Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 46)

— Но к немцам это сооружение всё равно не имеет отношения. У меня просьба, — Дрёмов неуверенно посмотрел на Вершинину, — товарищ полковник. Давайте доберёмся до центрального поста этой машины, и я поделюсь всей информацией, какой располагаю. Честное слово! Хочу сначала убедиться, что мои догадки верны.

— Ах, догадки, — язвительно скривил губы Пальковский.

— Андрон Рифгатович, — сдвинула брови Инга, — держите себя в руках.

— Молчу, молчу… ваши коллеги сумели бы развязать ему язык.

Дрёмов посмотрел на Вербова, пожал плечами, как бы говоря: какая муха его укусила?

— Идёмте, — сказал Вербов. — О гиперборейцах… и о немцах поговорим позже.

— Я никого не хотел обидеть, — глухо сказал Пальковский.

— Да я вас особенно и не виню, — дружеским тоном ответил Дрёмов. — Мы все устали, нервы напряжены.

— Но ведь вы наверняка знаете, что такое Купол.

— Позвольте вам не отвечать, дружище.

Вербов глянул на Ингу, глазами указал на Пальковского: присматривай за ним. Она поняла, кивнула еле заметно.

Двинулись дальше.

Тоннель полез в гору, идти стало трудней.

Источником свечения оказалась очередная перегородка, вернее, «грибная поросль» на её поверхности. К тому же воздух в тупике был насыщен углекислотой, пришлось-таки натягивать маски.

— Она горячая, — кивнул на стену Лобанов. — Парит. Чуете? Здесь тепло.

Действительно, стена была нагрета и сухо блестела под «зарослями опят и вешенок» как полированная или смазанная маслом.

Вербов собрался было повторить процедуру отпирания замка перегородки, но Дрёмов вдруг остановил его:

— Подождите, Денис Геннадиевич, меня тоже смущает отсутствие сторожевых устройств.

— Вы же утверждали, что антаркты… или атланты жили проще, чем люди в наше время, не применяя изощрённых ловушек.

— И тем не менее они должны были применить меры предосторожности, дабы никто из посторонних не мог устроить диверсию.

— Защиту от дурака, — подсказал Лобанов.

— Нечто в этом роде.

— Что вы предлагаете?

— Давайте все отойдём подальше и бросим в стенку камень.

— Тут нет камней.

— Можно пустить пулю, — сказал Лобанов, взвешивая в руке автомат.

— Это уже чересчур. — Дрёмов оценивающе глянул на его «АДС». — Хотя, если нет другого способа…

— Нож, — предложил Вербов. — Я брошу нож.

— Вы умеете… э-э, метать ножи? — засомневался Пальковский.

— Учили.

— Он с детства умел, — подтвердил Лобанов, — всегда что-то кидал, а однажды удачно засветил куском шлака в голову Генке Ломтику.

— Это не я, — усмехнулся Вербов, — это Вовка Сергутин. Ладно. Всем отойти!

Отряд сдал назад.

— Ты осторожней, майор, — тихо сказала Инга, обернувшись.

На сердце стало теплей.

Вербов осмотрел заросшую «опятами» стенку, выискивая спираль «иероглифа», прикинул расстояние, с какого наверняка не промахнулся бы в цель, отошёл назад на десять метров, отодвигая спутников ещё дальше, и бросил армейский «бусурманин».

Нож точно вонзился остриём в середину «иероглифа», но не воткнулся, как можно было ожидать, а словно попал в бронелист, упал на пол.

Свечение «грибных зарослей» скачком усилилось, по стенке разбежались розовые молнии, собираясь в электрическую опухоль, и эта опухоль разрядилась копьём сияния, пронизавшим секцию коридора на всю её длину, до предыдущей перегородки.

Вербов упал на пол за долю секунды раньше разряда, успев крикнуть:

— Берегитесь!

Но и без его подсказки внимательно наблюдавшие за его действиями члены группы заранее попадали на пол коридора, напоминавший в этом месте стиральную доску.

От стены прянула волна озона. Электрические змейки перестали бегать по «опятам и вешенкам», стена обрела прежний вид «грибной плантации».

Вербов поднялся.

— Осторожнее, майор, — проворчал Лобанов, приподнимаясь. — Вдруг ещё шарахнет?

Вербов прислушался к своим ощущениям, опасности не учуял, подошёл к перегородке, поднял нож. Показалось, что «иероглиф» на уровне головы «подмигнул» ему безглазо.

— Денис! — послышался приглушённый маской голос Вершининой. — Майор, не спеши!

Вербов посветил в иероглиф фонарём, постучал по «зарослям опят» ладонью.

По «иероглифу» метнулась электрическая змейка, заставив его отступить и пригнуться, но процесс дальше не пошёл. Беззвучно разошлись лепестки диафрагмы, освобождая проход, в лицо пахнуло горячим воздухом, впереди раскрылась световая бездна, полная неясного движения, не позволяющая оценить объём зала за стеной.

— Ни хрена себе! — проговорил моторист, срывая с себя маску, но тут же натягивая её обратно; дышать жарким и душным воздухом, водопадом хлынувшим на людей, было невозможно.

— Это… что? — оглянулся на Дрёмова Вербов.

Археолог торопливо подошёл.

— Операционный зал Буфера… мне кажется.

— Почему он такой… безграничный?

— Возможно, это просто зона искажений…

— Каких искажений?

— Буфер по сути — матрица активного поля… в рабочем состоянии… и мы, честно говоря, сильно рискуем…

— Чем?

— Понимаете, предки создали машину временных сдвигов, если говорить привычным нам языком. Они собирались перейти на другую линию…

— Говорите проще.

— Купол — нечто вроде интерфейса, в котором хранятся все программы и драйверы для перезапуска линий времени. Все линии времени сосуществуют в одном и том же пространстве и отличаются только частотами. Кстати, наш мозг тоже интерфейс матрицы активного поля, способный запускать сдвиги реальности…

— Купол — мозг?

— Живое существо.

Вербов скептически прищурился.

— Наши предки не пользовались техникой, — торопливо добавил Дрёмов. — Это мы свернули не туда, приспосабливая для своих нужд протезы, а они совершенствовали свои личные способности.

— То есть, по-вашему, Купол…