Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 61)

– Тогда поехали, – кивнул Копун, не став меняться местами с Антоном, занявшим кресло пилота.

«Голем» выпорхнул из транспортного отсека эскора и молнией вонзился в буро-малиновую, твёрдую на вид поверхность звезды. Это было так неожиданно, что женщины вскрикнули.

– Осторожнее, Коп! – проворчала Диана. – Так и инфракт получить недолго.

– Слушаюсь, мадам, хотя от инфракта я вас вылечу.

Катер погрузился в реку вязкой плазмы, текущую между «берегами» твёрдой и тёмной фракций поверхностного слоя плазмы, разогретой до температуры в девятьсот градусов. Система визуального обзора притушила накал огня, довольно опасный для человеческого глаза.

Антон думал, что Копун будет гнать катер сквозь весь кисель плазменного слоя «коры» глубиной в двадцать километров, но бывший Вестник поступил иначе.

– Потерпите минуту, – сказал он, и космолётчики на какое-то время погрузились в пещеру бессознательного состояния, а когда очнулись, катер был уже внутри яйцевидного бункера, внутри которого недавно находилась человеколягушка Эмбриона.

Бункер был пуст. Пьедестал посреди гигантского зала темнел на фоне светящихся стен, покрытых выпуклыми иероглифами силовых эффекторов.

С потолка на пьедестал, имеющий форму гриба на тонкой ножке, спускался на чёрной штанге предмет в форме зонта. Десятиметровый Эмбрион в своё время как раз умещался между шляпкой гриба и зонтом, поэтому уместился и катер, когда Копун подогнал его к этой конструкции.

Движение прекратилось.

Копун замер как неживой.

Дарислав вопросительно посмотрел на Дианаю, и подруга бывшего Вестника пояснила:

– Настраивает канал.

– Каким образом? – тотчас загорелся Шапиро.

– Сева!

– Ну интересно же! – виновато воскликнул Всеволод.

– Он сам расскажет, – добавила Дианая. – Копа давно исследует системы вселенского метро. В общих чертах она объединяет все ветви Мультиверса…

– Почему все?

– Потому что они запутаны и на квантовом уровне, и на макроструктурном.

– Я так и думал! А ты хорошо разбираешься в космологии.

– Не разбираюсь, – простодушно ответила «очеловеченная» ипостась моллюскора. – Просто запомнила, что говорил Копа.

Шапиро сконфузился. Вия погрозила ему кулачком.

Дарислав засмеялся.

– Можно подумать, мастер, что ты в космологии дока.

– Кое-что понимаю, – не обиделся Всеволод.

Копун ожил, будто его включили.

– Кажется, нас пропускают. Правда, я не совсем уверен…

– В чём? – поинтересовался Дарислав, не услышав продолжения.

– Ладно, посмотрим. Проверка герметизации!

Космолётчики дружно проверили шлемы.

– Готовы прыгнуть в прошлое до рождения нашей Вселенной?

– Готовы! – за всех ответила Диана.

Всеволод вдруг вскинул руки к потолку кабины и продекламировал с выражением, будто поэт на встрече с поклонниками:

– Белорунных ручьев Ханаана брат сверкающий – Млечный путь! За тобой к серебристым туманам плыть мы будем. О, дай нам взглянуть мёртвым взором на звёздные страны…

Слушатели ошеломлённо уставились на просветлённое лицо физика, видимое сквозь прозрачный конус шлема.

Вия фыркнула.

– Сева, неужели ты пишешь стихи?

– Это Аполлинер, – веско произнёс Шапиро, – очень люблю его поэзию.

– В принципе, всё к месту, – сказала Диана, – только почему мёртвым взором? Мы что, собираемся умирать?

– Можно заменить слово на «живым», но Гийом не согласится.

По кабине разнёсся общий смех.

– Поплыли! – деловито сказал Копун.

Зонт и пьедестал вспыхнули призрачным лунным светом. Вокруг катера образовался световой пузырь, и снова в кабине наступила темнота…

Антон сотни раз испытывал состояние сродни всплытию ныряльщика из-под воды при пользовании земным метро. Ничего особо болезненного в этом состоянии не было, организм быстро приходил в норму даже у обычных граждан, не говоря уже о тренированных космолазах, и системой мгновенного транспорта спокойно пользовались почти все жители Земли.

Однако нырок не только в бездну пространства, но и в бездну времён оказался не простым делом.

Тьма перед глазами рассыпалась на клочья и кляксы, между ними зазмеились призрачные молнии, начали впиваться в голову, смешивая чувства в одну кучу, и сознание Антона раздвоилось. Он стал видеть и ощущать себя как два разных человека. Причём показалось, что один из них был женщиной!

Он напрягся, пытаясь собрать головы в одну, однако добился лишь увеличения их количества: голов стало пять, рук и ног – вдвое больше! Рассвирепев, он стал сбрасывать руки и ноги, как ящерица хвост, и в конце концов одолел кошмар, чувствуя себя так, будто из него вынули позвоночник!

Зато зрение окончательно вернулось, и Лихов ощутил себя сидящим в кресле катера среди спутников, так же продиравших глаза и оглядывающих в недоумении кабину. Ни Копуна, ни Дианаи среди них не было. Виомы «голема» не работали, поэтому, где он находится в данный момент, было неизвестно.

На внутреннюю поверхность шлема выплеснулись строчки экспресс-анализа, выданные компьютером, но все они касались внутренних оценок, что делается снаружи – искины катера и костюма определить не могли.

– Коп? – позвал Дарислав.

Ответа не последовало.

– Иск, дай обзор!

Виомы кабины медленно, словно нехотя, прозрели.

Катер висел в центре помещения непонятной формы и размеров. Его бело-серые, с голубым оттенком стены представляли собой сгустки сложных узоров, непрерывно меняющие форму и величину. Они то походили на кисейные простыни, то на паруса, то на лебединые крылья, то на фрактальные построения типа губки Серпинского, известной математикам Земли. Кончики «крыльев» светились, но это не помогало определить форму помещения.

Из толщи «крыльев-простыней» вдруг выдавились две металлические отливки, напоминающие дельфинов, приблизились к «голему», катер качнуло, и в кабине проявились фигуры Копуна и Дианаи.

– Где мы? – спросил Дарислав.

– Вероятно, это станция в прошлом эоне, – ответил Копун. Вид у него был озабоченный. – Откуда и стартовал Эмбрион.

– Прямо отсюда, из этого зала?

Копун кивнул на плывущие снаружи катера «крылья».

Часть их съёжилась, образовался углубляющийся тоннель, и стало видно соседнее помещение с такими же мерцающими полотнищами. Тоннель был всего метрового диаметра, и сквозь него нельзя было увидеть всё помещение, но часть находившегося там объекта цвета гранита вырисовывалась отчётливо.

– Что это?

Копун не ответил. «Голем» тронулся с места и, как пробка бутылку шампанского, заткнул дыру. Не остановился, протискиваясь дальше сквозь раздавшееся в стороны отверстие. Антону даже показалось, что при этом раздался чмокающий звук, словно и в самом деле из бутылки вынули пробку. Через несколько секунд катер оказался в зале с «гранитной» глыбой.

Космолётчики застыли, разглядывая объект.

– Не может быть! – тихим голосом проговорила Диана.

Глыба в странном зале до мелочей напоминала Эмбрион, состоящий из двух частей: человекоящерицы и человеколягушки! И они были соединены в одну конструкцию эллиптической формы.