Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 41)

Ночной марш-бросок утомил правителя, и он объявил привал. Над джунглями взошло пирамидальное солнце. Где-то вдалеке, гулкими голосами перекликались неведомые животные, на восходящих потоках воздуха планировали рептилии с перепончатыми крыльями. Один раз недалеко от лагеря медленно прошествовало стадо гигантских динозавров, вызвав настоящий переполох у сектантов. Лишь Аркадий Кузнецов сидел понурый, подпирая спиной ствол пальмы, и даже взглядом не удостоил доисторических тварей. Маленькие головы рептилий, которых кто-то из автоматчиков назвал диплодоками, покачивались на длинных шеях примерно в пятнадцати метрах над землей. Конунг, попивая кофе, заботливо налитый Фуксом из термоса, без особого интереса наблюдал, как ящеры срывают листья с верхних ветвей деревьев и неспешно их пережевывают. На Еуроде обитали чудища и пострашнее этих медлительных травоядных.

Позавтракав, конунг приказал сворачивать лагерь. «Еще немного, и Жарову конец!» – радовался он, ковыряя зубочисткой в зубах. Следовало отдать Горскому должное – он не жалел денег на дантистов. Он вообще следил за здоровьем и спортивной формой этого тела, как будто собирался жить вечно.

– Знаешь, Фукс, я не позволю этому русскому умереть просто так, без мучений, – конунг находился в отличном расположении духа и не сдержал порыва поболтать с коротышкой-доктором, который семенил рядом. – Когда я раскрошу все кости в его теле, он будет умолять, чтобы я с ним покончил!

– Это будет просто чудесно! – сказал Фукс, вытирая платком пот, который обильно катился по его лицу. Влажный и душный климат этого мира явно не очень ему подходил. – Мечтаю это поскорее увидеть, ваше величество!

– А еще можно для начала раздробить ему коленные чашечки. Думаю, такой… – конунг внезапно осекся. Он перестал чувствовать Жарова. Ощущал его с момента переселения в тело Горского, а теперь вдруг перестал.

Правитель Еурода остановился, а вместе с ним и весь отряд. Может, Макса сожрала какая-нибудь доисторическая тварь? Или он упал со скалы? Как иначе объяснить, что ментальная связь вдруг оборвалась?!

«Нет, не верю, – подумал конунг. – Это какой-то трюк. Жаров спрятался, вот и все. Сумел изолировать свои мозговые волны, поставил защиту. Не мог он просто так умереть, не дождавшись, пока я отомщу!»

Конунгу захотелось размозжить о стволы деревьев и камни парочку-другую сектантов, чтобы выпустить пар. Не стоило просто так разбрасываться слугами, они еще пригодятся. Заскрипев зубами от злости, правитель Еурода медленно выдохнул и произнес, обращаясь сразу ко всем:

– Планы меняются. Мы возвращаемся к пирамидам. Надо осмотреть их.

«Может, оно и к лучшему, – размышлял конунг, шагая в обратном направлении. – Русские где-то нашли растворитель плоти. Если есть один, найдутся и другие. Я вооружу отряд, и тогда уж никакая уловка Жарова не сработает!»

Сказать по правде, повелителя выродков немного тревожило, что его враг был не один. Возле Черного столба он смутно ощутил присутствие еще трех человек. Четверка бойцов – это все же серьезная сила, если речь шла об извечных противниках Еурода. А перестав чувствовать Жарова, конунг занервничал.

«Жаров хитрый и подлый. В отличие от меня, он понятия не имеет, что такое честный бой, – думал конунг, с тревогой вглядываясь в заросли. – Ему ничего не стоит выстрелить мне в спину!»

Как любой выродок, конунг привык полагаться на технологии. И, сказать по правде, растворитель плоти его немного напугал. Этот мир, похоже, скрывал множество тайн, и следовало разгадать их раньше, чем это сделает Жаров.

Отряд вернулся в долину, где располагался портал, многочисленные каменные развалины и несколько пирамид. Одна, самая большая, сохранилась лучше остальных. На ее вершине располагался металлический идол в виде трехглазой змеи. Чешуя монстра сверкала в лучах пирамидального солнца, словно его только вчера отлили из чистого золота – очередное доказательство, что цивилизация, обитавшая здесь, владела необычными технологиями.

– Туда, – скомандовал конунг, указав на статую.

Джунгли выглядели весьма обжитыми. То и дело попадались тропинки, ведущие в разных направлениях, и даже дороги, мощенные камнем. Отряд преодолел половину расстояния между порталом и пирамидой, когда один из сектантов (тощий тип, похожий на пронырливую крысу) приблизился к конунгу и с поклоном протянул ему стрелу с костяным наконечником и зеленым оперением:

– Повелитель, это торчало в дереве. Я думаю, мы можем встретить аборигенов.

– Мне нет дела до каких-то жалких дикарей, – поморщился конунг, не притронувшись к находке. – Увидите кого-то с луком, сразу стреляйте. Надо их распугать, чтобы не путались под ногами.

Когда отряд вышел, наконец, к пирамиде, конунг не без удивления увидел деревянные ворота, частокол и крытые пальмовыми листьями крыши хижин. Дикари построили деревню прямо у подножия древней пирамиды. Из-за ограды выглядывали аборигены – зубастые, трехглазые и вдобавок покрытые зелеными перьями. Появление чужаков моментально поставило деревню на уши – слышались хриплые, нечленораздельные выкрики, а спустя несколько секунд над джунглями зазвучала тревожная дробь варварских барабанов. Низкие удары отражались от каменной стены пирамиды, многократно повторяясь, так что десяток (а может, и меньше) барабанов звучали как целая сотня. Пернатые ящеры, охранявшие стену, натянули луки и, похоже, ждали команды, чтобы обстрелять чужаков. Конунг отдал приказ первым, и один из его слуг выпустил длинную очередь, поведя дулом «УЗИ» слева направо и обратно. Звук выстрелов заставил подняться в воздух ярких птиц и мелких крылатых ящеров. Несколько дикарей, сраженных пулями, попадали за стену, один повалился вперед и замер на частоколе, истекая темной кровью.

– За мной, – с этими словами конунг двинулся к воротам.

Он в очередной раз продемонстрировал телекинез, заставив створки с треском распахнуться. Он мог бы сделать это просто усилием воли, но для пущего эффекта взмахнул рукой, словно сделав магический пасс. Отряд вошел в деревню. Автоматчики дали еще несколько коротких очередей. Рапторы и без того в ужасе разбегались, и пули попадали им в спины, заставляя падать зубастыми мордами в пыль. Похожий на крысу сектант расстрелял кучку мелких динозавриков, которые испуганно жались к глинобитной стене хижины. При этом на его заостренном лице играла довольная улыбка. Отряд подошел к центру деревни, где на утоптанной площадке располагался круг из закопченных камней. Здесь же стояли ритуальные барабаны, вытесанные из цельных деревянных колод. В этот момент из-за угла хижины выскочил раптор в доспехах из грубой кожи и нашитой на нее крупной чешуи. В лапе у него была странная секира с металлической рукоятью и зеленым светящимся лезвием. Он взмахнул оружием, и крысоподобный сектант лишился обеих рук. Отрубленные кисти продолжали сжимать автомат, когда тот упал на землю. Покалеченный стрелок завопил, размахивая обрубками рук и обрызгивая кровью всех, кто находился поблизости, а раптор продвигался дальше, прямо к центру отряда. Похоже, он догадался, кто здесь главный, и решил устранить того, кто вел автоматчиков.

Еще двое сектантов пали под ударами светящейся секиры, когда конунг наконец взмахнул рукой. Тяжелый барабан поднялся в воздух, а потом, подобно гире, обрушился на раптора. Затрещали кости, брызнула кровь, цветом темнее, чем человеческая. Барабан снова поднялся над крышами хижин, опустился во второй раз, и кожаная мембрана отозвалась низким гудением. Так продолжалось опять и опять (конунг размахивал рукой как обезумевший дирижер), пока от велоцираптора не осталось только мокрое место.

Над деревней повисла давящая тишина – уцелевшие аборигены попрятались кто куда, и сектанты тоже молчали, впечатленные расправой. Тот, которому динозавр отрубил руки, лишился сознания и теперь лежал на земле, истекая кровью. Никто не спешил наложить ему жгут, включая Фукса, единственного врача в отряде.

Конунг отбросил упавшие на лоб волосы, поправил куртку и приблизился к месту, где пыльный грунт жадно впитывал кровь динозавра. Секира, только что рубившая живую плоть, была чистой. Повелитель выродков поднял оружие и с интересом осмотрел его со всех сторон. Полупрозрачное, словно голограмма, лезвие, похоже, являло собой плотное силовое поле.

В этот момент что-то негромко зашипело, и стены огромной пирамиды вспыхнули зеленым. Сходство с лезвием секиры было налицо.

– Что, сожри меня Мрак, это значит? – произнес конунг.

Глава 16

– А вот это действительно интересно, – сказал Макс, указав на пучок светящихся линий, который начинался под Змеиной пирамидой и расходился в разные стороны. – Под городом есть туннели. Раньше они связывали важные объекты в единый комплекс.

– Плохо, – произнес Кирилл. – Это значит, конунг сможет попасть в пирамиду, несмотря на силовое поле.

– Для этого он должен знать про эти туннели, – резонно заметил Максим, не отрывая взгляда от голограммы. – А он про них, к счастью, не знает. Смотрите, вот этот тянется далеко за пределы города.

Жаров отдал мысленную команду, и схема давно разрушенного города начала сжиматься. Теперь голограмма вмещала и его окрестности, близлежащие горы и несколько озер. Одна ровная линия тянулась далеко за пределы поселения, ниже уровня земли, связывая Змеиную пирамиду и какую-то маленькую постройку, расположенную среди скал.