Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 6)

– Не обращайте внимания, Номгон Номгоевич, – сказал Шаргин, пряча улыбку. Мы вас поняли, и я согласен с предложением.

– Кого вы планируете направить к Щиту? – поинтересовался Рогоз.

– Майора Антона Лихова. Он очень хорошо зарекомендовал себя в последнем рейде к Стене Геркулеса и способен принимать правильные решения в экстремальных ситуациях. Корвет «Поиск» прошёл полную технодоработку, получил дополнительные защитные комплексы и ИИ-системы обработки данных. Кстати, за тот рейд Лихов награждён орденом «Звезда» с мечами.

– Прошли слухи, – Ркацители изобразил лукавую ухмылку, – что Лихов живёт с изменённой по имени Олеандра.

– Совершенно верно, – кивнул молчаливый и замкнутый для не знающих его людей Головин, кос-полковник Коскона, командир спецподразделения «Барс», в котором служил и Лихов. – Это Олеандра Перес, испанка, генетически модифицированный человек, которую он спас во время рейда от посягательств Алилайи Гюлербея, чёрного археолога, охотника за боевыми роботами.

По лицам служащих России на высоких постах людей промелькнули скрытые и не очень улыбки. Все помнили историю со спасением пленников Гюлербея, которому помогал полковник Погранслужбы Владизем Долгий, но не все знали продолжение истории.

– И как они… живут? – поинтересовался Рогоз, внезапно проявив интерес к этой скользкой теме и отвлёкшись от переговоров со своим терафимом.

– Насколько мне известно, нормально живут, – ответил Головин под смех коллег. – Она может иметь детей, как, впрочем, и все изменённые, и, по-моему, даже планирует ребёнка. Не из колбы.

Последняя реплика снова вызвала смех.

В двадцать втором веке впервые после кризиса с падением рождаемости в середине двадцать первого столетия (из-за повсеместного внедрения идеи чайлдфри, то есть нежелания иметь детей, численность населения Земли уменьшилась до рекордных восьми миллиардов), индекс рождаемости пошёл вверх, а иметь детей стало модно, тем более что служб по уходу за ними было предостаточно. К воспитанию подключились ИИ-системы, внедряемые во все сферы жизни человечества. Хотя не всегда этот опыт был позитивен. Смеялись же руководители тревожных служб по причине скользкого характера: интимные отношения с роботами давно стали нормой жизни, особенно для тех, кто не мог найти себе «живого» партнёра.

– Кто назначен начальником научной группы? – спросил Рогоз.

– Бартош Сталик. Лихов ходил с ним дважды, и никаких трений у них не возникало.

– Капитан корвета Голенев?

– Виктор Голенев перешёл на фрегат «Енисей», на его место назначен Артур Войсковый. Он входил в состав экипажа «Поиска» в роли бортинжа, но до этого командовал солнцеходом и СПАС-платформой.

– Полёт очень важен и рискован, – сказал Рубин. – Нужен очень опытный командир корвета. Боюсь, ваш протеже не справится.

– Остальные супера в походах, – сухо сказал Головин. – И Войсковый справится!

– А где Бугров?

– Виталий Семёнович увёл крейсер «Дерзкий» к Ланиакее. Из кольца-портала в Тьмир просочился странный сигнал, пока не поддающийся расшифровке. А вы знаете, что по Тьмиру гуляют очень нужные нам персоны, Копун со своей пассией и полковник Волков с женой Дианой.

– Может, они и послали записку?

– ИИ-психоники смогли определить степень тревожности сигнала, близкую к пределу Роршаха. Это порог применения ВВУ галактического масштаба, и мы должны отреагировать. Бугров сообщил, что послал через портал в Тьмир два катера-беспилотника с искинами, ждёт возвращения.

– Хотелось бы обсудить…

– Коллеги, не расплывайтесь мыслию по древу, – поморщился Шаргин. – Проблем много, но мы не в состоянии решать сразу все.

– Копун нам здорово бы пригодился, – сказал Рогоз. – Да и с Шапиро хотелось поработать. – Он ведь тоже в Тьмире ошивается?

Рубин фыркнул.

– Ошивается?

Рогоз равнодушно пожал плечами.

– Всеволод Шапиро остался со своей подругой в замке Драконов, – сказал Головин. – Вместе с Волковыми.

– Какого рожна они так рискуют? Случись что, они так и останутся в тёмной вселенной!

– Значит, они уверены, что ничего не случится, – усмехнулся Головин, заставив улыбнуться слушателей. О возможностях бывшего Вестника Апокалипсиса знал едва ли не каждый космоплаватель, а его «божественные» знания стали притчей во языцех.

– Итак, джентльмены, констатируем. – Шаргин развернул виом так, чтобы был виден корабль. – Старт «Поиска» назначен на завтрашнее утро. Сбор экипажа и научной группы – сегодня вечером. Номгон Номгонович, вам поручен инструктаж, побеспокойтесь о проведении. Лучше сделать это здесь, на космодроме. Марцин, соберите все данные о Щите, какие найдены в Реестре, и представьте Номгону Номгоновичу до инструктажа.

– Слушаюсь! – подскочил Марцин.

– Савелий Альбинович, найдите ход для Бугрова, чтобы помочь ему вызвать Копуна и остальных посланцев в Тьмир.

– В смысле, разработать программу контакта с порталом Драконов?

– Вы очень хорошо схватываете суть проблемы. В вашем распоряжении группа ксенологов Бортника.

– Слушаюсь.

– Велиарий Анатольевич, поработайте с Лиховым. Нам нужно быть абсолютно уверенными в благополучном завершении миссии и при этом постараться не зацепить паучью сеть спящих джиннов и других киллерботов Древних, что до сих пор прячутся в тюрьмах или на базах. Как говорится, не буди лихо, пока спит тихо. Заполучи нынешние чёрные копатели робота, как это уже случалось, не миновать новой галактической войны.

– Антон справится, но я поговорю.

– Выделите ему лучших ваших оперов.

– У него свой выбор, и он ещё ни разу не ошибся.

– Проконтролируйте.

– Хорошо.

– В таком случае, товарищи генералы, адмиралы, полковники и решальщики, с Богом!

Глава 3. Источник невозможного

Утром двадцать первого ноября под Белгородом выпал первый снег, и Антон с Олеандрой с удовольствием прогулялись по усыпанным снежком аллеям старого парка. Он был посажен почти сто лет назад на месте сражений российских солдат с украинскими нацистами, когда те в две тысячи двадцать четвёртом году осмелились атаковать южное российское пограничье.

Благодаря потере деревьями листвы лес просматривался до стометровых глубин, и образовался великолепный графический пейзаж: на белом покрывале – частокол чёрных и коричневых стволов, кое-где перемежавшийся белыми берёзовыми линиями.

Испанка, и она же метаморф по рождению, не имеющая определённых биологических родителей, быстро привыкла к жизни в российской глубинке. Родители Антона предложили паре поселиться в посёлке Нелидово в пяти километрах от Белгорода, сами переехали к родичам старшего Лихова в Гомель, и теперь молодые, совершив обряд венчания (настояла мама Антона), жили в небольшом деревянном коттеджике, имеющем полтора этажа и четыре комнатки, не считая светлицы и кухни.

Прошло два месяца после возвращения корвета «Поиск» из экспедиции к изумительному «хвосту артефактов» в созвездии Павлина, где столкнулись интересы российских космолётчиков, чакистов (служащих ЧАК – частных археологических компаний), роботов Древних и строителей системы звёзд и планет, покинутых во время всегалактической войны. За это время Антон успел смотаться к Великой Стене Геркулеса, где была обнаружена разрушенная почти полностью база джиннов, а Олеандра устроилась на работу в ЦЭАР – Центр эффективного альтруизма России, расположенный в Екатеринбурге на месте бывшего Ельцинцентра ещё в две тысячи двадцать восьмом году и проработавший ровно девяносто пять лет.

Разумеется, смена вывески – Ельцинцентр на Центр эффективного альтруизма – вовсе не означала смену стратегии тех, кто стоял за созданием таких Е-центров по всей России. Заявив о развитии движения «эффективных западных альтруистов», возникшего, естественно, в Оксфорде под эгидой британской разведки, создатели памятника «величайшему президенту всех времён и народов» Ельцину (а на самом деле – рушителю могучей империи, проклятому навеки преданными им соратниками и жителями страны) не успокоились и ещё долго пытались влиять на умы россиян ложной историей «божественного политика». Лишь ближе к середине двадцать первого века пятая либеральная колонна внутренних врагов России была побеждена, и Центр преобразился. Теперь это был своеобразный музей и институт политики, на всех уровнях просвещавший молодёжь о пути России в мире вечно воюющего с ней Запада.

Антон никогда прежде не интересовался внутриполитическими дрязгами родного государства, поэтому с интересом следил за изменением мировоззрения испанки, воспринимающей западный образ жизни как нечто вечное и незыблемое. К счастью, никаких политических или социальных пристрастий у дважды мисс Вселенной не было, и она легко вжилась в бытие страны и народа, о котором знала лишь по пропаганде давно деградировавшего населения Европы и Северной Америки.

После того как отец Антона вдруг предложил будущей невестке помочь с устройством социального статуса и развернул веер специальностей, где она могла бы стать полезной обществу, Олеандра сама выбрала ЦЭАР. И после короткого невербального обучения: нейрокортикальное нелинейное программирование, расширение памяти, история народов России – она не только выучила русский язык, но и усвоила навыки преподавания испанского танцевального искусства. В Испании она училась на корректора пластики женской походки и то же самое начала преподавать в Екатеринбурге. Она и поведала Антону, ещё не мужу, но уже обручённому с ней, о том, чем нынче занимается бывший помпезный Е-центр, благодаря носителю имени которого едва не была полностью разрушена Россия.