Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 54)
В другое время Антон принял бы их за сумасшедших и бросился бы оттаскивать от женщин, но те почему-то не стали отбиваться от парней, да и он сам поддался атаке и помчался из рубки в жилой отсек, воспылав желанием овладеть Рокитой, ждущей его помощи.
В себя его привёл голос Щёголева:
– Командир, мы готовы!
Он резко остановился, споткнувшись о ступеньку лестницы, пронизывающей палубы эскора, собираясь прыгнуть на палубу ниже.
– Что?!
– Мы готовы! – повторил Василий.
На миг перед глазами высветилось лицо Олеандры.
«Что я делаю?! – мелькнуло в голове. – Это же пси-атака!»
– Бартош, что происходит?!
– Эмбрион приобретает жизненную силу и вот-вот зачнёт новую форму жизни, – со смешком ответил ксенолог.
Он метнулся назад, мельком посмотрев на мужчин и женщин, судорожно снимающих с себя «кокосы».
– Прекратить! Виктор, очнись! Нас зомбируют!
Рухнул в кресло.
– Ох, командир, – пролепетал Щёголев со страхом, – что тут творится!
– Что?!
– Ребята… с ума посходили…
– Не знаю, чем помочь…
– Открой люк.
– Стоум… – по привычке вызвал искина Антон, но остановился, вспомнив, что Стоум не послушается.
– Отстрели ЧП-скобу! Откроешь вручную!
– Уже пытался… – Голос Щёголева пропал.
На раздумья ушла секунда.
Антон шагнул к выходу, но приостановился, заметив, как Артур борется с Магдалиной. Прыгнул к нему, нанёс удар кулаком в лоб капитана, отбросивший его к ложементам.
– Очнись, дурак! Сопротивляйся внушению!
После этого он выскочил из поста управления, включил гравик «кокоса» и помчался по оси коридоров в носовой отсек, благо он был недалеко.
Щёголев возился у панели ручного управления тамбура, упрятанной в неглубокой нише. Его бойцы заняли позиции у люка, держа на плечах сложной формы лазерные ружья, известные среди военспецов под названием «шпаг».
– Ну?! – подскочил к нему Антон.
– Не хочет… – пробормотал Василий.
– Пусти! – Глаза разбежались по мигающим индикаторам механизма отпирания люка. Все глазки были красными, зеленел только транспарантик с надписью «Блок».
Антон вспомнил описание технических систем эскора, которое изучал специально ещё перед первым походом. Команда на блокирование люков корабля поступала непосредственно с интерфейсов Стоума, и в данном случае он тоже отдал приказ исполнительным механизмам держать люки закрытыми. Но тут была одна хитрость, которую искин не учёл. В случае непредвиденных обстоятельств, таких как обесточивание электрических систем, ручной режим открывания люков был выведен из подчинения компьютера для того, чтобы люди, оказавшиеся внутри корабля при неработающем ИИ, могли самостоятельно выйти из него.
Он не стал искать скобы крепления панели. Прицелился в центр и выстрелил из «универсала», выбрав слабый разряд неймса. Вспухло реденькое облачко испарений. Невидимый луч лептонного излучения растворил часть панели с индикатором и обнажил ячеистую мозаику цепей и узлов механизма. Антон увидел красную клавишу, утопленную в панели, нажал.
Загудел аварийный автомат, предупреждающий о разгерметезации.
С тихим лязгом плита люка начала отодвигаться на мощных рычагах верхней аппарели. Если бы тамбур был обесточен, явилась мимолётная мысль, пришлось бы помучиться, открывая люк руками.
В тамбур ворвался жаркий вихрь газов, наполнявших бункер снаружи. Заверещали датчики контроля среды. В ушах раздался голос костюмного искина, предупреждавший о скачке температуры, давления и компота излучений, но Антон его не слушал. Выглянул наружу.
Два «изумрудных» артефакта медленно двигались: человеколягушка зависла над человекоящерицей и опускалась ей на спину. Судя по разгоревшимся внутри каждой кристаллической глыбы кострам из бабочек, именно они и управляли процессом соития двух половин Эмбриона. «ДНК чужого разумного!» – мелькнула мысль.
Рядом в люке появились спецназовцы и Вася Щёголев, мешая друг другу. Все четверо целились в носителей ДНК, но медлили, ожидая команды.
– Разделились по двое! – выдохнул Антон. – Двое взяли верхнего, двое – нижнего!
Подождал мгновение, чувствуя, как мутится сознание.
– Залп!
Четыре спицы фиолетово-синего света вонзились в массивы половин Эмбриона.
Антон невольно напрягся, ожидая взрыва, фейерверка огня или иной реакции чудовищных созданий. Однако ничего не произошло. Разве что движение человеколягушки, седлавшего «ящерицу» Хомозавра, слегка замедлилось. Неизвестно даже, пробили лучи лазеров их тела или нет. Бабочки как кружились каруселью внутри обоих, так и продолжали кружиться. Зато на всех космолётчиков обрушился такой тяжкий ментальный удар, что они потеряли ориентацию и едва не перестреляли друг друга, активируя «шпаги». Антон еле успел рявкнуть:
– Не стрелять, мать вашу!
Следующая мысль граничила с безумием.
– За мной!
– К-куда?! – прохрипел Щёголев, шаря перед собой руками, словно внезапно ослеп.
– Не дадим им слиться в один зародыш!
– Каким образом?!
– Втиснемся между ними! «Кокосы» выдерживают давление в сотни тонн!
– Ты с ума…
– Я пошёл! – Антон включил форсаж, и гравик «кокоса» швырнул его сквозь багровый туман к двум половинам генома из другой метавселенной.
Щель между человеколягушкой и человекоящерицей сузилась до метра, но он успел нырнуть в неё, ожидая тяжких объятий ксеноморфов.
Слева мелькнул металлический блик.
– Я здесь! – раздался сдавленный голос Щёголева.
В душе потеплело.
– Проползи чуть дальше, – пробурчал Антон.
– Парни справа.
– Полная полевая!
– Есть! – донеслись голоса спецназовцев.
– Приготовьтесь к гравизалпу! Может быть, это их остановит!
– Готовы!
Антон задержал дыхание, словно перед выстрелом из снайперской винтовки в далёкую цель…
И в голове взорвалась бомба невероятной муки, боли, тоски и переживаний, каких он никогда не ощущал!
Закричали бойцы Щёголева.
Антон стиснул зубы, пытаясь бороться с растущим в горле рычанием, и полетел в темноту беспамятства.