Василий Бурцев – Дом холодных ветров (страница 2)
Глава 1
Гул турбин авиалайнера жутко раздражал, нагружая невыносимым однотонным звуком болезный, отходящий от алкогольной интоксикации мозг. Желудок подрагивал в такт вибрациям фюзеляжа, норовя вывернуться наизнанку. «И нафига надо было так набираться», – мысли медленно ворочались внутри головы Сергея, словно несмазанные шестерни. На лбу страдающего диким похмельем мужчины выступила липкая испарина. Ватный, будто опухший язык прошёлся по пересохшему нёбу, словно наждачная бумага. Привкус во рту вызывал отвращение: «Где эта кошка, которая нагадила мне в рот?» – пришли на ум чьи-то слова.
Превозмогая ломоту во всём теле, он кое-как дотянулся до кнопки вызова бортпроводника, чтобы попросить стакан воды. Чувствуя, как от него несёт перегаром, и чтобы не мучить попутчика, сидящего в соседнем кресле, мужчина отвернулся к иллюминатору и прижался к его прохладному стеклу, от чего на секунду испытал блаженство. «"Дорогие коллеги". Нет бы просто проводить, обязательно надо всем набухаться», – Сергей медленно закрыл глаза, давая им отдохнуть от яркого солнца, преследующего самолёт, и мысленно перебирая в памяти события последних месяцев.
Сергей Ракитин, не так давно разменявший третий десяток, летел на новое место службы, в один из провинциальных городков Чукотки. Мало представляя себе предстоящий фронт работы, он, тем не менее, утешал себя мыслью, что мера эта вынужденная, что была она продиктована необходимостью, и, останься он в прежней должности, ему было бы несдобровать. Человек, которому он опрометчиво перешёл дорогу, оказался более живучим, чем думал Сергей, а также крайне злопамятным и жестоким.
Откусив кусок, который ему не проглотить, Ракитин подписал себе если не смертный приговор, то уж точно участь сидельца в каком-нибудь «красном» заведении из числа мест не столь отдалённых. Ибо взгретые подношениями коррумпированные чины пустят карателей в застенки даже «красных» тюрем и развяжут им их длинные руки. Бегство (перевод – «с глаз долой») было правильным решением. А оставление хлебной должности следователя отдела Следственного Управления следственного Комитета – ещё не конец света. В конце концов, парень он молодой, амбициозный, своего не упустит и всё ещё наверстает.
Ах, если бы он не вписался в эту авантюру с рейдерским захватом строительной фирмы, жизнь бы сложилась иначе, шла бы своим чередом, принося не такие крупные, но все же сытные хлебные крошки помимо официальной зарплаты. Ведь чувствовал же, что дело тут нечистое и весь план просто на грани фола. Нет же, амбиции и жадность возымели своё… а что теперь? Хорошо ещё, так отделался. Пришлось расстаться со всем имуществом, планами на жизнь… На службе, правда, оставили. Его умение создавать полезные связи и налаживать коммуникацию с нужными людьми ценились руководством очень высоко. А такой сотрудник, пусть и у чёрта на куличиках, всё равно может пригодиться. Рано или поздно, когда пыль скандала уляжется и забудется, можно будет вернуть его обратно… Ну, а сейчас главное отвести его из-под удара и спрятать от пристального внимания.
– Эй, парень! – услышал Ракитин незнакомый голос сквозь сонную пелену. Он и не заметил, как провалился в дремоту. Его робко, но настойчиво тормошили за плечо. «Что?» – мысленно возмутился Сергей, разлепляя сонные веки и поворачиваясь к соседу.
– Твоя вода. Принесли вот…
Действительно, сосед – небольшой потасканный мужичонка «из рабочих», в старом застиранном свитере, – держал в грубых морщинистых руках пластиковый стаканчик, в котором плескалась вода, и смотрел на страдальца понимающим взглядом. Сергей поднял голову, перевёл взгляд со стаканчика на проход салона воздушного судна и увидел спину удаляющегося бортпроводника. «А, точно!» – вспомнил он и посмотрел на лампу рядом с кнопкой вызова обслуживающего персонала. Та уже погасла, и теперь не выделялась среди остальных таких же ламп. Сергей аккуратно принял из рук услужливого мужчины стакан и отпил маленький глоток. «Фу, тёплая!» – расстроился Ракитин.
– А я вот на вахту… – начал было говорить сосед дребезжащим голосом, пытаясь завести беседу. По нему было заметно, что к перелётам он не привык и сейчас нервничает.
– Угу, – неопределённо промычал Сергей. Ему было плевать. Он залпом осушил стаканчик, смял его в кулаке и закинул за клапан впереди стоящего кресла. Снова отвернувшись к иллюминатору, закрыл глаза. Сосед вздохнул и замолчал.
«Вот и хорошо. Заткнись, не до тебя сейчас». А вообще Ракитину ни до кого не было дела. Он жил собой и для себя, удовлетворяя любые свои капризы и не считаясь с желаниями окружающих.
Вчера в ресторане перед самым отлётом коллеги, теперь уже наверняка бывшие, и многих он уже никогда не увидит, устроили ему настоящий прощальный банкет. Больше напоминавший поминки. Столько хороших слов о себе он никогда прежде не слышал. Конечно, о покойниках – либо хорошо, либо ничего… От всех этих тостов веяло фальшью, – впрочем, как и от большинства коллег. Многие действительно надеялись, что провожают Ракитина в последний путь. Потому что друзей среди них не было, только полезные знакомства. Нет, разумеется, все они в силу специальности были притворщиками, но некоторые из них делали это совсем уж грубо, даже можно сказать – не профессионально. Такой подход рано или поздно выльется для них в неприятности.
Он принял правила игры и отыграл свою партию притворства на пять баллов, улыбаясь и шутя, отвечая взаимностью на похвалы, признания в вечной дружбе и сотрудничестве. Такие правила действовали в этих стаях… «Ну что ж, прощайте, волки! Впереди новая жизнь. Только так».
В тот момент Сергей даже и не подозревал, насколько он был близок к истине в своих рассуждениях…
Перелёт оказался мучительно долгим и крайне изматывающим. От Москвы до пункта назначения летели с пересадками, со сменой воздушного судна и даже с дозаправкой на каком-то богом забытом аэродроме посреди нехоженой тайги или даже тундры, где пассажирам запретили покидать салон самолёта. Видимо, опасаясь, что у кого-то хватит смелости отойти достаточно далеко, чтобы заблудиться. Но спорить никто не стал, даже курильщики: охоту отбили тучи громадных комаров, жужжавших повсюду, как маленькие коптеры. Парочка таких вот кровососущих тварей словно могла бы схватить за шкирку и оттащить в ближайшие кусты, и высосать там все соки.
Сразу бросалось в глаза, что чем дальше от столицы на восток, тем хуже выглядели удобства, предлагаемые пассажирам. А за границей полярного круга удобства просто исчезли. Посадку в аэропорту городка, – одного из торговых портов Северного морского пути, – совершили уже на стареньком, потрёпанного вида АН-24 (или АН-26, на каком-то из них, Ракитин не разбирался), местной авиакомпании.
Ещё на подлёте к городку Сергей понял, какая это дыра.
У самой кромки бескрайнего Северного Ледовитого океана, на крохотном участке суши, зажатом среди череды пологих сопок, вытянулись невзрачные дома, преимущественно пятиэтажки. Детали, конечно, с высоты разглядеть было невозможно, но, о господи, целый район выглядел заброшенным: дома с обшарпанными стенами и тёмными провалами разбитых окон занимали приличный участок, – если не сказать, что третью часть и без того небольшого населённого пункта. А улочки между ними были плотно заставлены морскими грузовыми контейнерами всевозможных оттенков. В центре, прямо среди жилых домов, густым чёрным дымом чадила огромная труба. Жирный смог относило в сторону разноцветных обитаемых пятиэтажек. «Не понял! Они что, тут в респираторах ходят?!» – немного шокированный, Сергей отпрянул от иллюминатора, уставился в потолок, роль которого выполняли пластиковые панели на своде фюзеляжа и, вслушиваясь в разговоры в салоне, принялся ждать приземления.
Вскоре командир объявил, что полёт завершается, и попросил выполнить стандартные для таких случаев процедуры, – после чего умолк, не утруждая себя повтором сообщения на английском, как было принято на прочих междугородних маршрутах. Ракитин огляделся, но все были безучастны. И правда, для кого тут повторять, да ещё и по-английски? Перебьются… Судя по всему, его окружали сплошь вахтовики да местные жители.
Была, конечно, и парочка других, солидных на вид, персонажей. На таких у Ракитина взгляд был заточен. Он автоматически отметил их присутствие и взял на карандаш. Но «солидные» тоже не возмущались… Пускай молчат. Но ведь он-то другой! Он заплатил, и притом немалые деньги! А значит, должен получить максимум выхлопа!
Мимо как раз проходила стюардесса. Уже немолодая женщина восточноазиатской внешности со смуглым оттенком кожи и располневшей фигурой, в каком-то сером шерстяном платке, накинутом на плечи поверх формы авиакомпании.
– Простите! – как можно мягче, даже заискивающе, позвал Сергей. Он считал, что такое обращение просто нельзя проигнорировать, и что сотрудник из числа обслуги должен сделать всё для столь особенного и тактичного клиента. Женщина остановилась, но глянула на Ракитина так сурово, что на секунду деморализовала его. «Что?!» – кричал её недовольный взгляд. Немой вопрос был таким реальным, громким и искренним, что Сергею показалось, будто он в голос прозвучал внутри его головы. Стюардесса не скрывала своего раздражения.