Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 16)
— После удержаний.
Андрей не спросил каких.
— А дрон? — спросил он всё же, коротко, сам себе не простив. Слово вырвалось из боли.
Рабочий впервые поднял глаза по-настоящему.
— Потеря техники на внешнем выходе — ваш расход. В поставку не входит.
И снова опустил взгляд в планшет.
Грузовик начал выкатываться из гаража на автопилоте, медленно, тяжело. Туша гиганта ушла вместе с ним. Шум ушёл. Даже воздух как будто стал легче.
Когда ворота гаража закрылись и гул грузовика растворился в общем городском фоне, Андрей остался стоять, чувствуя, как внутри проваливается тишина. Не лесная. Домашняя — если это можно было так назвать.
Владимир молча поставил на стол жестяной чайник и две чашки. Травяной чай был горьким — Андрей знал это заранее, и всё равно каждый раз кривился. Горечь здесь была как дисциплина: неприятная, но полезная.
Они сели на старые ящики, как на стулья. Свет в гараже был тусклый, но ровный. Снаружи кто-то прошёл по коридору — шаги отдались по трубам, и Андрей снова поймал себя на том, что слушает паузы.
Владимир налил чай. Подвинул чашку Андрею.
— Ты у ворот… — начал Андрей и замолчал. Он не знал, как сказать так, чтобы это не звучало оправданием.
Владимир сделал глоток, не торопясь. Потом сказал:
— Решил — сделал.
Это было и одобрение, и предупреждение одновременно.
Андрей вздохнул. Горечь чая села на язык, как штраф.
— Они смотрели, — сказал Андрей тихо. — Как на…
Владимир кивнул.
— Город смотрит всегда, — сказал он. — Просто не всегда глазами.
Андрей усмехнулся криво.
— Ник тоже смотрит.
Владимир не спросил «что сказал». Он и так знал, что такие, как Ник, говорят.
— Ник умеет считать, — сказал Владимир. — И любит, когда другие ошибаются в счёте.
Андрей прокрутил чашку в ладони. Тепло было слабым, но настоящее.
— Я не хотел… — начал он и остановился.
Владимир поставил чашку.
— Ты дал не всем, — сказал он спокойно.
Андрей поднял взгляд.
— Потому что не мог, — ответил он.
— Потому что не должен, — поправил Владимир. Без жёсткости. Как правило. — Если ты раздашь всё — завтра ты принесёшь ноль. А ноль не кормит никого.
Андрей кивнул. Внутри всё равно оставалось неприятное: как будто он сделал правильное и всё равно заплатит.
— Заплатим, — сказал Владимир, будто снова услышал мысль по телу. — Вопрос — сколько. И кому.
Андрей сделал короткий вдох.
— Лоренцо.
Владимир снова коснулся груди под курткой — едва заметно.
— Не спеши, — сказал он. — И слушай город.
Андрей поднял бровь.
— Как лес?
— Так же, — ответил Владимир. — В городе тоже есть паузы между звуками. Они важнее слов. Если пауза неправильная — не лезь.
Андрей почувствовал, как внутри собирается привычный рабочий режим. Не страх — готовность считать.
Он допил чай одним глотком. Горечь осталась на языке.
— Я пойду, — сказал он.
Владимир кивнул. Встал, подошёл ближе и коротко — почти по-отцовски, но без сантиментов — поправил ремень на плече Андрея, чтобы не цеплялся за косяк.
— И ещё, — сказал он тихо. — Не делай из этого торг.
Андрей усмехнулся краем губ.
— Я уже сегодня потренировался.
Владимир не улыбнулся, но в голосе появилась та самая едва заметная мягкость.
— Значит, ещё раз. В городе торг — это когда ты показываешь, где у тебя болит.
Андрей кивнул.
Он вышел из гаража во двор. Свет снова стал жёстким. Город принял его обратно не как человека — как строку, которая пошла в нужное окно.
Горечь травяного чая ещё держалась во рту.
Андрей уже мысленно был в другом конце Кольца — там, где сидел Лоренцо и где за любую оплату сначала заставляли показать, где у тебя болит. После разговора с Владимиром идти туда не хотелось, но ещё меньше хотелось тянуть до темноты. Он сделал два шага к калитке, сунул руку в карман — и тогда увидел женщину.
Она шла быстро, почти сбиваясь на бег, будто долго не решалась, а потом всё-таки заставила себя сдвинуться с места. Но чем ближе подходила к их двору, тем медленнее становились её шаги. За несколько метров до калитки она почти остановилась и дальше пошла уже так, как ходят люди, которым деваться некуда, но очень хочется, чтобы их всё-таки не заметили.
Андрей тоже замедлился.
В Кольце к чужой двери под вечер не приходили просто так. Не за разговором. Не на чай. И точно не в таком виде.
На женщине была старая рабочая куртка, на груди вытертая до блеска там, где её, должно быть, часто придерживали одной и той же рукой. Волосы собраны наскоро, одна прядь выбилась и прилипла к мокрой щеке. Она смотрела не на дом, не на Андрея, а себе под ноги, будто дорога подскажет, как просить правильно и не рассыпаться раньше времени.
На миг ему захотелось, чтобы она просто прошла мимо.
Чтобы ошиблась адресом.
Чтобы день всё ещё можно было довести до конца по плану: Лоренцо, расчёт, обратно, и никаких новых долгов перед живыми.
Но женщина остановилась у самой калитки и не вошла. Только подняла глаза — и Андрей увидел то, что увидел бы любой в Кольце с первого взгляда: не голод, не ссору, не болезнь.
Пропажа.
Кто-то не вернулся.
Он подошёл ближе и взялся за холодный металл.
— Вам кого?