Василий Донской – Пиковая дама побережья (страница 5)

Рита так увлеклась процессом, что не обращала внимания на покупателей. Они шли чередой, и ей некогда было смотреть на их лица. Семечки в мешке таяли и не могли уже скрыть третий стакан. Их уже было немного, и самое лучшее было бы завершить удачную торговлю, но в азарте она уже не могла остановиться.

– Большой, пожалуйста, – услыхала она голос очередного покупателя. Молниеносно она наполнила стакан, и хотела было высыпать ему в карман, как была схвачена за руку.

– Я просил большой за двенадцать копеек, а не за десять.

Она подняла голову и увидела своего наставника. Вольдемар смотрел на неё с ироничной улыбкой, не отпуская её руки со стаканом.

– Ну, что, попалась, детка? Даже если бы высыпала мне в карман семечки, то куда бы ты дела стакан? Под семечки уже не схоронишь. Вот на такой жадности и азарте и попадаются фраера. Ты поняла, Марго?

– Да, я поняла, Вольдемар, но я научилась! Ты же сам видишь мешок почти пустой.

– Да вижу, но я и не сомневался, как не сомневался, что ошибки ты всё рано наделаешь. Оценка пока три. Ладно, четыре с минусом, –  увидев сконфуженное лицо Марго, поправился он. Не обижайся, но практика у тебя от теории пока сильно отличается. Пойдём, перекусим чего-нибудь.

Они опять зашли в кафе, в котором были прошлый раз.

– Послушай, Марго, основную задачу ты выполнила. Ты слышала такую поговорку: «Жадность фраера сгубила»? На этом попадаются и не такие щелкопёры, как ты, а даже авторитетные воры. Запомни это на всю жизнь. Азарт тоже ни к чему хорошему не приводит. Ты думаешь у нас – воров нет правил? Милое дитя, да у нас целый кодекс законов воровской жизни, который необходимо соблюдать, чтобы прожить долго и умереть своей смертью. Всё сразу ты не усвоишь, но некоторые законы и правила я буду открывать тебе по ходу. Один из них ты уже знаешь и исполняешь. Угадаешь какой?

– Учиться, учиться и учиться – выпалила Рита.

– Хороший ответ, но не совсем точный, потому, что ты ещё ничему не научилась, а значит, пока не исполняешь его. Подумай хорошенько, это уже в тебе есть.

– Наблюдать, учиться и молчать – проговорила Марго.

– Ай, браво! Такого сообразительного ученика у меня ещё не было. Почти в десятку. А звучит он так: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю, ничего никому не скажу». Повтори, как поняла.

– Ну, не видеть я не могу, ты же сам меня учил – смотреть и учиться. Значит, нужно видеть и не видеть. Правильно?

– Правильно. Давай дальше.

– Мне кажется, это также как и смотреть.

– Браво, Марго. Дальше.

– Нужно видеть и слышать, но никому об этом не говорить, как будто ничего не знаешь.

– Молодчина, королева! Главное из них третье. Есть такая шутка в нашей среде. Звучит она так: «А ты сидера-б, да морчара, будто дера не твоё». Доходчиво, правда?

– Я поняла, учитель.

– Садись, пять, – засмеявшись, проговорил Вольдемар.

– А мы по базару ещё походим, поучимся? – С надеждой спросила Рита.

– А как же, королева. Время терять не будем, это самое ценное, что у нас есть.

Между тем Рита старалась. Она впитывала науку Вольдемара как губка воду. Во-первых, ей было интересно, а во-вторых, перед ней открывалась книга воровской жизни, вернее, даже энциклопедия самой жизни, о которой она ничего не знала. Например, в очередной экскурсии по рынку Вольдемар показал ещё несколько фокусов обмана покупателей. Походу он показал, как любителей лёгкой наживы разводят, разместившиеся в укромном месте на базаре «каталы» в очко или «буру». При этом «ошкуренные» до нитки дуралеи были подавлены, что поддались на уговоры сыграть, удивляясь как они остались без копейки? До лохов не доходило, как это могло случиться, ведь всё происходило на их глазах и они сами запрашивали очередную карту. Они не понимали и просто не могли заметить, как банкующий ловко передёргивал колоду, доставая нужную для него карту, всё время заставляя сомневаться лоха: брать – не брать ещё одну карту и выигрывал три раза из четырёх или два раза из трёх. При этом языком он «молотил» не переставая, не давая мужику сосредоточиться. Жаловаться было некому и не на что: «сам знал, что азартные игры запрещены. Да и никто не заставлял,– за руку никто не тянул». А если вдруг, «глазастый» лох, замечал подмену карты, то тут же находились свидетели, доказывая в два голоса, что это ему показалось, и он неправ. Потом к «ошкуренному» до нитки «лопуху», медленно возвращалось осознание того, что он самое презренное ничтожество, лишившее себя и семью пропитания на несколько недель.

Наблюдая за этим действом, Рита понимала, что это всего «лишь ловкость рук и никакого мошенничества», но понять, как перёдергивает катала никак не могла. При этом получила наставление от Вольдемара:

– Никогда слышишь, Марго, никогда, не садись играть в карты ни с кем, как бы тебя не заманивали: на интерес или просто так – никогда. Каталы это особая каста: попросят палец, – откусят руку. А могут сделать так, что будешь рабыней до конца дней. Да вот ещё, – никогда не бери в долг, как бы трудно тебе не было. Ты же видишь, сколько лохов вокруг и сколько способов есть заработать. Верь в себя, девочка, и никому не доверяй. Поняла? Запомни это.

– Да, я поняла. Это законы из кодекса.

– Умница, а теперь для разрядки пойдём к колхозникам, посмотришь, как голь на выдумку хитра.

Они зашли в мясной павильон, где не очень приятно пахло. Пол был скользкий от воды, жира и ручейков крови, разделываемых животных. А сами туши висели на больших крючьях за спинами торговцев: мужчин и женщин в больших клеёнчатых фартуках и резиновых сапогах. Лотки здесь были каменные. На лотках стояли весы обычные, как в магазинах с рядом гирь возле них,– больших и маленьких, а рядом, по обе стороны куски мяса разного размера . На полу сбоку от них стояли огромные деревянные колоды, на которых рубщики мяса разрубали туши бычков, свиней и барашков.

– Что, Марго, обстановка не очень? – Видя сконфуженное лицо Риты, спросил Вольдемар.

Ничего. Здесь тоже делаются деньги, а деньги не пахнут, девочка. А на мясе их можно делать… Хотя сначала сама посмотри.

Рита стала присматриваться. Она видела, как подходили покупатели, заказывали мясо, рубщики отрубали понравившийся кусок, а некоторые показывали на куски, лежащие на прилавке. Хозяйка быстро бросала мясо на весы, ставила одну или несколько гирь на другую полочку весов, щёлкала костяшками счётов, заворачивала мясо в бумагу и называла цену. Покупатели расплачивались и отходили, а на их место в очереди вставали новые. Ничего необычного не происходило.

– Ну, что, заметила что-нибудь? Я вижу, ты долго наблюдаешь вот за этой торговкой.

– Да, но ничего особенного не вижу.

– Всё правильно, если бы все всё, видели, то и торговли то никакой не было, а был бы простой товарообмен: товар – деньги. Здесь не просто торговля, а «нахлобучивание» советского гражданина не отходя от кассы – денежки в карман. Девиз торговли, знаешь какой?

– Нет, не знаю.

– Всё просто, девочка: «Не обманешь – не продашь»! Ну, что ж переходим к разбору полётов на примере твоей торговки. Это относится ко всем, кто в этом павильоне торгует мясом. Итак, начнём. Ты видишь, что обстановка здесь не располагает к длительному пребыванию. Торговцы не в счёт. Поэтому покупатели не особо присматриваются к обслуживанию. Забрав свой заветный кусок мяса, они стараются быстрее покинуть это место.

– Да, согласилась Рита, на базаре веселее и свежий воздух.

– Вот именно, согласился Вольдемар. Эти мясники хорошо понимают психологию и этим пользуются вовсю. Начнём с весов, небольших, которые рассчитаны на взвешивание до пяти килограммов. Но на них можно  взвешивать и десять, установив гирю, в пять килограмм на другую полку весов. Как ты думаешь, сколько можно сделать недовеса за одно такое взвешивание?

– Попробую угадать. Итак, получается, что взвешивается десять килограмм. Покупатель не сможет заметить граммов двести, правильно?

– Близко, но не очень. Просто ты не знаешь всех хитростей. Смотри: Весы установлены не прямо, а чуть-чуть с наклоном. За счёт этого недовес составляет двадцать грамм на килограмм. Это вроде бы немного, но курочка по зёрнышку клюёт. Переходим к гирям. Они не соответствуют своему весу. Так гиря в пять килограмм легче на пятьдесят грамм, в три килограмма, соответственно, на тридцать, а в килограмм на десять. То есть на десятую часть каждая, или на десять процентов. Учись считать, Рита, и определять проценты. Ты понимаешь, зачем нужно учиться в школе?

– Теперь понимаю, что десятая часть, но почему гири легче?

– А, вот ты о чём? Да потому что снизу каждая гиря просверлена на такой вес и запаяна, точнее, заварена и отшлифована. Поняла?

– Да, но их надо где-то сверлить, запаивать.

– Ну какая же ты простота? – Конечно, сначала надо постараться один раз, чтобы потом иметь навар постоянно. Без труда не выловишь рыбку из пруда. – Идём дальше. То есть десять процентов за счёт гирь, а теперь самоё интересное смотри, а потом скажешь, как это называется. Видишь, подошли мужчина и женщина. Им нужно двенадцать килограммов мяса. Видно на какое-то торжество, может день рождения или свадьба. Торговка взвешивает мясо на больших весах, рассчитанных на взвешивание больших кусков или даже туш, вместо того, чтобы два раза взвесить на обычных. А почему?