Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 9)

Купол ангара раздвинулся, и трёхсотметровая глыба «живого металла» плавно поднялась в условно тёмное – хватало и звёзд, и светящихся искусственных узоров – небо. Он мог бы стартовать в ВСП-режиме прямо из ангара, но поход в секретности не нуждался (во всяком случае, на уровне официозного и военного политеса), и до границы атмосферы «Поиск» летел как прогулочная яхта в сверкании габаритных огней.

Если бы не потеря человеческими массами тяги к освоению космических пространств, внятно объяснить которую (потерю) смог бы не каждый социолог, атмосфера Земли представляла бы собой слой сплошных сияний, огней, вспышек света, реклам, пограничных и заградительных зон. Таким представляли в двадцатом веке научно-технический прогресс цивилизации, тогда ещё стремящейся в космос. В начале двадцать второго века человечество, конечно же, достигло значительных успехов в развитии, однако до объёмов видимой виртуальной платформы, описанной в литературе и кино, не дошло. Хотя хватало и транспортных линий, и технологических производств, вынесенных за двести и больше километров от поверхности планеты, и развлекательных зон.

На высоте трёхсот километров Стоум включил шпуг, до орбиты Луны корвет долетел за минуту и, только миновав спутницу Земли, прыгнул в «струну» векторной свёртки пространства, позволяющую ему мгновенно преодолевать космические дали. Никаких дополнительных ориентаций по вектору движения «Поиску» не требовалось, так как делать промежуточные остановки он не собирался.

Первой остановкой разведчика была звезда ТТ Щита, красный карлик с температурой поверхности всего в одну тысячу двести градусов по Цельсию. Расстояние до него равнялось полутора тысячам световых лет, несмотря на то, что в настоящий момент звезда успела переместиться за полторы тысячи лет в другой квадрант и занимала другое место в созвездии, а не то, из какого приходили к Земле её лучи. И это расстояние эскор преодолел за (содрогнитесь, создатели первых жидкостно-реактивных ракет и даже мечтающие о появлении телепортации!) шестнадцать секунд, включающих не только сам бросок, но и обработку информации искусственным интеллектом и ориентацию в пространстве после остановки.

– Прибыли! – будничным тоном прокомментировал Стоум событие очнувшимся космолётчикам. – До звезды десять миллионов километров, до ближайшей планеты сто тысяч.

– Работаем! – не менее лаконично отозвался Антон.

Глава 4. Ловушка древних

Когда «Инка» остановился в миллионе километров от звезды и она заняла всю переднюю полусферу виома обзора колоссальной огненной стеной в багровых прыщах протуберанцев и сыпи чёрных звездных пятен, впервые выразил свои эмоции Санкритьян. Этот невозмутимый с виду философ повидал на своём веку немало звёздных атмосфер и космических пейзажей, но тут не сдержался.

– Боже милостивый! – проговорил он хрипло, забыв, что говорит по корабельному интеркому. – Похоже, мы зря взялись исследовать эту преисподнюю!

И хотя Рокита была далека от оценок ксенолога, она мысленно согласилась с ним: зрелище потрясало! Казалось, огненная стена сожрала половину Вселенной и продолжала захватывать остальное, не оставляя никому шанса уцелеть.

– Что вы имеете в виду, профессор? – осведомилась она.

– Если артефакт, о котором нам сообщили разведчики, действительно находится внутри звезды, мы его никогда не найдём!

– Успокойтесь, господин Санти, – сказал Луи Кецаль с наигранным спокойствием. – Базе роботов не обязательно скрываться внутри звезды, даже если она и полая. Давайте осмотрим ближайшие планеты, представляющие несомненный интерес со всех точек зрения. Возможно, база находится на какой-то из них.

Видеосистема корабля снизила накал светового излучения до терпимых пределов человеческого зрения, и огненная стена притушила блеск, стала тёмно-багровой, чернеющей к краям поля обзора. Гигантские пятна магнитных узлов на поверхности звезды, размеры которых превышали диаметр Земли в десятки раз, преобразовались в устья слоистых пещер, отчего воображение зрителя пририсовывало к ним морды невиданных зверей. Изредка в них проявлялись злые зелёные огоньки, превращая их в глаза прячущихся там чудовищ.

Протуберанцев было намного меньше, чем пятен. Они на фоне «жидкого остывающего металла» представали перед взорами наблюдателей исполинскими сетчатыми конструкциями, и кто-то из экипажа корвета даже пробормотал:

– Глядите, Эйфелева башня!

Помолчали, рассматривая грандиозный ажурный шпиль «башни» высотой в сто тысяч километров и шириной в основании не меньше тридцати тысяч. И Рокита наконец оценила слова Санкритьяна, шокированного масштабами предстоящей работы.

– Приступайте, профессор! – проговорила она, пряча в душе неприятное ощущение лёгкой паники.

Виракоча послал по орбите вокруг звезды бакен, сообщавший на всех диапазонах связи объявление: «Внимание! Владения ЮЖАСА! Остановка и исследование системы запрещено!» Потом тем же манером искин запустил дюжину беспилотных зондов, имеющих многодиапазонные приёмники излучений и гравидетекторы. Все эти системы обслуживали собственные искины, но контролировали их работу сотрудники группы Санкритьяна, имеющие прямые линии связи с аппаратами, в том числе аватар-блоки, позволяющие людям манипулировать зондами.

Через несколько минут в общем поле обзора Виракоча нарисовал схему звезды и обозначил конусы наблюдений для каждого дрона. В скором времени они должны были сложиться в единую картину глубин звезды до её центра. По замыслу учёных, если на Стивенсоне и находилась база роботов Древних, то она должна была прятаться в полости ядра.

Перед полётом Роките объяснили, почему звёзды таких размеров могли иметь не сверхтвёрдое и сверхгорячее ядро, а именно полость. Всё упиралось в выгорание центрального ядерного материала, в котором прекратились термоядерные реакции превращения гелия в литий и углерод. Благодаря расширению этой области в ядре и образовывалась пустота, сравнительная, конечно, по отношению к плазме вокруг, и эту «непустую» пустоту учёные условно называли «ядром Сидорова», учёного, предложившего гипотезу.

Впрочем, для Рокиты теоретические размышления были без надобности. Для неё главное значение имел сам факт присутствия в Стивенсоне полости, где могла прятаться база Вестников исчезнувшей цивилизации. Добраться до неё было трудно, однако у «Инки» на борту имелся специальный аппарат, называемый «звёздным кротом», который мог достичь ядра и установить контакт с Вестником.

Разумеется, Рокита не была столь наивна, чтобы надеяться на повторение «забавного успеха», как называли контакт россиянки Дианы Забавной с Вестником по имени Копун. Однако надежда тем не менее грела душу, тем более что Санкритьян уверял, что разработал новейшую программу ксеноконтакта, которая поможет им договориться с кем угодно, даже с древним боевым роботом.

Два часа пролетели незаметно.

«Инка» маневрировал, запуская дроны, то опускаясь ниже, до высоты в пятьдесят тысяч километров, то удаляясь.

Учёные трудились в научном модуле, зарывшись в удобные ложементы кресел.

Рокита беседовала с Виракочей, который послал по два беспилотника к планетам системы, чтобы не терять времени на их изучение после окончания сканирования звезды.

Луи Кецаль не терроризировал экипаж своими наставлениями и требованиями, чего опасалась Рокита, и ей это показалось обидным. Мелькнула даже мысль, что замминистра забыл о существовании начальника экспедиции.

Однако спустя ещё час, когда она насытилась панорамами колоссальной звезды и почувствовала скуку, Кецаль позвонил-таки ей по персонлинии:

– Донна Ахаа, не хотите отдохнуть в приятной обстановке? Автоматы знают свои обязанности, учёная гвардия в нас не нуждается, а сидеть нам здесь ещё долго. Предлагаю хорошую компанию, прекрасное французское вино, не менее прекрасный бразильский кофе и божественный антикучос[9].

Рокита хотела отбрить замминистра ехидным «оставались бы на Земле, моншер», но передумала, внезапно поймав себя на мысли, что избавляться от скуки обычным усилием воли ей не хочется.

– Через полчаса, генерал.

– Ордес, сеньора, ждём вас в кафе.

Связь прервалась.

Рокита улыбнулась, подумав, что корабельное кафе не так уютно, как где-нибудь в центре Лимы или в Париже, но другого здесь не было, а цифранж заведения можно подобрать любой.

Ровно через тридцать три минуты она вошла в столовую корвета, имеющую несколько отдельных кают-номеров, и официант-формех (молоденькая перуанка) провела «гостью» в крайнюю слева.

Она не ошиблась в предчувствии: Кецаль подобрал соответствующий облик помещения, и номер выглядел как уличная кафешка в центре столицы Перу, окружённая старинными особняками в перуанском стиле, с видом на море и на горы, проглядывающие сквозь плети декоративного винограда. В «кафешке» было свежо, пахло шашлыком, фруктами и тархуном.

Помещение имело два диванчика, застеленных андскими коврами ручной выделки, столик из «настоящего» красного дерева, атрибуты индейских кофеен: статуэтки ацтекских божков, керамические сосуды, красивые офорты, – а потолок его скрывали плети сингониума, ползучей вечнозелёной лианы.

Мужчины в одинаковых бело-чёрных униках офицеров космослужб ЮЖАСА встали с диванчиков. Это были Кецаль и Серхио Херард, абсолютно разные по абрису лиц, но абсолютно одинаковые по типажу и фейсобработке с применением нанотехнологий. Это Рокита определила безошибочно. Фыркнула про себя: «Вам бы на подиум, красавчики, или в танцоры». Вслух же проговорила: