Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 18)

– Странно? – ничуть не меньше удивилась Валерия, усаживаясь на самодельное сидение, ею же недавно сооруженное (оно представлялось в виде обыкновенной, скрученной в бухту верёвки); она достала пачку «Мальборо» и закурила предпоследнюю сигарету. – Я, грешным делом, подумала, что ты озадачишься «киногероем»? Но, так или иначе, забей, – сказала, а поняв, что приведённое выражение в восемнадцатом веке истолку́ется совсем по-иному, мгновенно поправилась: – Или, выражаясь проще, забудь… Да-а, – она уже опечаленно поглядывала в практически опустевшую бумажную упаковку, – с курением, походу, в недалёком будущем придётся завязывать… Пыхать вашу средневековую травку, – поморщившись, привела белокурая бесовка сравнение, промахнувшееся примерно на пару столетий, – я, уж точно, не буду. Кста-а-ти, – интригующе растянув ключевое слово, обратилась к юному Риду, вернувшемуся за круглый штурвал (как положено, он взял на себя обязанность по управлению судном), – пока мы остались одни и больше ничем не заняты, быть может, расскажешь про личные детство и юность, а главное, как же так получилось, что ты остался без матери?

– Особо хвастаться нечем, – легонько смутившись (что не ускользнуло от нагловатого взгляда хитрющей красавицы), начал податливый юноша невесёлую, трудную в чём-то, повесть и (почему-то?) отвёл в сторонку зеленоватые, с карим оттенком, глаза, – сколько я себя помню, всегда при мне находился предприимчивый воспитатель, в конце концов оказавшийся мне отцом. Он обучил меня всему, что я сейчас не умею, и рассказал, как можно находить выход даже из самой, казалось бы безвыходной, ситуации. Если быть кратким, все детские годы я прожил за ним, особо ни в чём не нуждался и нисколечко не задумывался, откуда берётся материальное благополучие? Оно обеспечивало нам более-менее сносное состояние и позволяло моему наставнику нигде не служить, ничем доходным не заниматься.

– Видишь, как всё складывается не очень и плохо, – мисс Доджер озарилась и лучезарной, и простодушной улыбкой (при её-то скептическом, почти паническом, недоверии, выработавшемся к посторонним людям с раннего детского возраста?), – теперь ты знаешь, что существующее благосостояние награбилось пиратским родителем. Но!.. – неожиданно она осеклась. – Запоздалое прозрение не должно повлиять на ваши с ним отношения: он – вопреки всем трудностям! – тебя не бросил – и плохо ли хорошо ли? – а всё-таки вырастил, – для воспитанницы монастырского приюта, последнее обстоятельство являлось особенно важным.

– Всё верно, и я склоняюсь к аналогичному мнению, – не заспорил застенчивый парень, возвращаясь к основному повествованию, – но вплоть до настоящего времени я ничего не знал, а всегда считал, что мои родители давно уже умерли и что единственный близкий мне человек, на всём белом свете, – это почитаемый, мной уважаемый, воспитатель. На моей памяти – насколько я помню – он чтил моральные принципы, существовавшие людские законы, да и меня склонял к неукоснительному их исполнению.

– Заодно обучил тебя фехтованию да корабельному делу, – неусидчивая красавица вновь не удержалась от колкой иронии и самодовольно закончила правдиво-справедливую мысль.

– По совести, так оно и было, – согласился почтительный Рид, воспитанный в лучших традициях эпохи колонизации, – я прилежно учился всему, что преподавалось умелым родителем, признаваемым мной в качестве степенного воспитателя, и постигал естественные науки, способные впоследствии сослужить хорошую, если не жизненно нужную службу. Единственное реальное испытание, какому мне за все молодые годы случилось подвергнуться, – это пленение нас Бешеным Фрэнком, славящимся как кровожадный разбойник, жестокий и беспощадный. По слухам, он неуловим и держит в страхе всю прибрежную акваторию.

Молодые люди проговорили до позднего вечера. Солнце потихоньку клонилось к закату, когда на верхнюю палубу стали подниматься пробудившиеся пираты, а следом за ними и проспавшийся капитан. Воодушевлённый вновь вернувшимся статусом, он сразу же обозначился прескверным характером, некогда им утраченным, но вновь проснувшимся, теперь же просившимся выйти наружу.

– У-у, обалдуи беспечные, – сказал он пускай и строго, но с непредвзятой иронией, – чего вы дали мне столько проспать и почему не разбудили чуть раньше?! Хотя-а… – сказал он значительно дружелюбнее, потягиваясь в сладостной неге, – какая сейчас-то великая разница? Море спокойное, ветер попутный, идём мы уверенно – словом, никуда пока не опаздываем. Единственное, нужно будет потом, при наступлении ночи, по звёздам скорректировать курс. Покамест, мне видится, путь проходит нормально. Чем молодёжь – пока мы все почивали – здесь двое позанимались? – ощерился он интриговавшей ухмылкой и без лишних предисловий перешёл ко второму вопросу: – Ничего плохого не делали?

– Немного «пофехтовали», – за обоих ответила бойкая девушка, более смышлёная в предложенной теме (она без особого труда оценила, что конкретно подразумевается старым разбойником), – если, конечно, Джек, ты – э-э-это! – имеешь в виду?

– И только-то? – усмехнулся едкий пират сквозь поседевшую бороду (он и не ожидал услышать хоть что-то противное, не слишком приличное). – Я-то подумал?.. Ну, ладно, в общем неважно. Сейчас меня беспокоит кое-чего понасущнее, – зловредно прищурился, – кто будет в нашей чудесной компании коком? Мисс Доджер, уверен, ответит категоричным отказом; а значит, незавидную должность предстоит разыграть между оставшимися членами немноголюдной команды. По-моему, она временно подошла бы деловитому боцману. С его, пока немногочисленными, обязанностями, я как-нибудь справлюсь. Возражения есть? – осведоми́лся грозный морской разбойник, а не дав никому сказать, сам же себе ответил: – Возражений нет! – после, по привычке легонько присвистнув, отстранил юнца от ручного штурвала, самолично заступил на ночную вахту и при́нял на себя бразды управления.

Дальнейшие распоряжения заставили Бесстрашного Ричарда, в связи с возложенными обязанностями особо не унывавшего, беспечно удалиться на кухню. Молодым людям разрешилось либо отправиться отдыхать, либо заниматься другими, более занимательными, делами. Что они оба и не замедлили сделать – продолжили наслаждаться обоюдным общением, предпочтя его спокойному сну. Постепенно юные души устанавливали между собою взаимную связь; она однажды вдруг вспыхнула и лишь сильнее крепла с течением времени. Ещё Колипо обратил внимание, что не один его сын отда́л предпочтение прекрасной мисс Доджер; нет, имелся второй человек, который восхищенным взглядом буквально поедал молодую красавицу и который ради поставленной цели (как и любой пират) готов был на всё, даже на самые подлые меры. «Да, мистер Тэтчер, – мысленно обращался матёрый старик к загадочному молодому разбойнику, не пожелавшему расстаться со значимым именем, – интересно, какие в твоей недальновидной головушке, нехорошие, зарождаются мысли?.. Непременно надо будет присмотреть за тобой повнимательнее, не то как бы чего не вышло? – обозначил он для себя приоритетную задачу, первоочередную проблему. – Сын у меня единственный, и потерять его для меня, поверьте, никак не приемлемо».

Пока пиратский капитан раздумывал, влюблённые погружались в прекрасное чувство, пылкое и глубокое, светлое и приятное. Ни тот ни другая ни на что не обращали внимания, а уединившись, сидели и ничего в округе не замечали. Исключение составляла одна их взаимная любовь да нежданно свалившееся обоюдное счастье; оно даровалось им Господом Богом и выражалось в бесконечном созерцании объекта необъяснимой привязанности, страстного вожделения. Спать они отправились далеко за глубокую полночь, когда все остальные давно уже находились в матросском отсеке и когда на них наигранно гневно прикрикнул старый морской разбойник; он напомнил, что с утра им обоим предстоит заступать на дневную вахту, где они и смогут (как он выразился) «вдосталь наговориться».

– Хватит на небе звёзды считать! – стараясь казаться грубым, но улыбаясь в густую, изрядно поседевшую бороду, разорвал их чудесное блаженство непререкаемый капитан.

Он отлично понимал, что во все времена собственная удачливость зависит от общей боеспособности; а она обусловливается и бодрым состоянием, и железной хваткой руки, и способностью быстро да рассудительно мыслить. В настоящем случае, по его мнению, обученному воину ничего предпринимать особо не требуется; единственное, необходимо позволить уставшему организму как следует выспаться.

– Всё равно никогда не сочтёте, – добавил он для пущей острастки, – поверьте, их точный подсчёт ещё никому не оказывался под силу. Мисс Доджер! – как и обычно, без особых предисловий, переменил он тему высказывания, заостряя внимание на насущных проблемах. – Пока меня нет, ты, будь доброй, располагайся в капитанской каюте. Тебе же, мой мальчик, делать нечего, придётся ютиться среди остальных матросов, то бишь в общественном спальном кубрике.

– Постойте! – воскликнула белокурая девушка; она поделилась резонной мыслью, неожиданно пришедшей в неглупую голову: – Но кто запретит нам с Джонатоном сегодня спать вместе, скажем, в какой-нибудь кладовой или – с твоего, безусловно, Джек, разрешения – в капитанской каюте?