Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 7)

Впрочем, майору кос-спецназа деятельность самого ЦЭАР была до лампочки. Главное, что Олеандра почувствовала вкус к жизни после всех страшных событий с захватом её Гюлербеем и ко всему относилась с замечательной восторженной наивностью.

Вообще-то, гуляли они по парку возле дома не часто. Служба в Центре экспериментального космического оперирования не оставляла Лихову ни одной свободной минутки, и по утрам, чтобы активировать организм, он вместо утренней гимнастики чаще прибегал к пятиминутным аватар-прогулкам в виртуале, включая личный роблокс, разворачивающий гарнитуры цифровой реальности. Долгая практика осознанности виртуала и способность подключаться к компьютерам напрямую, без клавиатур, позволяла ему обеспечивать должный уровень физической активности, стимуляции и симуляции. Он и Олеандру обучил этой практике совместимости реального с нереальным, в результате чего они могли поддерживать «запутанную» пси-связь меж собой, даже находясь на разных планетах.

Так как двадцать первое ноября выпало на субботу, после прогулки пара собиралась слетать в Белгород позавтракать, и в этот момент Антону позвонил приятель Марцин Паровски, начальник отдела Дубненского института ксенолингвистики.

– Привет, Антоша, – сказал появившийся в фокусе альпин-рации белоголовый лингвист; видел его только Лихов, поскольку мобильный чип воссоздавал облик абонента прямо в мозгу. – Знаешь, что мы обнаружили в Реестре?

– Библиотеку Ивана Грозного, – пошутил Лихов.

– Один файл содержит интересное упоминание о существовании Зародыша Жизни, а находится он возле какой-то из звёзд Щита.

– Давай поговорим об этом вечером, мы гуляем.

– Так ты ещё не знаешь о своём назначении?

Антон покосился на раскрасневшуюся Олеандру, пытавшуюся слепить снежок.

– Сообщили.

– Рад?

Антон пожал плечами. Речь шла о новом задании, которое ему предстояло выполнять начиная с сегодняшней ночи.

– Обычная работа.

– Ну не такая уж обычная, в Щите действительно запрятана какая-то тайна. Время у тебя есть?

– До шести часов я абсолютно свободен. Потом сбор в Плесецке.

– У меня для тебя два сюрприза, хочешь, обрадую?

– Целых два? Не слишком ли много?

– Подскакивай ко мне в Дубну, покажу.

– Сбрось на скан.

– Нет, дружище, это надо видеть.

Антон постарался спрятать досаду.

– Хорошо, приеду с Олей через час.

– Жду. – Изображение ксенолингвиста пропало.

Олеандра наконец слепила снежок, запустила в него, и Антон нарочито подставил голову. Снег рассыпался, попал за воротник куртки, и Олеандра прижала ладошку ко рту.

– Ой! Прости!

Он со смехом подскочил к ней, обнял, покрыл лицо девушки поцелуями, закружил.

– Всё отлично, миссис Перес, кидаешь снежки так, словно здесь и родилась.

– Я теперь не Перес, а Лихова.

– Чему я очень рад! Мне позвонил друг, а так как делать нам нечего до самого отлёта, полетим к нему. Он обещал показать аж целых два сюрприза.

– Как скажете, товарисч Лихов!

– Не товарищ, а муж!

Она засмеялась, и, обнявшись, они зашагали к дому.

Институт ксенологии и инопланетных культур в Дубне занимал два здания на берегу реки Тоенки. В одном располагался мощный гиперслоппер Светогор (искин на основе квантовых компьютеров), во втором – собственно аналитический центр, обрабатывающий все потоки данных, поступавших от разведслужб и специальных учреждений, в том числе по защите информации.

Отдел, трудившийся над расшифровкой Реестра Мёртвой Руки, добытого Копуном, занимал левое крыло второго этажа здания, формой напоминающего морскую волну. Марцин, одетый в серо-жёлтый уник офисного класса, встретил гостей в зале метро под зданием, с восторгом полюбовался Олеандрой, галантно поцеловал ей руку и повёл пару на второй этаж.

Антон уже наведывался к мудрецам ксенолингвистики во времена присутствия на Земле Дарислава Волкова и не заметил в интерьере лаборатории никаких изменений. Здесь у шести виомов по-прежнему работали шесть операторов разных научных школ, не считая Паровски, а цифранж помещения, занимавшего площадь около восьмидесяти квадратных метров, выбирался на рабочий день (ночь) хозяином комплекса. На сей раз лингвисты работали в «настоящем ледяном гроте», подобном тем, что были найдены подо льдами Антарктиды. Слов нет, зрелище великолепное, и Олеандра, не ожидавшая увидеть такой пейзаж, залипла на нём, с интересом разглядывая сверкающие наплывы, откосы, сталактиты и сталагмиты.

Марцин подвёл гостя к своему рабочему модулю, связывающему его со многими институтами ксенологии и археологии и создающему по воле владельца любой уголок Солнечной системы.

– Садись.

Антон послушно занял его место.

– Подключайся.

– Разве твой софт не настроен на персон-аккаунт? – Имелось в виду, что операционный комплекс подключён к пси-матрице владельца.

– Я настроил его на тебя. Смотри файл «Щит».

Антон мысленно развернул файл и несколько минут изучал содержащиеся в нём сведения. Потом вскинул глаза на Паровски, наблюдавшего за ним со снисходительностью старшего брата.

– Проверено?

– Насколько это возможно.

– О чём вы? – полюбопытствовала Олеандра, перестав озираться.

– В созвездии Щита происходит что-то странное. В Реестре Копуна обнаружено упоминание, что в одной из двух систем созвездия таится некий Зародыш Жизни, но что это такое, никто не знает.

– Матрица Жизни, – веско произнёс Марцин. – Так мы восприняли ментальное насыщение пакета.

– Что это значит?

– В найденном файле упоминается некий прорыв в нашу Вселенную информационной ДНК прежней материальной системы, которая и породила Большой Взрыв. Но об этом нам лучше поговорить без спешки. Главное, что в Щите торчит это самое Нечто, Зародыш или Матрица, название не важно, и ты можешь его отыскать.

– У тебя слишком хорошее мнение обо мне.

– Но ведь ты летишь в этот радиант? Вот тебе и флаг в руки!

– Спасибо.

– Не за что, – расшаркался Марцин, не забывая поглядывать на Олеандру, безупречная и при этом «не дополненная биотехнологиями» красота которой действовала на него возбуждающе.

Впрочем, в этом он был не одинок, о чём мимолётно (и с удовольствием) подумал Антон: все мужчины-операторы лаборатории (их было четверо) посматривали на гостью, забывая о работе.

– А теперь ещё сюрприз. – Марцин вытащил из ящика операционного стола сверкнувший платиной предмет, подал Антону. – Не урони!

Лихов действительно едва не выронил необычной формы статуэтку, весившую по крайней мере килограммов пять.

– Оп! Что это?!

– Покрути.

Антон со всех сторон рассмотрел статуэтку, больше всего напоминавшую карикатуру на толстопузого монгольского божка и одновременно похожую на лягушку, хвостик которой заканчивался настоящим скорпионьим жалом. При повороте на живот этот острый крючок опускался, словно лягушкоскорпион оживал и обрушивал жало вниз. Антон едва успел отклонить большой палец, чтобы жало не пронзило его насквозь.

– Это что ещё за кошмар?!

– Моя сестра работает в археобанке в Братиславе, и ей подарили несколько вещиц, изъятых у чёрных археологов, которые, кстати, привезли клад артефактов с планет Щита. Несколько таких мелких скульптурок словенцы умудрились оставить себе.

Антон недоверчиво покачал головой.

– Это же вещдоки, каким образом твоим словенцам удалось изъять их у археоворюг и у полицейских?

– Человеческий фактор! – весело ухмыльнулся Паровски.

– Странная штуковина.