Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 53)
– Стоум, максимальная защита трюма!
Искин не ответил.
Внезапно корабль качнуло, из недр эскора прилетел гул, мигнули лампы освещения.
– Стоум, чёрт побери!
И снова компьютер не ответил, хотя продолжал управлять кораблём. Сила тяжести в рубке не изменилась, но, судя по быстрому приближению бурого туманного слоя атмосферы звезды, эскор собирался нырнуть в неё.
Послышались тревожные крики космолётчиков.
Антон почувствовал, как волосы шевелятся на голове.
– Лихов, уходи! – раздался в ушах стонущий голос перуанки.
– Стоум, б… ь! – Антон чуть не прикусил язык, сообразив, что искин не слушается. Он был не в силах ничего изменить и думал, что напрасно не послушался перуанку. Хотя, с другой стороны, Стоум, подчиняясь чужой программе, вряд ли послушался бы приказа лететь на Землю.
Корабль на скорости десять километров в секунду воткнулся в багрово-фиолетовый туман атмосферы ТТ Щита, нырнул в более яркую щель между неровными плитами плазменных «континентов» звезды.
Интерком отозвался общим воплем… и наступила тишина. Люди в отсеках молча разглядывали багрово-малиновые струи пламени, окружавшие корабль со всех сторон, и молчали.
Антону показалось, что от разогревшегося конэцкэ по бедру в живот и выше, под грудную клетку, ползёт огненная бабочка. Стало трудно дышать. Он вытащил статуэтку, ставшую прозрачно-зелёной, со всего размаха ударил об пол.
Оглянувшиеся на него члены экипажа с испугом и удивлением смотрели на командира экспедиции.
Лягушко-человек разлетелся на стеклянные брызги.
Стало легче.
– Всем – «на три нуля»! Готовность ВВУ! Слушать только мои команды!
Его приказ подействовал на людей успокаивающе.
– Есть!.. выполняю… слушаюсь… – донеслись голоса космолётчиков, в первую очередь – парней Щёголева.
– Действуем по обстоятельствам!
Пламенные струи вокруг эскора стали ярче…
«Поиск» пристыковался к чёрной глыбе бункера, в котором он же когда-то оставил «вторую половину Эмбриона» – по мысли Бартоша. И люди в отсеках, по-прежнему не имеющие возможности вмешаться в действия Стоума, с интересом, граничащим с ужасом, смотрели на то, как искин методично исполняет команды Хомозавра, полностью освободившегося от пут грузовых креплений.
– Командир, можно попробовать взорвать его! – крикнул Щёголев.
– Не вслух! – грубо оборвал его Антон.
Капитан понял, перешёл на персональную линию:
– У нас есть «нихили», сам грузил! Вбросим в трюм один, и от этого ящера не останется ни рожек, ни ножек!
– «Нихиль» уничтожит весь эскор!
– Тогда неймс или нейроударник…
– Вряд ли неймс подействует на структуру Хомозавра, он слеплен не из обычных барионов протонов-нейтронов, Бартош просканировал тушу. О наших «болевиках» и «удавах» и вовсе говорить не приходится. Хомозавр не живое существо.
– Почему не живое? Бартош назвал его Эмбрионом…
– Эмбрионом, но не нашей жизни.
– Щучий потрох! – чуть не взвыл Щёголев. – Должно же быть хоть какое-то средство! Может, ПЗРКЛ? У нас в запасе два блока «шпаг».
Вася имел в виду зенитные комплексы лазерного перехвата воздушных целей.
– И «Пересвет»! – добавил капитан, вспомнив о бортовом лазерном модуле дальнего действия.
– «Пересвет» включить нам не даст Стоум, он зомбирован и отрубил командные линии. А вот «шпагу» использовать можно. Возьмите оба контейнера и топайте к носовому люку, не пользуясь лифтами.
– Так мы будем добираться к арсеналу и обратно не меньше десяти минут!
– Лифты тоже под контролем Стоума! – рассвирепел Антон.
– Бегу!
Между тем процесс стыковки эскора и бункера продолжался, что могли наблюдать космолётчики корабля. Стоум видеообзор не отключил.
Хомозавр, очевидно, каким-то образом связался с компьютером изолятора, в котором миллионы лет сидел лягушкочеловек, и тот привёл в действие механизм финишного створа.
Антон невольно вспомнил, как он на «големе» ощупывал гигантское яйцо бункера лучом магнитного локатора и хозяин бункера внезапно впустил катер, посчитав, что тот «свой».
В чёрном торце бункера возникла та же самая ломаная линия, образовавшая неровный круг, затем круг засветился голубым светом, провалился вглубь бункера подобием кратера. Виомы эскора потемнели, потому что камеры обзора оказались перекрытыми. Стоум мог переключить диапазон восприятия электромагнитного излучения на инфракрасный и длинноволновой, но не стал.
– Капитан?!
Щёголев не ответил.
Антон беззвучно выругался, подавляя вспышку гнева, ненависти к своему бессилию и прочие эмоции.
Виомы прозрели через две минуты.
«Поиск» уже находился внутри бункера, освещённого красным светом раскалённых стен. Перед ним в багровом тумане висел знакомый разведчикам странный артефакт в форме человеколягушки, слепленный из кубов разного размера. Только теперь он стал прозрачно-зелёным, словно вырезанным из одного кристалла изумруда. Точно таким же, каким показался людям первый артефакт в форме человекоящерицы.
– Командир, мы у люка! – завибрировал уже слабый голос Щёголева.
Антон с облегчением выдохнул.
– Ждите!
Канал связи с трюмом продолжал работать, поэтому было видно всё, что там происходило.
Бродившие в прозрачном теле Хомозавра огненные бабочки собрались в стайку, образовав мерцающее подвижное лицо существа, не похожее ни на одно из известных людям лиц или морд животных.
Антону послышалось, что из глубин корабля донёсся вибрирующий стон, словно там открылась тяжёлая дверь, выпустившая пленника.
– Лихов! – раздался в ухе рыдающий голос Рокиты. – Мне плохо! Что происходит?!
Антон подхватился с кресла, сам не понимая своей реакции.
– Держитесь! Я вам помогу!
Однако последующие события отвлекли его, и он остался в посту управления, глядя на происходящее вне корабля, как и оставшиеся члены экипажа: двое из них после объявления тревоги разбежались по своим отдельным модулям-кабинам.
Внутри человеколягушки зажглись свои бабочки, рисуя такое же странное лицо, какое вылепили бабочки внутри Хомозавра.
Антон снова почувствовал ледяной взгляд, в голову проникли снежные струи, превращая части мозга в ледяные сосульки. Сознание поплыло!
Послышались тихие вскрики, бормотание, восклицания, торопливые голоса людей, задававших вопросы. Но Антон не мог ответить, борясь с самим собой.
Корабль содрогнулся.
Окно видеосвязи, показывающее трюм изнутри, подёрнулось дымкой, прояснилось. Стало видно, что грузовой люк отсека открыт. Висевший над полом Хомозавр тяжеловесно выплыл из трюма в бункер. Камеры внешнего обзора показали, как он проплыл к висевшей в центре бункера человеколягушке. Оба замерли, обратившись друг к другу «лицами из бабочек».
Новый удар пси-поля потряс всех космолётчиков разом.
Вскочил второй навигатор «Поиска» Эд Савостин, бросился к Даше Сапфировой с криком:
– Дашка, раздевайся!
Капитан эскора Артур последовал его примеру, выскальзывая из объятий кресла и кидаясь к Магдалине.