Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 16)

На «Колумбус» Джеральдин вернулся пораженный настолько, насколько не знал: верить ли в услышанную бредятину или посчитать несуразный захват чётко спланированной вражеской провокацией? По его первоначальному мнению, она осуществлялась таинственной, пока ещё неизвестной, террористической группой – но, точно уж, никакой не «Аль-Каидой». Ровно сорок пять минут мучительного сомнения потребовались бывалому адмиралу, чтобы прийти к приемлемому, наиболее всем выгодному, решению; оно отогнало́ его критичную нерешительность. План считался составленным, а значит, можно решительно действовать.

Как договаривались, встретились по прошествии шестидесяти минут и очутились на том же самом месте, что и совещались немногим ранее. Первым, как требовали создаваемые условия, заговорил представитель ВМС США:

– Кто бы ты ни был – судья тебе Бог – сына мне возвращать, я так понимаю, не станешь ни при каких обстоятельствах?

– Правильно, – согласился разбойничий предводитель, выставив наружу два полусгнивших клыка, – он принят в пиратскую братию. Поскольку отлично управляется с судном, постольку назначен первым помощником. Ты ведь не против? – обратился он к Джеймсу, не интересуясь его собственным мнением, а просто поставив, перед свершившимся фактом, в курс. – Согласен плавать под чёрным флагом, под личной моей командой? Если да, побыстрее скажи-ка самоуверенному родителю, не то – дьявол меня разбери! – как бы не сделалось слишком поздно.

– Да, я при́нял волевое решение, – Липкен-младший выглядел невероятно довольным (он получил достойную должность, о которой в последнее время настойчиво думал), – и буду плавать с прославленным капитаном, – заявлял он твёрдо, где-то с сарказмом, глядя прямо в родительские глаза (как и Уойн, тот был вполне убеждённый, что отец не рискнёт подвергать его жизнь хоть сколько-нибудь серьёзной опасности).

– Хорошо, – Джеральдин как будто бы согласился; по сложившейся привычке он не выказывал внешним видом никаких негативных эмоций (изнутри же его буквально раздирало, вовсю будоражило), – именно о чём-то примерно похожем я и подумал… Поэтому – раз уж ты назвался известным пиратом – предлагаю заключить между нами обоюдовыгодные условия, – он замолчал, ожидая, что именно ответит грубый разбойник.

– То есть, – тот не замедлил отметиться, состроив ехидную рожицу, выказывавшую подчёркнутое пренебрежение, – ты предлагаешь мне позорное каперство? Однако! Если ты обо мне хоть что-нибудь знаешь, тебе должно быть неплохо известно, что я никогда не плавал ни под чьим иным флагом и что никогда не поступал на королевскую службу. Понимаешь, о чём идёт речь?

– Да, я осведомлён, и довольно неплохо, – кивнул ему Липкен-старший, подразумевая нечто, ничуть не совпадающее с озвученным термином. – Потому-то я предлагаю тебе службу секретную, не подкреплённую охранной грамотой, – или попросту «под прикрытием». Что последнее означает – Джеймс потом тебя просветит, подробно всё объяснит. Если быть кратким, моё предложение сводится к следующему… – он взял короткую паузу, оглядел всех торжественным взглядом, а после продолжил: – Вы, под флагом Соединённых Штатов, будете нападать на наших заклятых врагов, чем спровоцируете начало крупномасштабного инцидента. В чём кроется скрытый смысл? Окончательным итогом окажется, что развязали его не мы, а наши обманутые противники. Но мировая война уже вовсю состоялась, и никому уж будет не интересно, какова её прямая причина, и целевая, и объективная. Говоря не так абстрактно, когда неожиданно выяснится, что всемирный конфликт развязан не официальными США, а обыкновенными террористами, то примиряться никому уже не захочется, да и мысль такая уж попросту не придёт, – коварный военачальник заговорщицки посмотрел на сына, как бы ища у него осознанную поддержку. – Ты соображаешь: о чём я сейчас говорю? – он вперился в нерадивого отпрыска пристальным взглядом, а получив утвердительный кивок головой, мгновенно возобновился: – Плавать вы будете на собственный страх и риск. Ежели чего-то случится – вас вдруг, к примеру, поймают – мы сразу от вас открестимся; скажем, дескать, мы знать-то про вас ничего не знаем. Как же вроде мой сын, плавающий совместно? Я тоже запасусь готовым ответом – да таким! – что он не вызовет ни малых ни больших нареканий. Ну так что – согласны?

На последнем вопросе пространный монолог посчитался законченным. Теперь следовало услышать мнение стороны противной, решившей пока задумчиво отмолчаться.

– Какая нам выгода? – чуть поразмыслив, поинтересовался предводитель пиратского братства. – Какая прямая нажива?

– При благополучном исходе, то есть если останетесь живы, – загадочный адмирал многозначительно улыбнулся, – вы получите столько золота, сколько сможете унести. Ну и?.. Я жду исчерпывающего ответа.

– Мы согласны, – провозгласил разбойничий капитан, обозначившись горделивой позицией, – только огласи-ка нам, сэр, – говоря с откровенным ехидством, он озарился зловредной усмешкой, – пожалуйста, остальные условия.

– Они простые, ничуть не затейливые, – Липкен-старший облегчённо выдохнул, чем ненавязчиво выдавал, что никак не ожидал «достигнуть взаимного соглашения» так поразительно быстро. – Вы плаваете под нашим прикрытием, выполняете строгие указания и получаете необходимое снаряжение: продовольственные продукты, любое оружие – кроме, естественно, ядерного – нескончаемые боеприпасы, военных специалистов, необходимых для проведения успешных диверсий.

– Касаясь последних, – вклинился Джеймс, нахмурившись, словно он вспомнил чего-то не очень приятное, – наш слишком патриотичный механик забаррикадировался в машинном отсеке и, не реагируя ни на какие увещевания, выказывает тупое непонимание, полное нежелание активно сотрудничать. Наглец! Заявляет, что говорить будет лишь только с главнокомандующим; получается, с тобой… отец. Как нам тут быть? Пожалуйста, поясни.

– Нет ничего проще, сынок, – в чём-то недоброжелательно, но где-то и ласково, усмехнулся маститый военачальник, успокоившись за сыновью судьбу. – Как я успел заметить, на дворе стоит двадцать первый век – время высоких технологий, мобильных телефонов, полётов через временно́е пространство, – высказывался он с неприкрытой иронией и подразумевал перемещение в грядущее будущее, – что само по себе не должно вызывать никаких существенных затруднений. Что я имею в виду? Вы подходите к механическому отсеку, звоните мне и даёте поговорить с ответственным Нельсоном. Ручаюсь: не пройдет и секунды, а он будет в вашем полном распоряжении. Да и!.. Не советую вам от него избавляться: лучшего судомеханика вы навряд ли когда найдёте.

Как предложено, так точно и сделано. Отважному патриоту, рьяно относившемуся к возложенным обязательствам, ничего иного не оставалось, как повести современное сверхсекретное судно, захваченное лихими пиратами, на первое боевое задание. Бешеный Фрэнк простил отважному мореплавателю все прежние «прегрешения», посчитав их больше похвальной заслугой, подтверждавшей настоящую преданность, нежели чем-нибудь оскорбительным, заслуживавшим немедленного раскаяния, мучительной казни. Он любезно предоставил Теодору вести их к поставленной цели и нисколько впоследствии не раскаялся: старослужащий машинист (как никто другой) знал подведомственное судно до самого последнего винтика.

Глава III. Таинственный остров

Волей судьбы оказавшись на стареньком бриге, молодые люди, оставленные одни, не сидели без полезного дела… Перед тем как рассказывать, чем они занимались, справедливо заметить, что Калипо (даже вопреки тому, что оставил пиратское дело и поклялся жить честно) обучил подраставшего сына первостепенным премудростям корабельного дела. Благодарный ученик без труда включился в управление судном и уверенно повёл его по обозначенному маршруту; он успешно ориентировался как по палящему солнцу, так и по ориентирам иным: и по примитивному компасу, и по парившим птицам, и по доставшейся от пиратки-матери поразительной интуиции. Время клонилось к полудню, они беспечно болтали о насущных проблемах… Вдруг! Устав от бессмысленного времяпрепровождения, озорная блондинка резко вскочила на́ ноги и живописно извлекла из ножен присвоенную красивую саблю; острый конец она наставила на внезапно образовавшегося противника.

– Быть может, любезный юноша, – обратилась она к молодому Риду, ошарашенному её расхлябанным поведением; она игриво состроила плутоватые глазки, – ты немножечко поучишь меня фехтованию. Видя, как ты управляешься с судном, без обиняков заявляю, что твой воспитатель – закоренелый разбойник! – обучил тебя не одному, единственно, навигационному делу. Или, скажешь, я ошибаюсь?

– Нет, – молодой человек не торопясь извлёк массивную шпагу, подаренную метисом-боцманом, принесённую им чуть ранее.

Презентованное оружие захватилось у знатного французского аристократа-вельможи и хранилось среди личных вещей Бесстрашного Ричарда; он почему-то посчитал, что благородный клинок больше подходит для юного, а соответственно амбициозного, храбреца, нежели для зрелого, давно уже охладевшего ко всему красивому, отличного воина.

– Воспитатель, и правда, – он продолжал называть отца по старой привычке, – обучил меня некоторым нехитрым приёмам, применяемым в обиходе с холодных да огнестрельным оружием.