Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 40)

– Нет, – покачал головой Жаров. – Живобой растворяет плоть, а не металл. Все, что он может, это подпортить киборгу шкуру. Ну и вообще, какой смысл конунгу ломать стража? Пока динозавр там ходит, я никуда не денусь из этого мира.

– Логично, – согласился Кирилл. – Значит, мы одни против конунга и его шайки. А я был настолько дальновиден, что захватил с собой только электрошокер.

– На данный момент все именно так, – подтвердил Макс, пристально глядя на детектива и оценивая его реакцию. – Расклад не в нашу пользу.

– Ну что ж… – Кирилл пожал плечами. – Слышали такую пословицу – «И один в поле воин, если он по-русски скроен»? А нас тут четверо. Будем драться!

С этими словами детектив вытянул над импровизированным столом правую руку. Первой на его кисть легла ладонь Киры, которая не сводила с друга детства восхищенного взгляда. После к общему рукопожатию присоединились Макс и Любава.

– Пятеррро, – недовольно проворчал Рыжий.

– Как мы могли забыть о тебе! – усмехнулся Жаров, потрепав котодлака по голове. – Ты тоже боец, никто не сомневается. И еще первым надерешь конунгу задницу.

– Он еще и считать умеет, – покачал головой Кирилл. – Никогда к этому не привыкну!

После того как друзья скрепили союз рукопожатием, Макс произнес:

– Есть один момент, который мы не обсудили. Конунг – телепат и явно чувствует меня на расстоянии. Помните, на Ведьминой поляне? Он знал, что я рядом и куда следует стрелять.

– Это значит, он может явиться прямо сюда? – Кира обеспокоенно взглянула на каменный коридор, ведущий из пещеры.

– Не думаю, – нахмурился Кирилл. – Мы много прошли за эту ночь и утро, а в таких вопросах расстояние наверняка играет роль.

– Не факт, – возразил Макс. – Думаю, конунг сунул свое поганое рыло в этот мир, потому что его вело чутье. А координаты, которые Горский купил у Аркадия Кузнецова, просто упростили ему задачу.

Друзья заволновались, но глава отряда поднял руки в успокаивающем жесте.

– Без паники! Когда змея цапнула меня за руку, я подключился… – Жаров на мгновение замолчал, пытаясь подобрать нужные, отражающие суть слова, – подключился к информационному полю, которое сообщило мне много полезного. Так вот, эта пещера – особенное, сакральное место. Пока я здесь, конунг меня не чувствует. Иначе бы нас уже штурмовали.

– Это и хорошо, и плохо, – сказал Кирилл. – Выходит, ты не можешь покинуть пещеру. И нас остается только трое.

– Вообще, мы только предполагаем, что конунг может отыскать Макса на расстоянии, – произнесла Кира. – Может, это и не так. Понимаю, принцип «надейся на лучшее, но готовься к худшему» никто не отменял. Но все же!

– Тогда, на поляне, конунг сказал, что чувствует Макса как магнит чувствует железо, – напомнила Любава. – Вроде все ясно.

– Тем не менее я соглашусь с Кирой, – сказал Жаров. – Мы просто строим теории, отталкиваясь от того, что знаем. Но и конунг не знает, какие козыри у нас на руках.

– А они у нас имеются? – поинтересовался Кирилл.

– Возможно, – с этими словами глава отряда извлек из кармана перстень, инкрустированный зеленым камнем. – Эта штука активирует Мракобой. И возможно, сгодится еще на что-нибудь. Прихватил во время нашей экскурсии в пирамиду, в качестве сувенира.

– Так, значит, надо уничтожить колечко, чтобы конунг до него не добрался, и дело с концом, – сказал Кирилл. – Как там в книжках поступают с опасными кольцами? Бросают в жерло вулкана?

– Ну, я бы не стал рассчитывать, что конунг не сумеет включить этот телик без пульта, – фыркнул Макс. – Может, это займет у него больше времени, но в том, что он разберется, не сомневайтесь. Зубами будет грызть установку, но запустит ее. Ради Мракобоя выродки готовы на все.

Друзья притихли, размышляя над словами Жарова. Тем временем он так и сяк покрутил перстень и наконец надел его на средний палец левой руки. В тот же миг камень часто замигал, как светодиод в гирлянде. В голове Макса возникло странное, не слишком приятное ощущение, как будто к различным участкам мозга прикасались холодные, неживые пальцы, исследуя его.

– Лучше сними это, – заволновалась Любава.

Проигнорировав совет, Максим потянулся к мерцающему камню указательным пальцем правой руки. В его голове прозвучал отчетливый голос, не мужской и не женский, а словно компьютерный: «Системы синхронизированы. Синхронизация на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Мозг оператора не полностью соответствует требованиям. Для корректной работы системы рекомендуется заменить оператора».

– Работай с тем, что есть, – пробормотал Макс и нажал на камень словно на кнопку.

В ту же секунду в полумраке пещеры вспыхнула объемная голограмма, состоящая из разноцветных линий и символов. Она исходила прямо из камня, как из линзы проектора.

– Это же змеиная пирамида! – воскликнула Любава, указывая в центр голограммы. – А это что за схемы?

– Это вся военная инфраструктура Города Тысячи Змей, – произнес Жаров. – Фортификация, системы обороны. После удара Мракобоя большая часть этого была разрушена и перестала работать. Ну и крылатые со своими бомбами тоже постарались.

– Это же не просто карта? – оживился Кирилл. – Ты можешь управлять тем, что еще работает?

Макс внимательно всмотрелся в голограмму. Он прекрасно понимал, что значит каждая линия, словно прочерченная лазерной указкой, и каждый значок. Его мозг действительно синхронизировался с кристаллическим компьютером, легко черпая из него информацию.

– При помощи этого можно управлять боевыми киборгами, – произнес Жаров, и в ту же секунду голограмма сменилась. Между каменным полом и потолком вспыхнули изображения сотни маленьких двуногих динозавриков. Графикой они почти не отличались от пиксельного ти-рекса, который обычно появляется в браузере, сигнализируя о перебоях с интернетом. Девяносто девять динозавриков (Максим знал, сколько их, не пересчитывая) мерцали красным, и только один ровно светился зеленым. – Хорошая новость. Ти-рекс, который охраняет Ведьмину поляну, – последний работающий экземпляр.

– Отключай его! – всплеснула руками Любава.

Макс сосредоточился на изображении динозаврика, и в голове снова зазвучал механический голос: «Уровень синхронизации с оператором на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Запрос недоступен».

– Заткнись уже, – бросил Макс.

– Это ты кому? – Любава вопросительно вскинула бровь.

– Голосу в голове, кому же еще. Он говорит, что ничего не выйдет. Уровень синхронизации не тот, видите ли!

– И что это значит?

– Думаю, то, что я не рептилия. И поэтому не могу дотянуться до всех нужных рычагов.

«Возможно, мозг оператора поврежден. Рекомендуется заменить оператора», – сообщил бесполый голос.

– Теперь голос говорит, что, возможно, мой мозг поврежден, – сообщил Макс.

– Кольцу, конечно, виднее. – Любава невинно захлопала ресницами. – Если с динозавром не получилось, попробуй включить что-нибудь еще. Что там у них до сих пор работает?

– Ага, какая-нибудь большая пушка пришлась бы весьма кстати, – заметил Кирилл. – Но я согласен и на отряд боевых диноботов.

Макс мысленным усилием листал пресеты, открывал и закрывал архивы с данными, и голограммы сменяли одна другую. Наконец в полумраке пещеры вспыхнуло объемное (и весьма подробное) изображение Змеиной пирамиды. Здесь отображался каждый проход и комната, многочисленные святилища, лаборатории, системы вентиляции и подземные ярусы, напичканные техникой. Змеиная пирамида являла собой симбиоз культового сооружения и научной лаборатории, где ученые трудились под неусыпным наблюдением жрецов, которые в иерархии велоцирапторов стояли куда выше. Большая часть внутренних систем храма горела красным, но только не Мракобой, обозначенный символом треугольника. Чертова машина, однажды разрушившая целый мир, прекрасно работала. Жаров мысленно пробежался по доступным настройкам, которые отвечали за оборону пирамиды, как незрячий человек скользит пальцами по шрифту Брайля. И один сегмент голограммы внезапно отозвался. Макс приложил немного волевого усилия, и лазерная проекция вспыхнула зеленым.

«Защитное поле активировано», – сообщил кибернетический голос.

– Выкуси, – процедил заклятый враг всех выродков.

– Дай угадаю, – сказала Любава, – это тоже адресовано голосу в голове?

– Нет, это адресовано конунгу, – сказал Жаров. – Я только что включил силовое поле вокруг Змеиной пирамиды. Теперь ему придется очень постараться, чтобы туда попасть.

Конунг не торопился. Он шел по следу проклятого русского, не слишком подгоняя своих людей. Куда спешить? Максим Жаров никуда не денется. Он устанет, остановится на привал, и вот тогда-то конунг и обрушит на него всю свою мощь. Не сектантов из «Золотого плуга», нет! Бывший правитель Еурода собирался справиться с врагом собственными руками (и, разумеется, новообретенными психическими силами). Так он отомстит и подведет черту под прошлой, связанной с Росью и Еуродом, жизнью. Только после этого можно будет строить будущее, добиваться влияния в новом мире.

«Еурода больше нет, – размышлял конунг, шагая в центре шеренги автоматчиков. – Ну и пусть его поглотит Мрак! Что значит мое прошлое, маленькое королевство в сравнении с тем, что станет принадлежать мне в будущем?!»

Он не сомневался, что в новом мире найдутся люди, которые с радостью поддержат нового диктатора. Такие всегда находились. Еще в машине, по пути к порталу, он немного порасспросил Фукса о политической ситуации в России и других странах. Украинские неонацисты проиграли очередную войну, но это ничего не значило. Они с радостью выползут из щелей, куда забились после поражения, и объединятся под новым знаменем, надо только кинуть клич. Конунг знал, откуда следует начинать свое восхождение к власти.