Василий Быков – Полное отключение (страница 5)

— Погоди, ща разберёмся.

Я чиркнул зажигалкой и поджёг край торчащей из «шалашика» бумаги. Огонь быстро охватил и бумагу, и уложенные щепки. Светка размахивала молочным пакетом, пытаясь вытрясти из него хоть что-нибудь, и материлась при этом, как старшина перед строем новобранцев. Плохой признак! Обычно она у меня сдержанная.

— Тише, тише, солнце моё! Дай-ка мне пакетик. — Забрав у жены пакет с молоком свободной рукой я обнял её за талию и притянул к себе. — Светик, мы все немного на взводе. Без электричества наша комфортная жизнь полетела к чёрту: ни помыться, ни поесть по-человечески, ни в туалет сходить. Холодно к тому же! И полное отсутствие информации. Мобила не работает. Нас всех это напрягает, но надо держаться, ладно? Всё будет хорошо. Главное, что мы все вместе. — Я поцеловал жену в щёчку и улыбнулся. Она кивнула и натянуто улыбнулась в ответ. — Вот и молодец. Табуретки подкинь в огонь.

— Давно надо было эту рухлядь сжечь! Наконец-то повод нашёлся, — попыталась пошутить Света, уложив две ножки табуретки в мангал.

Я одобрительно кивнул, взял нож и, вспоров пакет, вытряхнул молочно-ледяное крошево в кастрюлю.

— Готово, — похвастался я с гордостью.

— Молодец, — одобрила жена. — Теперь дуй домой и принеси мне решётку из духовки, сахар, соль и столик журнальный. Не на пол же мне продукты ставить! И масло сливочное где-то в пакете за окном.

Ну всё, взяла руководство в свои руки! Это хорошо.

Я немного приоткрыл дверь, ведущую на крышу, чтобы вытягивало дым, подкинул в мангал ещё одну ножку табуретки и пошёл исполнять приказание жены.

Когда я вернулся, то обнаружил Свету в компании соседей: Константин распиливал какую-то доску, а Наташа стояла в обнимку с целлофановым пакетом. Я установил журнальный столик, чтобы наши дамы могли удобно разместиться, водрузил решётку на мангал, поставил сверху кастрюлю с молоком, отдал жене продукты и пошёл помогать Косте распиливать доску.

Закончив с этим и обеспечив женщин всем необходимым, мы с соседом вышли на крышу покурить. Снег продолжал идти.

— Послушайте, Константин… Если ничего не изменится в лучшую сторону, то долго в таком режиме мы не протянем. У вас есть какой-нибудь план? Как выживать будете?

Оказалось, что Костя работает в автомастерской. У них там запасов мазута, бензина и прочего горючего для обогрева хватит до следующей зимы. Есть бак на тысячу литров, заполненный водой для технических нужд. Запас питьевой воды для кулера тоже имеется, а спальные места на втором этаже можно организовать: там у них комната ожидания для клиентов, бухгалтерия, склад, туалет и кухня с посудой. Одним словом, можно прожить до весны.

— Мы с мужиками договорились, что если совсем будет худо, то соберёмся в мастерской. Провизию и бельё каждый принесёт, сколько сможет. Мы с Наташей решили, что, как только снег перестанет идти, будем собираться. Я уже сани смастерил. Уложим на них свои пожитки, впряжёмся и пойдём. От дома до мастерской около пяти километров — за пару часов можно дойти по светлому.

Я рассказал Косте наши планы.

— На велосипедах два дня с детьми, в такую погоду… Рискованно! Но идея правильная. В загородном доме с печкой и колодцем жить можно, — резюмировал сосед.

Покурив, мы вернулись к нашим поварихам. Наташи уже не было.

— Константин, ваша жена всё приготовила и ушла домой, — сообщила Света, не переставая мешать ложкой кашу в кастрюле.

Мы с соседом попрощались. Договорились вечером так же приготовить вместе ужин.

Светка перестала мешать кашу, отложила ложку и, отправив в кастрюлю кусок сливочного масла, накрыла её крышкой.

— Готово! Можно идти завтракать. Дверь мне в квартиру открой, — скомандовала она, беря в руки кастрюлю.

Я бегом открыл жене дверь, а затем вернулся обратно, собрал посуду и продукты в пакет, подхватил ковшик с кипятком. На площадке остались распиленные доски, остатки табуретки, мой нож, молоток, журнальный столик и мангал с тлеющими углями.

Пакет я бросил на пол кухни рядом с раковиной, ковшик с кипятком поставил на плиту. Насыпал в кружку молотого кофе и залил кипятком. От аромата аж голова закружилась! Пока Светка нарезала сыр и раскладывала его на хлебцы, я вернулся на шестой этаж, чтобы забрать инструменты.

Тут очень вовремя появился Генка.

— Привет, пап! Ты тут всё уже? Я домой пришёл — тебя нет. Мама завтракать зовёт.

— Здорово! Хватай мангал — потащили на кухню.

В мангале ещё тлели угли, отдавая тепло, да и сам мангал порядочно нагрелся. Глупо оставлять такой источник тепла в подъезде! Светка возражать не стала.

В процессе поедания самой вкусной в моей жизни каши Генка поделился молодёжными сплетнями:

— Есть три новости: одна хорошая и две плохих.

— Давай с хорошей, — попросила Света, — плохих и так достаточно.

— Пацан, у которого отец в полиции работает, сказал, что сегодня над городом будет летать то ли дирижабль, то ли шар воздушный — я не понял — и с него будут разбрасывать листовки с указанием адресов, где развёрнуты полевые лагеря. А ещё он сказал, что военные и полиция взяли под охрану все склады с продовольствием и медикаментами в городе.

— У каждого магазина охрану не поставишь, — заметила мудрая Света.

— А это как раз первая плохая новость. Сегодня ночью у торгового центра взломали, ограбили, а потом сожгли торговый ларёк. Мам, ты его знаешь: там всякие замороженные полуфабрикаты продавались, выпечка разная, молочка.

— Ничего себе ларёк! Там целый павильон торговый. Стекляшка. Я там замороженные блинчики для нас покупаю, — подтвердила Света. — А вторая плохая?

— Вторая просто дичь: тот же пацан рассказал, что возле центральной городской больницы трупы складывают прямо на улице. Из морга тоже всех вынесли — холодильники же не работают. Половина врачей разбежались по домам. Больных, которые неходячие, просто бросили умирать. Трупы никто не забирает. Лекарства все растащили. Жуть, правда?

Мы со Светкой переглянулись.

— У нас каша ещё осталась. Я Валере на первый этаж отнесу, пока тёплая, — сообщила Света и пошла одеваться.

— Ты снега принёс? — спросил я у сына.

— Принёс. В ванной плавает.

— Отлично! Пойди принеси ковшик воды — будем посуду мыть. Светик, ты только не задерживайся, пожалуйста! Нас Олег ждёт, — напутствовал я жену.

Помыв посуду и с наслаждением сделав последний глоток кофе, я отправился в кладовку собирать всё, что может пригодиться для крепления тележки к велосипеду. Всякую мелочь сложил в пластиковую коробку, а трубы и рейки стал перевязывать проволокой.

— Смотри, Анюта, вот дядя Андрей тут что-то делает. Давай поздороваемся!

Услышав голос жены, я обернулся. В коридоре стояла Света. Она держала за руку маленькую девочку в шерстяном платье и с двумя смешными торчащими в разные стороны косичками.

— Привет! Ты кто? — протянул я руку девочке.

Та спряталась за Светку, ничего не ответив. Я вопросительно посмотрел на жену.

— Пойдём, Анюта, к Гене в комнату. У него там бумага есть и карандаши цветные. Ты любишь рисовать?

Закончив с трубами и рейками, я взглянул на часы: скоро полдень. Ничего себе! Надо бы ускориться.

Из Генкиной комнаты вышла Света.

— Эта она, — зашептала Светка, показывая пальцем на Генкину комнату, — Валеркина дочь. Ты бы его видел! Ужас… Бледный, синяки под глазами, небритый, осунулся весь. На него страшно смотреть! Его Оля домой из больницы так и не пришла. Он места себе не находит. Просил посидеть с дочкой пару часов. Хочет сходить в поликлинику — может, они что-то знают или подскажут чего. Поставь себя на его место.

Света шептала очень быстро, не давая вставить и слова. Я терпеливо выслушал — возразить было нечего, кроме того, что никакая поликлиника сейчас не работает, но я промолчал.

— Хорошо. Нам к Олегу пора.

— Иди без меня. Я приду, когда Валера Аню заберёт.

— Генку на крышу за снегом отправь: его там много нападало, пусть чистого принесёт. Только не в ведро, а выварку ему дай самую большую. Питьевой воды больше

нет — талую пить будем. Полезней водопроводной, говорят.

— Ладно. До встречи!

Я взял свой велосипед, инструменты, бутылку хреновухи собственного приготовления и пошёл.

Дома у Олега сборы к отъезду шли полным ходом: Витька очень

по-деловому таскал из кухни консервные банки и складывал их рядом с диваном в гостиной, Катя сидела тут же за обеденным столом, заваленным разными лекарствами, и раскладывала их по отдельным коробочкам. Я зашёл и поздоровался.

— Привет! Чего так долго? Тапки надень — холодно. Велосипед и всё, что притащил, в коридоре оставь, а сам на кухню проходи, — скомандовал Олег.

На кухонном столе была разложена карта нашей области. Поверх неё лежали блокнот, карандаш и линейка. Я дополнил этот штурманский натюрморт бутылкой хреновухи.

— Вот. Или тоже в коридоре оставить?

— Нет, это в коридоре оставлять не надо.

Олег прикрыл дверь в гостиную и достал из шкафчика две рюмки. Затем на столе волшебным образом появились блюдечко с нарезанным салом, вазочка с маринованными огурчиками и миска с домашними сухарями.

Мы молча разлили, выпили, закусили. Повторили.

— Всё! Давай о деле поговорим, — тоном, не подразумевающим возражений, произнёс Олег, переставляя посуду на разделочный стол.