Обойдя загадочную машину, Жаров увидел, что с обратной стороны сплетающиеся трубки образуют нечто наподобие кресла с подлокотниками и высокой спинкой, украшенной мелкими кристаллами. Спинка изгибалась вперед и расширялась, подобно капюшону кобры. Глядя на это своеобразное макраме, Максим почему-то вспомнил поделки из капельниц, которые были популярны в СССР. Когда он учился в школе, это искусство давно отошло в прошлое, но в машине его отца, под зеркалом, долго болтался чертик, сплетенный из пластиковых трубочек. Капюшон кобры нависал над мумией, облаченной в золотистые доспехи.
От рептилии остались буквально кости и кожа, покрытая перьями; губы ссохлись, обнажив треугольные зубы. На черепе, закрывая все три глазницы, возлежал глухой шлем, соединенный с медной коброй при помощи все тех же трубок. Выглядело это так, словно ящер отправился к праотцам во время сеанса виртуальной реальности. Мертвую рептилию окутывало зеленоватое энергетическое поле, которое сжималось и расширялось в такт пульсации кристалла, который сейчас загораживала высокая спинка «трона».
– Милый, смотри. Там, на стене.
Любава указывала на фреску, расположенную напротив трона. На ней была довольно точно изображена машина, стоявшая в этом самом зале. В кресле сидел велоцираптор в доспехах, а его голову венчал шлем. Сама по себе картинка ничего не значила, а вот фон говорил о многом. На заднем плане изображалась планета, покрытая сетью черных трещин.
– Не нравятся мне эти комиксы, – пробормотал Макс.
– Сколько же он здесь просидел и почему его не похоронили? – спросила Любава.
– Не знаю, – отозвался Максим. – Возможно, с самого начала, когда…
Из полумрака донесся гортанный возглас, в котором явно смешались гнев и удивление. Жаров тут же развернулся на звук, и в темном проеме, расположенном прямо напротив трона, увидел раптора. Облаченный в нечто наподобие пончо и увешанный костяными побрякушками, он опирался на посох. Любава взяла змеепоклонника на мушку и ровным голосом произнесла:
– Ни с места. Положи посох на пол и подними руки.
Макс не сразу осознал, что его жена использовала безмолвную речь. Губы девушки не шевельнулись, когда она добавила:
– Поторопись, иначе я спущу курок.
Похоже, шаман прекрасно понял мысль, которую пыталась донести до него воительница росичей. Он медленно наклонился и положил палку, увенчанную треугольным кристаллом, на пол.
– Вам отсюда никогда не выбраться, пришельцы из-за Грани. Вы умрете в мучениях. А ваши души пожрет Великий Сет, – прозвучало в голове у Макса.
Будучи по образованию технарем, а не гуманитарием, он все же помнил, что Сетом древние египтяне называли божество, олицетворявшее зло и хаос. И, кажется, этот малоприятный персонаж имел какое-то отношение к змеям.
– Боюсь, ваш Сет нами подавится, – произнес Макс на безмолвной речи, которую освоил еще в Роси. – А теперь, товарищ жрец, слушай внимательно. Нам нужно от тебя только одно. Чтобы ты пошел с нами к Черным Камням и отключил механического ящера, который охраняет поляну. После этого мы тихо-мирно уйдем за Грань и даже оставим вам Живобой.
– С чего бы мне вам помогать? – все три глаза рептилии презрительно сощурились. – Назови хоть одну причину!
Язык аборигенов состоял из резких щелкающих согласных, шипения и рычания. Но в безмолвной речи Максим воспринимал не слова как таковые, а скорее мыслеформы, наполненные визуальными образами. Все это каким-то чудесным образом складывалось в осмысленные предложения. Сейчас лидер отряда безразлично пожал плечами и сформировал в голове очередную фразу-образ:
– Ты можешь отказаться. И превратиться в кучу гниющей плоти. А мы найдем кого-нибудь другого, посговорчивее.
Жрец недовольно покосился на Живобой. Похоже, он все же не торопился в объятия столь почитаемого им Сета.
– Ладно. Я пойду с вами. Но не потому, что боюсь за свою жизнь. А потому, что уверен – вам не выбраться из деревни. Вас убьют, едва мы выйдем из святилища. Имейте в виду, я послал страже сигнал тревоги, как только заметил вас двоих! С моим жезлом это делается за мгновение!
Охрана поселения, по мнению Макса, была поставлена так себе, на троечку. Чтобы добраться до центра пирамиды, им не пришлось преодолевать высокие стены и прорубаться через полчища врагов, хватило снять двух обленившихся стражников. Уверенный, что, говоря про сигнал тревоги, колдун блефовал, молодой человек произнес:
– Ну, это мы еще поглядим. А пока подтолкни-ка сюда эту палку. Я сам ее понесу.
Жрец не стал возражать и пнул жезл когтистой лапой. Макс наклонился, чтобы его подобрать, когда ящер что-то выкрикнул и резко хлопнул в ладоши. Тут же кристалл-набалдашник полыхнул зеленым.
Это напоминало порыв тугого ветра, ударивший в корпус и лицо. Навершие посоха выплюнуло импульс, похожий на силовое поле, и Макса отшвырнуло к подножию трона. Секунда – и он провалился в пульсирующее свечение, которое окутывало мумию. Перед глазами закрутилось, фрески смазались, и зал перестал существовать.
Снаружи пирамиды гремели взрывы. Крылатые тени сновали в небе, обрушивая на город тонны взрывчатки. Круглые металлические цилиндры сыпались на крыши дворцов, храмов, лабораторий, исследовательских центров, подобно граду. И каждый нес разрушение и смерть.
Генерал Д̓Хол-К̓Наб – главнокомандующий обороной Города Тысячи Змей – знал, что Пирамида Сета продержится еще какое-то время. И дело даже не в толстых каменных стенах, возведенных столетия назад. Мощные кристаллические генераторы, скрытые глубоко под пирамидой, поддерживали силовое поле, которое окутывало здание. У генерала К̓Наба имелся пульт дистанционного управления в виде перстня с камнем. Благодаря ему он и смог попасть в пирамиду, где стояло запретное оружие, Мракобой. И при помощи этого же самого кольца собирался активировать чудовищное оружие.
Прогремел взрыв, и с потолка посыпалась пыль пополам с мелкими камнями. Наука Крылатых безнадежно отстала от науки двуногих ящеров, которые называли себя Детьми Великого Сета. Существа, атаковавшие Город Тысячи Змей, не умели создавать сложные машины, сочетавшие в себе механические части и живую плоть, мало что понимали в химии, физике и тем более генной инженерии. В обозримом будущем они не имели шанса проникнуть в тайны квантовой механики и устройства вселенной. Тем более Крылатые не умели выращивать кристаллы, которые производили энергию буквально из ничего (на самом деле высасывали ее из иного измерения). Но Крылатых было много, очень много. И они умели добывать полезные ископаемые, худо-бедно обрабатывать металл и, что самое неприятное, делать мощную взрывчатку. А еще враги Двуногих изобрели примитивное оружие, называемое огнебоем. Взрывчатый порошок, который состоял из селитры, древесного угля и серы, упаковывался в медную капсулу, а капсула помещалась в стальную трубку. Когда по капсуле ударял спусковой механизм, порошок загорался и образовавшийся газ выталкивал из трубки тяжелую свинцовую пулю. Варварство и дикость, но, Великий Сет! – это работало! Работало ничуть не хуже сложных кристаллических ружей, которые разрушали белковые цепочки, уничтожая живую плоть.
Генерал Д̓Хол-К̓Наб миновал короткий коридор, ведущий внутрь пирамиды. По святилищу Сета метались ученые. Слышались команды и выкрики, четверо ящеров, облаченных в хламиды ученых, катили к выходу платформу, густо утыканную длинными кристаллами. Видимо, экспериментальное оружие, которое не успело поступить в массовое производство. Генерал знал, что все это бесполезно. Крылатые уже стерли с лица Земли большинство городов и поселений Двуногих, разрушили заводы и все до единой фермы по выращиванию кристаллов. Город Тысячи Змей, научный, культурный и религиозный центр, оставался последним оплотом цивилизации. Но и он готов был пасть.
Все, что могли сделать Дети Великого Сета – привести в действие оружие возмездия. Использовать Мракобой, о котором велось столько дискуссий на военных советах и заседаниях штабов. Ученые, создавшие эту машину, предостерегали о кошмарных последствиях, к которым могла привести ее активация. Якобы Мракобой мог разрушить саму ткань реальности. И что предсказать эффект удара на сто процентов не представлялось возможным. Генерал не думал, что умники из пирамиды сгущали краски. Но считал, что сейчас, когда война была практически проиграна, это уже не имело значения. Если его народу все равно суждено сгинуть в пасти Великого Сета, хорошо бы прихватить с собой Крылатых, которые уже праздновали победу!
На мгновение задержавшись возле изваяния Сета и по привычке вознеся ему короткую молитву, Д̓Хол-К̓Наб двинулся вглубь пирамиды. По галерее Богов и Духов, которая вела в главный зал, носились ученые и офицеры. Звучали приказы и грубая брань. Как будто эта бестолковая суета могла остановить поток огня, лившийся на город. Кто-то сшиб курильницу, установленную возле изваяния одного из сотни божков, которым поклонялись Дети Великого Сета. Генерал поставил ее на место и неторопливым, уверенным шагом вошел в зал, где располагался Мракобой.
Д̓Хол-К̓Наб знал, как активировать зловещий аппарат. Главный инженер-физик, разработавший Мракобой, вручил генералу пульт управления в виде кольца. Само собой, нехотя и после определенного давления. На последнем военном совете Д̓Хол-К̓Наб так и не получил добро на использование Мракобоя и решил взять дело в свои руки. Военные сомневались и медлили, хотя Крылатые уже практически взяли их за горло. Инженер, заикаясь и роняя перья от испуга, предупредил, что первой жертвой машины станет тот, кто попытается ее включить. Что его нервная система перегорит, словно проводка. Но генерал считал, что это вполне приемлемый исход. Лучше умереть так, чем стать рабом существ, которых он считал низшим классом, недоразумением эволюции.
