Василий Кленин – Холодина (страница 28)
Девушка мелко задрожала от моих непрекращающихся ласк.
– Что ты… Пожалуйста… ах! Я хочу договорить…
Невероятным усилием воли мне удалось остановиться.
– Я никогда не чувствовала себя такой значимой в чужих глазах, Сава. Это очень ценное чувство. Я только здесь его обрела. С тобой, – она сжала мое лицо своими крохотными ладошками и посмотрела прямо в глаза. – Скажи: я нужна тебе?
– Безумно нужна! – то ли простонал, то ли прорычал я в ответ.
Моя ведьма перестала меня мучить и отдалась ревущему потоку, который изливался из меня. Я подхватил почти невесомую девушку на руки, шагнул к кровати, опрокинул ее на постель (вот когда, наконец, в полной мере пригодился роскошный супердорогой матрас со всякими эффектами памяти…). Навалился на нее сверху, расстегивая, развязывая, снимая… срывая (!) с нас обоих ненавистные одежды. Фигурка у нее оказалась просто божественная. Марго трепетала и изгибалась под моими жадными руками, которые мяли ее, а я ненавидел себя за то, что этих рук у меня – всего две. И я не могу впитать в себя ее целиком…
Это длилось то ли вечность, то ли краткий миг. Я рухнул на ворох скомканных одеял вперемежку с подушками, простыней и покрывалом, убрать его в сторону у нас не нашлось времени. Тяжело дыша, я старательно утихомиривал сердце, которое бешено колотилось о реберную клетку. Рядом так же глубоко и часто вздымалась точеная грудь моей пленницы. Одного взгляда на эту божественную картину мне хватило, чтобы испытать чувство лютого голода. И рука вожделеющей улиткой потянулась вверх по склону идеальной маленькой Фудзиямы.
– Что? Нет… Нет! – измученный, чуть хрипловатый голос пресек мои поползновения. – Руки прочь…
Марго даже специально повернулась ко мне спиной… но секунд через 30 обернулась обратно, положила меня на спину и уютно устроилась в ложбине между грудью и рукой.
«Как же я счастлив» – мне хотелось плакать от накатившего на меня эйфорического состояния. Не смеяться, не улыбаться. Именно плакать. И именно хотелось. Я жаждал этого потока очищающих, отмывающих от грязи бытия слез. И только близость женщины сдерживала меня.
– Как же мне повезло, – прошептал я вместо этого.
Прошептал негромко, но рыжая ведьма услышала. Я почувствовал телом, как голова ее кивает в знак согласия. Говорить у девушки не было сил. У меня тоже.
«Сколько глупых, нелепых неосторожных событий привели к тому, что она оказалась здесь? – продолжал я изумляться дивному плану мироздания. – Не просто здесь, а со мной! В очень близкой альтернативной реальности кто-то из нас мог убить другого. А мы вместе, мы наполняем счастьем друг друга. Какое чудо мы сделали, чтобы обратить убийство в счастье?».
Она останется. Теперь-то она точно останется со мной. Мы свалим в чудесную Адану, найдем домик на берегу моря, заведем огород, детей заведем. Как же всё будет восхитительно и охрененно!
«Да и пофиг, что она беременна! – с дурацкой улыбкой на лице думал я. – Даже здорово. А что до отца… А с чего я решил, что этот отец именно среди Чужаков? Нашему миру Холодины и двух месяцев еще нет. Она вполне могла забеременеть еще До… И тот мужчина вполне мог исчезнуть со всеми остальными. А этим Чужакам до Ритки и дела нет».
Я очень хотел, чтобы это так и было. Я больше всего на свете этого хотел! И тогда я стану для рыжей ведьмы всем.
Означенная ведьма приподняла голову и без объявления войны сильно прикусила мой сосок. Как бы намекая, что ночь еще далеко не закончилась.
«Как я вообще жил без этого? – удивленно изумился я, сгребая Марго левой рукой и прижимая ее к себе. – Я даже не про последние пару месяцев, а про последние несколько лет».
Нельзя было так жить. Противоестественно.
Глава 17. Типа Альфа – Границ нет – По Челентано
Притухшее было пламя страсти вспыхнуло в ту ночь не раз. Каждый раз мы готовы были окончательно сдаться, но спустя какое-то время голод начинал нас пожирать изнутри… Ну, хорошо! Меня пожирать. Буду говорить за себя. Окончательно признать поражение я решился, когда на будильнике короткая стрелка подбиралась уже к четверке.
Снова – дыхательные упражнения для успокоения сердца. После чего совершенно голая Ритка приподнялась на локтях посмотрела на меня с хитринкой и немного с вызовом.
– Ну, что… Снова прикуешь меня к кровати?
Провокаторша, конечно, хотела проверить меня на гниль и взять на слабо: неужто позволишь себе такое после ночи страстной любви?
По счастью, я к этому был готов. Все-таки в редкие перерывы кровь хоть ненадолго, но возвращалась в мозг, так что удалось обдумать изменившуюся ситуацию и пути решения. Я с легким ужасом понял, что страсть страстью, а доверия у меня к ней нет. Я все еще так мало знаю о ней и прочих Чужаках. И уснуть со свободной ведьмой не смогу.
– Нет, дорогая! – улыбнулся. – Ни к какой кровати я тебя приковывать не буду. Всё изменилось.
Потянулся к своим вещам, порылся в них и нашел наручники. Ритка настороженно прищурилась.
– Теперь я прикован к тебе! – накинул браслет на свою левую руку и тут же – на ее правую. – Прикован навеки!
Пафос последней реплики прикрыл легкой иронией. В принципе, этот жест можно было бы счесть даже романтичным… если не вся подоплека наших с ней взаимоотношений.
Марго даже не дернулась. То ли ждала чего-то подобного, то ли вымоталась посильнее меня и тупо не среагировала. Хмуро посмотрела на ненавистные оковы.
– Ну… Уже прогресс.
Потом вывернулась, плюхнулась набок, так, чтобы прижаться ко мне спиной. Так, чтобы моей скованной руке было максимально неудобно и пришлось пустить ее выше ведьминой головы. Мстительная баба!
– Только смотри, Сава, – негромко добавила она. – Чтобы мне не пришлось убеждаться в правоте своего второго вывода.
Уела. Второй – это, что я трус, значит. Ну, с утречка уже разберемся. Глаза слипались, а вот мозг никак не хотел идти на покой. Слишком много всего случилось. Волнительного и странного.
«Значит, у нас разворачивается стопроцентное воплощение стокгольмского синдрома?» – уточнил недоумевающий скепсис.
«Ну, зачем сразу опошливать! – возмутилась надежда. – Это же чувства!».
«Милочка, ну, давайте смотреть правде в лицо, – остановил ее рационализм. – Наш Сава немножко чуть-чуть совсем не Генри Кавилл. Чтобы падать в его объятья после двух-трех дней знакомства… Да еще такого знакомства».
«Он ее в морду бил!» – поддакнул непонятно откуда взявшийся зародыш феминизма.
«Тут, наверное, какие-то древние инстинкты взяли верх, – предположил заумник. – Наш Сава ведь ее в бою взял… Что тот питекантроп. Так что она сама чувствует себя его законной добычей. Для нее Сава – альфа. Ну, и теперь она сама стремится подчинить его – своими методами…».
«А давайте уже спать!» – рыкнул я себе. И мы уснули.
…Отвратнейшее, я вам скажу, это мероприятие – спать, приковавшись наручниками к другому телу. И спали мы мало, и всё тело затекло и ломило – так что оба встали опухшие, болезненные и злые. У ведьмы ноги толком не сходились, у меня сводило ягодицы от любого движения.
Как неромантично развивается наш роман!
Разумеется, с утра – никаких разговоров о минувшем. Утро после первой совместной ночи – всегда самый неловкий момент в отношениях. Еще ничего непонятно в каком мы статусе, еще стесняемся друг друга. И страшно обидно за утрату ночного романтического флёра! Ну, почему тот не может длиться вечно?!
А не утратить его нельзя. Особенно, нам с ведьмой. Ведь первым делом утром мне приходится конвоировать ее в туалет. Возвращать в дом – и бежать в тубзик самому. Потом куча бытовых дел. Дел море, а времени совсем мало, ибо встали мы ближе к обеду. Надо отдать должное: рыжая чмокнула меня в нос и сама принялась активно участвовать в процессе готовки. А за бытовыми делами легкое чувство неловкости, вернее, какой-то недосказанности, плавно нарастало. Кто мы теперь друг другу? Какие между нами отношения?
Еще это ощущение, что я что-то ей должен… И неприятная мысль, что воспользовался бесправным положением девушки.
Надо как-то… как-то заговорить с ней. Блин, просто как-то завести беседу! Хоть, о чем-то.
– Стеснялся раньше у тебя спросить, – улыбнулся натужно. – А почему у тебя уши не проколоты? Так странно…
– Странно? – почему-то Ритка смотрела на меня с вызовом.
– Ну, странно, для женщины, – под ее взглядом я понял, что закапываю себя сам. – Ну, хотя бы, заросшие дырочки… Блин, ну, все же девчонки в детстве мечтают проколоть уши. Для них это признак взрослости. Ну, типа, как у пацанов – начать бриться.
– У всех, значит?
Кажется, я стою на пороге феминистической выволочки. И, что обидно, сам в этом виноват.
– А я вот не хотела. Ни в детстве, ни потом. Подходит такое объяснение?
– Да ладно, чо ты, – я уже проклинал себя за то, что начал разговор. – Просто, к слову пришлось. Ты будешь смеяться, но отсутствие сережек меня так запутало! Я ж тебя поначалу за паренька принял!..
– Ха. Ха. Ха.
Нда. Первый секс, первая ссора. Быстро продвигаются твои отношения, Савелий Андреевич. Как всегда, просто мастер!
– Ладно, забей, – я махнул рукой на попытки вырулить ситуацию на позитив. Махнул вполне материально. – Не о том мне хотелось поговорить.
– О чем же?
– Да, сбавь уже обороты... Марго. Видишь, нелегко мне это дается. О нас я хочу поговорить.