Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 15)

— Спасибо… — выдохнула она. В этом «спасибо» было слишком много: страх, стыд, облегчение и злость на то, что приходится благодарить за то, что должно быть обычным.

Мальчик шагнул вперёд — быстро, будто боялся, что Андрей передумает. Он помог удержать вес, и на секунду их пальцы коснулись руки Андрея. Кожа у мальчика была холодной.

Андрей кивнул — не в ответ «спасибо», а в ответ самой ситуации: я вижу. И тут же сделал шаг в сторону, чтобы не стоять над ними, не превращать это в сцену.

Он отдал ещё одну тушу — мужчине лет сорока, у которого руки были в масле и грязи, а взгляд — такой же усталый, как у Владимира после ночи. Мужчина не улыбнулся. Только коротко сказал:

— Счётчик тебе это припомнит.

Андрей усмехнулся внутри, не снаружи.

— Эй.

Голос пришёл сбоку — лёгкий, почти весёлый. Такой, каким говорят люди, которым нравится, когда на них смотрят.

Андрей повернул голову.

Ник стоял у ограждения, прислонившись плечом так, будто ему здесь принадлежало место. Одежда у него была чище, чем у большинства охотников у ворот, и пластина на груди выглядела свежей — не новая, но ухоженная. Винтовка висела на ремне не как необходимость, а как привычный аксессуар. Лицо — знакомое из городских разговоров: «Ник удачливый», «Ник знает, где взять», «Ник умеет считать».

Он смотрел на Андрея с насмешкой, но без прямой злости. Как смотрят на новичка, который решил сыграть по другим правилам.

— Праздник устроил? — спросил Ник, кивнув на толпу и на туши. — С раздачей. С эмоциями.

Андрей удержал дыхание ровным. Внутри поднялось желание ответить резко — чтобы отрезать. Но резкость в городе была как контакт с плёнкой: дорого.

— Закрыл вопрос, — сказал он спокойно. — Люди голодные.

Ник хмыкнул, будто услышал шутку.

— Люди всегда голодные, — сказал он. — Вопрос не в людях. Вопрос в том, из чьей доли ты сейчас вычел.

Андрей посмотрел на него прямо.

— Я им дал мясо.

— Нет, — Ник качнул головой. — Ты залез в счёт, который не тебе вести.

Он кивнул на толпу, на туши, на ворота, где ещё минуту назад всё было просто голодом и возвращением.

— В Кольце мясо сначала считают, потом жрут. Ты порядок перепутал.

Под рёбрами у Андрея поднялась старая злость на город — уже не за нищету даже, а за то, как быстро тот умел делать чужую нужду частью чужой бухгалтерии.

— Ты зачем пришёл? — спросил он.

Ник усмехнулся шире.

— По-дружески сказать: Лоренцо не любит, когда прибыль начинает пахнуть добротой.

Он сделал короткую паузу, будто давая фразе лечь глубже.

— Таких он или покупает, или учит считать заново.

— Спасибо за заботу, — сказал Андрей ровно.

Ник рассмеялся коротко, без веселья.

— Да какая забота. Мне просто скучно. Но ты запомни: здесь даже щедрость должна знать, через чьи руки проходит.

Андрей не ответил сразу. Он опустил взгляд на тушу у себя в руках, на свои пальцы, где ещё вчера был лес, а сегодня — городская грязь. Потом поднял глаза и сказал:

— Я ничего не забываю.

Ник посмотрел на него чуть внимательнее, будто проверил, есть ли в словах правда.

— Ну-ну, — сказал он и оттолкнулся от ограждения. — Увидимся у Лоренцо.

Он пошёл прочь так, как ходят люди, которым не надо оглядываться.

Андрей почувствовал на себе взгляд Владимира. Старик стоял у внедорожника, не вмешиваясь, но присутствуя — как опора. Не «спас». Просто был рядом, и это меняло вес слов.

Оба вернулись в машину и отправились на минимальном ходу. В городе любая стоянка у ворот превращалась в сцену, а сцены здесь всегда имели цену.

Они поехали вправо — вдоль стены, в коридор, где воздух становился холоднее. Там шли трубы — толстые, мокрые, местами обмотанные старой теплоизоляцией, как бинтами. Ровный гул шахты усиливался и становился почти уютным от своей стабильности: хотя бы это не менялось.

И всё равно Андрею на секунду показалось, что в этом ровном гуле есть что-то знакомое — то самое «слишком ровное», что он слышал в долине, когда точка шла без ритма.

Он поймал себя на том, что напряг шею, будто пытается услышать поверх города что-то другое.

Устал. Просто устал.

Владимир сказал тихо, не поворачивая головы:

— Дыши.

Андрей выдохнул. Город, как лес, любил тех, кто сам себя выдаёт.

Через несколько минут они свернули в боковой проезд, где свет был ещё ровнее и ещё беднее: лампы не мерцали красиво, они просто горели — одинаково. За решёткой валялись куски металла, старые панели, какие-то разобранные узлы. Город жил ремонтом, как организм живёт шрамами.

У самого ряда гаражей Владимир сбросил скорость. Внедорожник мягко просел, когда грав-подушка ушла в минимум, и сел на внутренние упоры с коротким сухим щелчком. Грузовик встал рядом чуть тяжелее — выровнялся и затих. Андрей выбрался наружу, дождался, пока Владимир заглушит контур, и они молча прошли мимо ржавых створок и груды старых деталей к знакомой двери в тени стены.

«Дом» Владимира оказался там же, где и всегда — ближе к воротам, ближе к работе. Не дом. Заброшенный гараж, втиснутый между складской стеной и старым техническим тоннелем. Дверь держалась на двух разных петлях, и одну явно меняли вручную.

Внутри пахло металлом, сухой пылью и травами — горькими, тёплыми, как лекарство. Андрей заметил первое сразу: разобранный второй внедорожник. Он стоял на упорах, без боковых панелей, с открытым нутром контуров. Где-то торчали провода, где-то — стяжки, где-то — аккуратная маркировка Владимира на изоленте.

Мечта выглядела не как «красивое будущее». Как работа, которая сожрёт месяц, два, а может и год — но даст шанс на более безопасную охоту. На чуть меньший риск. На чуть более длинное «потом».

Андрей задержал взгляд на корпусе — и тут же одёрнул себя. Смотреть на мечту долго было так же опасно, как смотреть в долину.

— Сначала сдача, — сказал Владимир, как будто прочитал его взгляд.

Андрей кивнул.

Через некоторое время — не быстро и не медленно, а по-городскому, когда всё приходит «по очереди», — к гаражу подошёл рабочий. Не охрана. Не перекупщик. Человек системы, который делает вид, что не знает, чем занимается.

На нём была куртка с потертым значком службы, лицо — пустое, как экран в режиме ожидания. В руке — планшет. Он вошёл без приветствия, окинул взглядом грузовик и сказал:

— Передача управления.

Не вопрос. Формула.

Андрей вывел на свой планшет канал грузовика. Дешёвая сеть в городе работала лучше, чем в лесу — потому что здесь за неё кто-то отвечал. Он передал доступ, и рабочий сделал пару движений пальцами, не глядя на него.

Туша гиганта на секунду снова качнулась — теперь уже от того, что грузовик перестроил контур под чужую команду. Гул подушки стал чуть другим. Чужим.

Рабочий посмотрел на экран, кивнул сам себе и после короткой паузы добавил:

— Груз принят.

Не «добыча». Не «трофей». Уже груз.

Андрей почувствовал знакомую пустоту. Будто их день сжали в строку и сразу переписали на чужой язык.

— Дальше — через Лоренцо — добавил он.

Имя прозвучало так, будто это не человек, а сама система.

— Расчёт как обычно? — спросил он.