Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 20)
– Отлично поработали, донна Рокита! – сказал он, кивнув на виом, показывающий отсек, в котором стоял Хомозавр, опутанный специальной сетью для удержания крупногабаритных грузов.
Рокита мимолётно подумала, что название статуе дали весьма удачно. Если смотреть на фигуру сбоку, так сказать, в профиль, она действительно напоминает человекоящерицу, стоящую на коленях, но с крылышками.
– Всем занять рабочие места! – объявила она. – Через минуту взлетаем!
– Да-да, хотел предложить вам покинуть этот застывший ад, – весело произнёс Кецаль. – Здесь нам делать больше нечего.
– Займите свой ложемент, господин генерал, – сухо ответила Рокита.
Кецаль посмотрел на неё с недоумением, потом понял, что она просто командует ситуацией, и вышел, помахав рукой смотрящему на него капитану корвета.
Виракоча забрал лишние зонды и катера, закрыл люки.
Кольцевой виом поста управления превратился в две бездны: слева – чёрная стена космоса, проколотая остриями звёзд, справа – огненная стена Стивенсона, украшенная более тёмными фонтанами протуберанцев и, наоборот, более яркими трещинами между «материковыми плитами» звезды.
– Прошу проложить маршрут.
– Поднимайся на сто эм-эм[14], – подсказал Мигель дель Карма.
В ухе шлема Рокиты стрельнул уголёк персонлинии.
– Донна Ахаа, – проговорил Кецаль, – давайте составим план дальнейших действий. На мой взгляд, нам следует как можно быстрее вернуться домой, так как мы выполнили миссию.
– Мы не выполнили миссию, – отрезала она.
– Почему? Робот у нас…
– Во-первых, статуя конэц… э-э, статуя Хомозавра не похожа на боевого робота, поговорите об этом с ксенологами. Что, если это просто настоящая скульптура какого-то разумного существа? Профессор Санкритьян высказал такое мнение. Во-вторых, мы ещё не обследовали звезду с её пустым ядром. Возможно, именно там и располагается база роботов.
– И всё же я прошу вас изменить план.
– Почему, чёрт возьми?!
Кецаль помолчал и вдруг признался виноватым голосом:
– Меня пугает сходство нашей находки с конэцкэ. В этом есть нечто мистическое.
Перехватило дыхание.
– Сходство… с кем?
– Вы знаете, о чём я. В вашей каюте стоит статуэтка конэцкэ, одна из добытых в системе ТТ Щита, и она точь-в-точь, за исключением мелких деталей, напоминает геометрию Хомозавра.
«Болтун!» – подумала Рокита о Санкритьяне.
– Откуда вам известно… что стоит в моей каюте?
– Бога ради, полковник, это же не тайна. Что касается схожести Хомозавра с боевым роботом… мы наверняка не знаем и половины киллерботов других цивилизаций, участвовавших в прошлой войне. Может, профессор Санкритьян и сомневается в том, что мы нашли нового робота, но учитывает ли он, с какой лёгкостью Хомозавр пробил двадцать два километра пород планеты, представляющих плотнейший композит из всех возможных? Кому ещё удалось бы взломать стенку тюремного бункера, кроме робота? Давайте поговорим, обсудим детали, но всё-таки побыстрее уберёмся отсюда, пока Хомозавр не очнулся, подкачав энергии.
Перед глазами возникла статуэтка конэцкэ. Сменилась фигурой «суперконэцкэ». Рокита с трудом остановила воображение, рисующее превращение Хомозавра в настоящего динозавра.
– Хорошо, выйдем на орбиту и обсудим. Капитан Мигель, командуйте.
– Старт! – будничным тоном отозвался дель Карма.
«Инка» оторвался от «стиральной доски» и плавно пошёл в небо планеты, разделённое на две части.
Но вместо облегчения на душу вдруг легла тревога. Снова в памяти всплыл эпизод в каюте, когда выскользнувший из руки конэцкэ упал на пол со странным стеклянным звоном. Однако ни додумать мысль, ни предупредить космолётчиков она не успела.
Корвет поднимался неспешно, со скоростью сто метров в секунду, над ним двигались на километр опережающие корабль беспилотные аппараты, и ничто не предвещало опасности. И вдруг дроны начали взрываться, вспыхнув огненными шарами. Затем в дно корвета на высоте сорока четырёх километров внезапно вонзилось гигантское призрачно-изумрудное копьё, расплескавшее клочья свечения и обломки корпуса на километры вокруг корабля!
Конечно, Виракоча отреагировал на энергетический удар гораздо быстрее людей, но и он опоздал включить полевую защиту! На тысячную долю секунды, но опоздал! А потом его операционные интеллектуальные системы умерли, и корабль превратился в трёхсотметровую гору мёртвого металла и композита с кратером в дне корабля!
Сотрясение стен в помещениях было таким сильным, что, казалось, застонал весь корвет! Потом погасли виомы и дуги цифропанелей, и в посту управления наступила полная темнота и тишина. Ни члены экипажа, ни сама Рокита, сидевшие в скафандрах, не увидели, как зависший над поверхностью планеты дымящийся корвет начал валиться вниз, набирая скорость, и рухнул практически на то же ущелье, где забрал статую Хомозавра.
Благодаря системе жизнеобеспечения скафандра Рокита очнулась через несколько минут после катастрофы.
На посту управления горели оранжевые техноресценты аварийного освещения, а на вириал-панелях членов экипажа мигали красные и фиолетовые огни индикаторов ЧП-системы. Некоторые операторы шевелились, и сеть интеркома передавала их вздохи, бормотание и шёпоты. Изредка – ругань.
Капитан корвета возился с вириалом, пытаясь оживить компьютерный контроль, но пока безрезультатно.
– Мигель, – послышался скрипящий ножом по стеклу голос Кецаля, – что произошло?!
– Мы упали, – пробормотал дель Карма.
– Нет, до этого? Кто нас атаковал?!
– Без понятия.
– Полковник Ахаа!
– Слушаю, – откликнулась Рокита.
– Слава Всевышнему, вы живы! У меня нет связи с Виракочей…
– Ни у кого нет.
– Так что случилось?!
– Вы же сами только что определили: на нас совершено нападение.
– Кем?!
– А это уже ваша задача – определить агрессора.
– Надеюсь, не наш Хомозавр взорвался в трюме? – пошутил Серхио со смешком.
– Нет, – ответил ему оператор защиты Бертран, получавший какой-то сигнал от датчиков нижней палубы. – Полетела вся защита.
– Так пошли в трюм пару ремботов!
– Не отвечает ни одна сервис-система.
– Режим чрезвычайки! – объявил Мигель дель Карма. – Госпожа Ахаа, включаем ручное управление?
– Действуйте по инструкции, капитан, – сказала Рокита. – Докладывайте обо всех потерях.
Зашевелившиеся члены экипажа начали искать повреждения подконтрольных систем, а так как большая часть измерительной аппаратуры находилась вне поста управления, практически все операторы покинули рабочие ложементы. В рубке остались только Рокита и Мигель.
Через полчаса начали поступать первые известия о состоянии блоков, комплексов и модулей корвета. После отключения гравикомпенсаторов корвет при падении в сильнейшем поле тяготения бывшей звезды набрал большую скорость, и даже прочнейшие сотовые оболочки корпуса, подпитываемые силовым полем, не выдержали. Вся его нижняя палуба была смята страшным ударом корабля о скалы и гребни ущелья, превратившись в пласт сплющенных конструкций.
К удивлению космолётчиков, транспортный отсек не пострадал, хотя находился в нижнем трюме. Кратер в дне корабля его не задел. Впечатление складывалось такое, будто генераторы защитных полей до самого удара работали, в то время как остальные энергетические установки отключились.
– Тут что-то не так, – заявил Бертран, вернувшись в пост управления. – Весь нижний трюм спрессован в слиток металлокомпозита, так что туда не пролезть, а эллинг – как новенький!
– Что с Хомозавром? – спросила Рокита.
– Цел и невредим.
Рокита и Мигель обменялись взглядами. Оба подумали об одном и том же. Огромная скульптура «суперконэцкэ» имела собственную защиту и включила её при ударе.
«Но тогда это не скульптура?» – спросил взглядом капитан.
«Совершенно верно», – так же взглядом ответила Рокита.
Впрочем, такой же вывод сделали и ксенологи, и Кецаль, вернувшийся из похода в трюмы.
– Я не зря предлагал вам, – сказал генерал, – бежать отсюда, не дожидаясь, когда этот зверь очнётся.