Гораздо более распространенная.
– Да она же беременная!
Глава 16. Ак шабака – Пассивный насильник – К Фудзи
Это было предельно логично. И почему-то невероятно обидно. Вообще, странно было думать, что рыжая пленница оказалась у меня дома «с нуля». Из вакуума. Как будто, не было у нее своего прошлого, которое могло оказаться ох каким непростым! Но, оказывается, я так и думал.
«Ну, а что? Беременность – это не так уж и плохо, – растеряно пыталась собраться с мыслями дальновидность. – Это, по-своему, перспективно…».
Слова-то какие! – усмехнулся я. Да и точно ли она беременна?
«Точно-точно! – влезло самомнение. – Я знаю, у них несколько месяцев вообще не видно. А характер ее стервозный? Беременные, они все такие и есть».
Мысль о том, что я бил по лицу не просто женщину, а женщину беременную – вогнала меня в краску. Вот гандон! Надо ей хоть подарить что-нибудь приятное… в плане извинений.
Мысли про беременность не отпускали. Сразу возникал вопрос о причинах ее возникновения. Если девчонка от случайной связи залетела, то вроде не страшно. Может, я для нее, своего рода, спасением стану. А вот если у нее там постоянный мужик есть, если любовь, туда-сюда – то всё очень плохо. Она точно не захочет у меня оставаться. А самое главное – Чужаки не свалят. Они будут искать меня, пока не найдут. Вернее, ее будут искать. И чем дольше – тем вернее шанс, что мне при встрече свернут шею.
Я стал с удвоенной осторожностью шмонать магазины, прислушиваясь к окружающему миру: не слышно ли чужих машин? А еще и в небо на севере оглядывал. Далеко от чигирей отъезжать не стал – побаивался оставить ведьму надолго одну. От того и озирался – не появится ли в небесах палевный столб дыма, например (дрова и уголь я, конечно, из хаты вынес, но этой безумной бабе хватит ума и сам дом поджечь).
По счастью, всюду по верхам сияла сочная синева. Правда, спокойнее мне не становилось. Так что, едва начало смеркаться, я рванул домой. Груза набрал прилично (я ведь не только за тампонами ездил, немало припасов требовалось пополнить), так что от машины до дома пришлось делать аж две ходки. Две ходки при полной загрузке. После первой я только мельком глянул в хату из сенцев: всё ли в порядке? Ну, и отметился: это, мол, я пришел, не бойся… Ну, или бойся. Не понятно же, как она на меня реагирует.
А уже во второй заход вошел в дом окончательно и присмотрелся. Ритка сидела на прежнем месте, слушала пластинки. Очень странные дзинькающие звуки я поначалу и опознать не мог. А потом вспомнил: это сборник клавесинной музыки. Взял этот винил за компанию из библиотеки, поначалу он лежал мертвым грузом, но оказалось, что это просто отличный фон для чтения! Сейчас я вроде бы даже узнал музыку – Куперен «Тростинки». Очень трогательная мелодия.