Василий Быков – Полное отключение (страница 10)
Разведя огонь и поставив воду кипятиться, я пошёл будить остальных. Света уже не спала. В гостиной на диване стояли два рюкзака — мой и её, на журнальном столике стопкой лежала Анютина одежда, приготовленная для переезда.
— Доброе утро, Андрюша! — Светка чмокнула меня в щёку.
— Привет, радость моя!
— Слушай, я свои и Анютины вещи собрала. Если у тебя в рюкзаке будет место, запихни вот этот свитер и спортивный костюм.
— Сделаю! Я там воду поставил кипятиться.
— Отлично, молодец! Открой тогда банку сгущёнки — пойду детям кашу сварю.
— Хорошо. Только оставь воды вам на чай и мне на кофе. И в термос надо чай налить – в дорогу.
— Ладно. А ты пока Генку разбуди — пусть умывается и одевается. И проверь, как он рюкзак свой собрал.
Когда жена ушла кашеварить, я направился в комнату сына. Будить Генку — тот ещё квест! У него было не больше пяти градусов выше нуля. Я с трудом нащупал его ногу под горой одеял.
— Вставай, медведь, сова пришла! — потряс я Генкину ногу. — Ехать пора. Ты рюкзак свой собрал?
Сын что-то утвердительно промычал из своей берлоги. Я осмотрелся и увидел его рюкзак на письменном столе. Шкаф был открыт, все вещи перерыты и брошены в жутком беспорядке. Полки, на которых обычно лежали трусы и носки, были пусты. Значит, самое необходимое уже в рюкзаке.
Неожиданно раздался детский плач. Прибежав на этот уже давно забытый звук, я обнаружил Аню, которая стояла посереди кухни и отчаянно рыдала во весь голос. Совершенно машинально я подхватил девочку на руки, прижал к себе и погладил по спине.
— Тише, тише, не плачь! Испугалась? Проснулась, а рядом никого нет? Думала, мы тебя бросили? Ну что ты! Я Гену пошёл будить, а тётя Света кашу тебе варит. Сейчас позавтракаем — и поедем на велосипеде кататься. Ты любишь на велосипеде кататься? Смотри, какая погода хорошая!
Я подошёл к окну и встал к нему боком, чтобы Аня могла видеть улицу. Краешек солнца выглянул из-за крыши соседнего дома, брызнув лучами во все стороны. Снег искрился мелкой бриллиантовой россыпью. Чистое голубое небо хотелось зачерпнуть кружкой и выпить. На верхушку дерева, растущего под нашим окном, взлетела какая-то пёстрая птичка и пронзительно чирикнула.
Анюта обхватила мою шею руками и уткнулась носом в плечо. Плакать она перестала и только изредка всхлипывала, вздрагивая всем телом. Я продолжал что-то говорить про птичку и скорую весну, гладя её по спине. А потом я почувствовал аромат кофе и обернулся. В дверях стояла Света и держала в руках дымящийся ковшик. Она смотрела на нас с Аней, и в её взгляде я почувствовал такую живую, настоящую и безграничную женскую любовь — любовь матери и любовь жены слилась в одну волну, в один мощный импульс, и накрыла нас тепло, нежно и навсегда.
Света перехватила мой взгляд, улыбнулась и чуть кивнула головой. И этого едва заметного движения хватило, чтобы превратить в пыль и развеять по Вселенной все мои страхи, неуверенность и переживания…
Станция Парковая
…моё пребывание на Парковой продлили. У них тут совершенно потрясающая автоматика орошения и сбора влаги! Я такого ещё ни на одной станции не видела! Изучаю. И ещё я поняла, что техники с разных станций совершенно не делятся друг с другом новыми идеями и достижениями. Решила подать обращение по этому поводу лидер-биологу.
И конечно, милый, Парковая никуда не денется. И хоть мы с Жу-Жей ужасно по тебе соскучились, подождём ещё — сколько скажешь. Должность мастера в твоём возрасте открывает хорошие перспективы. Я уверена, что ты справишься. Только постарайся сильно не задерживаться!
И знаешь, тут тоже шушукаются про какую-то планету, пригодную для постоянного проживания, но мне как-то не верится. Мы уже несколько эпох странствуем по Вселенной… Но, может, поколению Жу-Жи действительно повезёт, и наши внуки будут жить на новой планете. Это было бы так здор…
Земля. Город С
Термобельё, сверху джемпер, затем зимний спортивный костюм, морозостойкая куртка, выдерживающая температуру до минус тридцати, двойная флисовая шапка, шарф, перчатки и зимние кроссовки на меху. Рюкзак с пристёгнутым с одного бока спальным мешком и полуторалитровой бутылкой бензина - с другого. В рюкзаке — нижнее бельё, носки, кроссовки, джинсы, свитшот, пара футболок, бритва с запасными лезвиями, две зубные щётки (одна из них новая, в упаковке), нож, спички, газовая горелка, Светкины вещи, пакет со вчерашним недоеденным за ужином картофельным пюре и банка с консервированными сосисками. В карманах куртки — паспорт, сигареты, зажигалка, заряженный пистолет и фляжка с виски, оставленного мне соседом Валерой. Это я стою перед зеркалом. Кажется, всё! Света с детьми и велосипедами уже ждёт на лестничной площадке. Я, как капитан, последним покидаю наш корабль. С Богом!
В 10:30 утра мы были у подъезда дома, в котором жил Олег. Чтобы не мёрзнуть, зашли на первый этаж. Там уже стоял мой велосипед и тележка, в которую были уложены пакеты с провизией. Возле тележки с грозным видом сидел Витька, охраняя наше добро. Сдав свои вещи и девочек под Витину охрану, мы с Генкой поднялись к Олегу.
Он и Катя были почти готовы к выходу.
— Зайди, — Олег позвал меня на кухню. — Катя, бери свой рюкзак и спускайся. Мы сейчас догоним.
— Гена, помоги тёте Кате, — попросил я сына, удаляясь по коридору в сторону кухни.
На кухонном столе стояли две рюмки и четверть бутылки водки. На тарелке лежала нарезанная крупными кусками селёдка, пересыпанная луковыми кольцами, рядом — две вилки.
Олег налил до краёв.
— Ну, чтобы в сторону не вильнуло! — предложил он тост.
Мы чокнулись и выпили.
— Закуси селёдочкой. Теперь такую закуску не скоро увидим!
— Будут другие. Было бы что закусывать!
Мы дружно подцепили на вилки по кусочку рыбы. Олег быстро налил по второй.
— На одной ноге не ходят, — авторитетно заявил он.
— Скатертью дорога, — пожелал я в ответ.
Выпили, закусили. Поехали.
Никто и не думал, что в дороге будет легко. Приключения начались сразу: компания пьяных подростков, сидевших на полянке возле крайнего дома нашего микрорайона, увидев нашу велоколонну, начала выкрикивать вслед всякую нецензурную чушь, а один парень метнул пустой бутылкой, которая, не долетев до цели метров шестьдесят, упала в рыхлый снег.
— Вот такие банды сейчас будут держать в страхе весь район, — прозорливо заметил Олег.
Далее выяснилось, что мы не учли толщину снега на дороге. Ведь все привыкли, что снег на дороге или чистят, или укатывают машины, но сейчас снег ни чистить, ни укатывать было некому, поэтому он лежал толстым рыхлым слоем, очень сильно снижая скорость движения. Кроме того, оказалось, что в горку с тележкой ехать совершенно нереально: она нагребала перед собой сугроб и застревала в нём. Приходилось всякий раз толкать её вручную.
— Мы идиоты, — самокритично заметил Олег. — Надо было телегу не на колёсах делать, а на лыжах.
Да уж, тут и не поспоришь…
Первые четыре часа нашего путешествия были не самыми лёгкими. Все привыкали к своим «железным лошадкам», выбирали оптимальный способ движения в глубоком снегу, поправляли груз и амуницию. Первым ехал Олег с Витей, затем — Света с Анютой, потом Катя, а замыкали колонну мы с Генкой. Сын видел, как тяжело тащить телегу, и решил меня сопровождать на всякий случай.
Потом по очереди начали скулить дети: сначала Аня, потом Витя. Сидеть на раме без движения им было тяжело, скучно и холодно. Мороз щипал нос и щеки, пробирал сквозь ботинки и варежки.
Чтобы размяться и согреться мы решили сделать привал на попавшейся по дороге бензозаправке. Её здание выглядело печально: стеклянные окна и двери разбиты, стеллажи и полки в торговом зале сломаны и сброшены на пол. Понятное дело, ничего съедобного мы не нашли, зато здесь осталось много всякой автохимии. Следов возле заправки видно не было, значит, разбой произошёл несколько дней назад. Это хорошо. Мы с Олегом и Генкой быстро расчистили центр зала от всякого хлама, а из сломанных стеллажей и полок сложили большой костёр, облили машинным маслом и подожгли. К огню подтащили уцелевшие диванчики для посетителей некогда работающего здесь кафе, уселись, отогрелись. Кайф!
Я освободил два термоса, примотанные скотчем к раме велосипеда. Вы даже не представляете, каким вкусным и желанным может быть горячий куриный бульон! Дополнительно Катя выдала всем по бутерброду с паштетом. Жизнь снова была прекрасна и удивительна.
После обеда детям было разрешено побегать вокруг тлеющего костра, а мы с Олегом склонились над разложенной картой, безуспешно пытаясь определить своё местоположение.
— Вот тут мы, — ткнул Генка пальцем в карту. — Перед остановкой мы проехали поворот вот на это село. Я название запомнил.
— Геннадий, назначаешься начальником штаба и главным штурманом похода!
— торжественно объявил Олег.
Затем он достал линейку, карандаш, и они с Генкой стали высчитывать что-то на полях карты, а я отошёл в сторонку покурить. Глядя на тлеющие угли костра я поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к причудам нашего нового мира и тем поступкам, которые мы вынуждены совершать.
— Если мы будем двигаться в том же темпе, то засветло к намеченному для ночлега селу не доберёмся, — сообщил подошедший Олег.
— Надо ускоряться. В темноте ехать — вообще не вариант.