Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 18)

— А сейчас он есть! — почти сорвалась она. — Вы же сами слышали — недалеко, учебный выход, переправа…

— Сейчас есть надежда, — отрезал Владимир. — Это не одно и то же.

Андрей почувствовал, как в нём поднимается тупой протест. Не потому, что Владимир был неправ. Хуже — потому что он опять был прав слишком чисто.

Женщина посмотрела на обоих, поняла, что больше здесь ей ничего не дадут, и с каким-то страшным усилием заставила себя кивнуть.

— Простите, — сказала она зачем-то.

И в этом «простите» было столько стыда, что у Андрея невольно свело челюсть.

Она повернулась к двери.

Вот теперь всё действительно должно было закончиться. Правильно. По закону места. По закону шансов. По закону Кольца, где даже сочувствие быстро становится роскошью, если не считать, чем оно будет оплачено.

Но Андрей не смог отпустить её так — совсем без имени, без лица, как очередную беду у порога.

— Подождите.

Женщина остановилась, не сразу обернулась.

— Как вас зовут?

Он и сам не до конца понимал, зачем это спросил. Не для дела. Не для протокола. Просто чтобы она не уходила из этого дома безличной просьбой.

Она посмотрела на него покрасневшими глазами.

— Настя.

Металлический щелчок в мастерской оборвался.

Андрей обернулся почти раньше, чем понял, что именно услышал.

Владимир не двинулся с места. Только рука, которой он держал тряпку, застыла над разобранной винтовкой. Совсем на миг. На один удар сердца. Потом пальцы медленно сжались. Так сильно, что побелели костяшки, а тёмная от масла ткань натянулась между ними.

Он поднял глаза.

Не на Андрея. Не сразу на женщину.

Куда-то сквозь них.

Это было так коротко, так почти незаметно, что другой человек, может быть, ничего бы и не увидел. Но Андрей увидел. И этого хватило.

В комнате стало слышно только дыхание.

Город за стеной будто ушёл дальше.

Потом Владимир очень осторожно положил тряпку рядом с оружием и спросил:

— К переправе выходили с этой стороны реки?

Женщина моргнула, словно не поверила, что вопрос действительно прозвучал.

— Да. С нашей. Они не собирались дальше. Только показать место и обратно. Я могу показать на карте. Я всё помню.

— Лагерь на приподнятом берегу? У дерева?

— Да. Да. У расколотого ствола.

Владимир наконец посмотрел прямо на неё.

Лицо у него было всё тем же — сухим, собранным, без тени мягкости. Только Андрей уже видел цену, за которую эта сухость сейчас держится.

Андрей видел, как тот быстро считает: расстояние, свет, берег, дорогу назад.

— До переправы успеем дойти налегке, — сказал Владимир больше себе, чем им. — Только снять место. Если лагерь пустой — сразу назад.

И только после этого поднял глаза на женщину.

— Мы посмотрим место, — сказал Владимир. — Не больше.

Настя прижала ладонь ко рту, будто удерживала всхлип.

— Спасибо…

— Не благодари раньше времени, — отрезал Владимир. — И не думай, что мы кого-то тебе вернём. Если там пусто, я так и скажу. В лицо. Чтобы второй раз по чужим дверям ты не ходила.

Она закивала слишком быстро.

— Да. Да, конечно. Я понимаю.

Андрей не был уверен, что она правда понимает. Скорее цепляется за сам факт движения, за то, что после слов «нет» мир вдруг снова сдвинулся хоть на сантиметр.

Владимир продолжал уже тем тоном, которым возвращал себе контроль:

— Выход за стены — нарушение. Если вернёмся, штраф оплатишь сама.

— Оплачу.

— Будешь у ворот заранее. Договоришься с дежурным на левой рамке. Не с тем, кто любит торговаться до темноты. Поняла?

— Да.

— И без шума. Мне не нужна толпа.

— Поняла.

Она отступила к двери, потом вдруг остановилась, будто хотела сказать что-то ещё — про Петра, про благодарность, про то, что он боится темноты или всегда прячется, если страшно. Но ничего этого не сказала. Только посмотрела на них обоих так, будто уже запоминала лица людей, от которых теперь зависел весь оставшийся мир.

Потом ушла.

Через двор она почти пробежала — не потому, что спешила, а потому, что боялась задержаться и увидеть, как согласие снова рассыплется обратно в отказ. Калитка звякнула, закрываясь. Её шаги за забором быстро растворились в гуле города.

В мастерской ещё несколько секунд никто не двигался.

Потом Андрей медленно выдохнул.

— Ты ведь уже отказал.

Владимир положил ладонь на холодный металл винтовки, но не вернулся к чистке.

— Я и сейчас ничего не обещал.

— Но поедем.

— Посмотрим место.

Андрей промолчал, но взгляд задержался на Владимире дольше, чем следовало.

Владимир поймал этот взгляд и устало отрезал:

— Не начинай.

Этого хватило.

За стеной завыл какой-то транспортный сигнал, короткий, глухой. Свет в дверном проёме стал ещё тусклее. До темноты оставалось меньше, чем хотелось бы любому нормальному человеку, который собирается выходить за стены Кольца добровольно.

Владимир оттолкнулся от верстака.