Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 25)
Когда они собирались с Иркой, чтобы посмотреть очередной голливудский фильм на заезженной VHS-кассете, Славик болел за хороших парней – честных полицейских, федеральных агентов, благородных бойцов кунг-фу, побеждавших благодаря дружбе и вере в высокие идеалы. Мальчишка, который искренне радовался, когда Жан-Клод Ван Дамм, Брюс Уиллис или Черепашки-ниндзя укладывали на лопатки плохишей, не мог вырасти таким подлым, испорченным человеком. Это был просто страшный сон.
Славик отбросил промокшее одеяло и встал с кровати. Его комната была далека от идеальной берлоги, какой ее может представить тринадцатилетний пацан. Выгоревшие бумажные обои, расшатанная советская мебель, пыльный ковер на полу и лампочка без абажура вместо люстры. На столе, за которым Славик делал уроки, кроме учебников и тетрадей располагалась крепость из спичечных коробков. Там обитал небольшой отряд роботов, а главным был робот-киборг, с крюком вместо руки и головой лиса. Над кроватью висели плакаты с голливудскими актерами, культуристами и воинами-ниндзя, а дверцу шкафа украшал календарь с символом 1994 года – собакой.
У Славика имелось не так уж много вещей, которыми он дорожил. К таковым относился большой плакат с Арнольдом Шварценеггером в роли Терминатора, который ему подарила Ирка на прошлый день рождения. И, конечно, пластмассовые фигурки роботов со звериными головами, популярные у всех без исключения пацанов, чьи школьные годы пришлись на девяностые. Другие дети покупали роботов в киосках «Союзпечать» или на рыночных лотках, но Славик не мог позволить себе такую роскошь. Своих киборгов он находил в песочницах, на улице, либо потихоньку воровал у одноклассников.
Еще к ценностям относилась впечатляющая коллекция пивных банок и пачек из-под сигарет, расставленная на подоконнике. Новые экземпляры коллекции появлялись из мусорных контейнеров. Славик и его лучшая подруга Ира совершали регулярные рейды по всем окрестным мусоркам в поисках чего-нибудь интересного. Иногда им попадались настоящие сокровища – фигурки из «Киндер-сюрприза», поломанные игрушки, бутылки, которые можно было сдать в пункте приема стеклотары. Вячеслав Горский (тот, другой, из ночного кошмара) скорее застрелился бы, чем признал, что в девяностые лазил по мусорным контейнерам в поисках пустых бутылок. Но Слава проснулся с ощущением, что человек, которого он увидел во сне, – крайне мерзкий тип, который всю жизнь пытался выдавать себя за кого-то другого.
Отопительный сезон еще не начался, и от стен тянуло прохладой, как будто осень являлась не временем года, а загадочной субстанцией, способной просачиваться сквозь бетон и оконные стекла. Пропотевшая футболка неприятно охлаждала тело, и Славик стянул ее через голову. Он был тощим, маленьким и слабым – полной противоположностью качков, что наблюдали за ним с плакатов. Самый слабый и маленький среди одноклассников, Слава Горский так и не завел друзей в школе или во дворе. Единственной его подругой была Ирка, одногодка и соседка по лестничной клетке. Она сильно заикалась и смотрела на мир так, словно играла роль Красной Шапочки, живущей среди голодных волков. В какой-то степени так оно и было. Ирку задирали в школе ничуть не меньше Славика, издевались над ее заиканием и давали обидные прозвища.
Мальчишка оделся и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в прихожую. Из соседней комнаты доносился храп отчима. Вчера он пришел пьяный, добавил за ужином и снова стукнул маму. Не сильно, ничего такого, как в прошлом месяце, когда ее увезли на «Скорой помощи». Врачей вызвала бабушка Иры, в прошлом директор средней школы. Годы согнули ее тело, но не характер, и она ничуть не боялась живущего по соседству дебошира.
Сегодня было воскресенье, и Славик собирался выскользнуть из квартиры, пока все спят. Похмелье делало отчима злым, и мальчишка не хотел снова попасть под горячую руку. Заглянув на кухню, он сделал себе бутерброд из того, что нашел на столе. Новый муж мамы («мечта любой женщины», как ехидно говорила про него Иркина бабушка) вырубился раньше, чем успел оприходовать всю закуску, и кроме подсохшего хлеба Славику досталась заветревшаяся докторская колбаса и соленые огурцы. Когда, на ходу откусывая от бутерброда, он вышел на провонявшую кошками лестничную клетку, из соседней двери выглянула Ирка. Видимо, уже некоторое время ждала его.
– П-привет, М – Мерфи, – негромко произнесла она.
– Привет, Льюис, – отозвался Славик.
Они стали называть так друг друга после того, как посмотрели фильм «Робокоп». Офицер Энн Льюис – так звали верную напарницу робота-полицейского, Алекса Мерфи.
– К-к-куда собрался? Можно с тобой?
Разговаривая со Славиком, Ирка почти не заикалась, а иногда начинала говорить совершенно ровно, без раздражающих запинок. В классе же ее речь напоминала заевшую пластинку.
– Конечно, идем. Можно к стадиону сходить или еще куда-нибудь.
Ирка не заставила себя ждать – она уже была в кроссовках и держала в руках нейлоновую курточку.
Друзья, как правило, гуляли там, где шанс встретить кого-нибудь из сверстников сводился к минимуму. Опасность представляли не только шайки гопников. Если знать, где обычно ошивается гопота (район автовокзала, вещевого рынка и еще несколько подобных мест), таких неприятных встреч можно было избегать месяцами. Опасность, прежде всего, исходила от знакомых пацанов со двора и из школы. Они дразнили и задирали Славика не только потому, что ему не хватало силы и роста, но и потому, что он дружил с девчонкой-заикой. Так, во всяком случае, считал Славик. В глубине души он стеснялся своей лучшей подруги.
Ирка, правда, была другого мнения: «Они дразнят тебя не потому, что считают слабым. Они думают, что ты трусливый».
Славик не соглашался с девочкой, которая, несмотря на свой запуганный (а порой и вовсе пришибленный) вид, умела быть раздражающе прямолинейной. В такие моменты она напоминала собственную бабушку.
«Я убегаю и прячусь не потому, что боюсь! – возражал Славик. – Просто их больше!»
Ирка сказала, что понимает это и не считает Славика трусом.
– Я з-з-знаю, что ты не такой. Иначе я бы с тобой не д-дружила. Просто сейчас все сложилось против нас, и надо немного потерпеть. Если понадобится, ты сможешь меня защитить.
Слава Горский в этом сильно сомневался. Для него оставалось загадкой, почему Ирка дружила с таким слабаком и лохом, как он. Вероятно, потому что тоже была лохушкой. Сам-то он имел определенные выгоды от дружбы с соседской девочкой-заикой. У нее можно было отсидеться, пока отчим буянил – это раз. Второе, у Иркиной бабушки имелся видик и много кассет с боевиками и мультиками. Третье – подруга часто делала ему неожиданные подарки и маленькие приятные сюрпризы. Как-то Славик подсчитал, что на шоколадные яйца и жвачку, которые оседали в его карманах, у нее уходили едва ли не все деньги, вырученные за пустые бутылки. Дружить с Иркой было выгодно.
Едва Славик подумал об этом, перед его мысленным взором вспыхнул образ – светловолосый мужчина в странном балахоне, расшитом какими-то символами. Это был он сам, но взрослый.
– Мерфи, т-ты чего?
Славик осознал, что стоит посреди лестничного пролета и смотрит в пустоту, уронив челюсть, словно умственно отсталый. Несмотря на прохладу, по его виску скатилась горячая капля пота.
– Н-н… – сообразив, что сам начал заикаться, мальчишка взял себя в руки и смог закончить фразу. – Ничего, просто внезапно вспомнил страшный сон.
Друзья продолжили спускаться по лестнице. Ира осторожно взяла Славика за руку и спросила:
– Расскажи, что тебе приснилось.
– Мне приснилась вся моя жизнь, – нехотя произнес парнишка. – Как я вырос, стал бизнесменом и даже миллионером. Я как будто по-настоящему прожил целую жизнь, год за годом, а потом вдруг проснулся и снова оказался в девяносто четвертом.
– Вроде бы н-не очень страшно…
Славик мог бы сказать, что проснулся с чувством глубочайшего отвращения к самому себе и что именно это пугало сильнее всего, но не стал.
– В конце я умер.
– Как именно?
– Я по дурости перелил себе кровь мертвеца. Это был король из другой реальности, и я купил его тело за огромные деньги. Думал, что получу силы, ну знаешь, как у Супермена в комиксах.
Ирка закивала, взволнованно заглядывая Славику в глаза.
– А вместо этого этот король захватил мое тело. Это было страшно. Ощущение, что в твоей голове поселился кто-то другой.
Дети вышли из подъезда. Над землей висел легкий туман, силуэты детских горок и качелей напоминали скелеты древних ящеров, застывших посреди двора.
– Это просто сон, – сказала Ира. – Забудь.
– Ага. Только знаешь, – Славик огляделся по сторонам, – у меня теперь такое странное чувство… ну, как будто все это со мной уже было.
– Д-д-дежавю, – подсказала девочка. – У меня тоже такое бывает. Не обращай внимания.
Друзья отправились к стадиону, побродили в тени трибун, заглянули в пару-тройку мусорных контейнеров, но безрезультатно. В такой ранний час близлежащие магазины и кафешки еще не успели сбросить накопившийся мусор. Неприятность поджидала парочку возле замшелых бетонных плит, что громоздились на одном из пустырей. В такой час здесь, как правило, никого не было, а вот по вечерам собирались алкаши из всех соседских многоэтажек. Бывало, они бросали пустые бутылки, которые доставались расторопным подросткам. Славика внезапно посетило дежавю. Он понял