Василий Боярков – Операция "Незалежная" (страница 3)
Участливая подруга вышла на стылую улицу и направилась к личной машине «Нива»; она ставилась на стоянку на ближней, удалённой на двести метров, парковке. Уселась. Вставила ключ в замок зажигания. Провернула и завела. Добросовестно прогретый вазовский двигатель позволил решительной плутовке отправиться в путь. Ей требовалось преодолеть чуть более двухсот километров. Хотя Юла и нервничала, но ехала не спеша. Торопиться ей было некуда: времени до утра достаточно.
Приехала Юлиса задолго до ранней зорьки. Остановилась в центре, на площади Ленина. Припарковалась недалеко от районной администрации.
«Куда я сейчас? - строила она резонные планы; они направлялись в дельное русло. - ФСБ не работает; полицейские крепко спят; где живут Даянины родители – я не знаю. Хочешь не хочешь придётся дожидаться служебного времени. Лучше обратиться к смежным коллегам: так намного вернее. «Фээсбэшники», прознав откуда я заявилась, разобьются в доску – лишь бы мне угодить. Главное, что я уже здесь. Чем заняться пока? - спросила и сама же себе ответила: - Надо поспать и набраться воловьих сил, - Лисина хотела хихикнуть, но представила, как Слава сейчас страдает; она заключила: - Лучше нечеловеческих. Посплю-ка я до рабочего дня, а дальше определимся». Только подумала и сразу же отключилась.
Проснулась оперативная агентесса в половине девятого. Снаружи светало. Отдохнувшая, она потянулась. Неожиданно прервала́сь. Оставила руки в приподнятом положении. Выпучила большие глаза. Опешила, но быстро пришла в себя.
- Люба, - Юлия приоткрыла дверную створку и выпрыгнула наружу, - Па́лина?! Да ты ли это? Постой, - она переключилась к насущной реальности, - а ты здесь откуда?
Перед ней стояла былая знакомая. Они встретились во время первого дела, порученного шестнадцатилетней воспитаннице суворовского училища. С последней их встречи Любаша преобразилась в рыжеволосую распрекрасную пышечку; грудастый стан, вкупе со средним ростом, выдавал в ней шикарную барышню; волнистые кудри закреплялись эффектным хвостом; карие глаза да многочисленные веснушки придавали неотразимой пикантности; курносое личико выделялось выпяченными губами, природным румянцем. Старая подруга, возрастная ровесница, невероятно обрадовалась.
- Лиса?! - она воскликнула радостным голосом и бросилась обниматься. - Ты здесь откуда? Мне сказали, ты теперь авторитетная – служишь в элитных войсках. К нам-то чего? Не говори, что сильно соскучилась.
- Врать не буду, - Юлиса показала на пассажирскую дверцу и предложила присесть; сама она уселась на место водителя, - я здесь со строго определённой миссией. Ты свою участковую помнишь? Давно её видела?
- Славу? - Палина выглядела если не в конец ошарашенной, то весьма удивлённой. - Она же из Нежданова вроде с тобой уехала?.. Или я чего-то не знаю?
- Да, многого, - всегда беззаботная, на сей раз плутовка угрюмо насупилась; она выглядела как человек, потерявший близкого родственника. - Ты голодная? - белокурая особа вдруг вспомнила, что со вчерашнего обеда ещё ничего не ела. - Может, где-нибудь перекусим да там и посплетничаем – ты как?
- Норм, - рыжая приятельница загорелась подкинутой ей приятной идеей; словно специально, у неё заурчало, - от хорошего сэндвича я бы, точно, не отказалась. Пойдём, неподалёку есть приличная забегаловка.
Они обе вылезли. Лисина включила звуковую сигнализацию и пристроилась к бывалой подруге. Ударившись в девчачьи воспоминания, неуёмные щебетуньи отдались на полкилометра. Вошли в подвальное помещение. Очутились в полупустом кафетерии. Прирождённой разведчице почему-то вспомнилось недавнее марсельское происшествие. Она сравнила его с нынешним обстоятельством. «Неужели и здесь подерёмся? - Юла́ проиграла возможную ситуацию. - Не хотелось бы… попросту некогда».
Проголодавшиеся девушки уселись за серединный столик. Заказали по сытному гамбургеру, картофелю фри и пе́нистой кока-коле. При́нялись аппетитно кушать. Заодно вернулись к прерванной ненадолго насущной беседе.
- Люба, ты в курсе, где Слава живёт? - нетерпеливая плутовка «взяла быка за рога»; она перешла к животрепещущей теме. - Мне надо побеседовать либо с нею самой, либо с её родителями.
- Не-а, не знаю, - Палина бесцеремонно и не стесняясь чавкала; она выглядела удовлетворённой и радостной, - зато я могу поведать одну подозрительную историю.
- Какую? - заправская оперативница сразу насторожилась; она упёрлась внимательным взглядом. - Рассказывай.
- Помнишь Хохла? - оголодавшая приятельница не переставала жевать. - Он ещё приезжал к нам, в посёлок Нежданово, и захаживал к Бирюку.
- К криминальному авторитету?.. - Юлиса вспомнила про «ядерную диверсию»; её как будто бы прострелило. - Помню, конечно. Что-то случилось? - проницательная оперативница почувствовала, что ухватилась за нужную ниточку. - Ну и?..
- Итак, Лиса, - настоящая хулиганка, она выглядела победоносной и торжествующей, - третьего дня он появлялся опять. Когда он зашёл, я как раз гостила у Бирюка. Я бы не придала тому визиту значения, но меня – вопреки «пацанских» традиций! – взяли и выперли. Странно? По-моему, очень.
- Михайло Ляйненко! - выпалила сообразительная ловкачка; поражённая, она немного привстала. - Так я примерно и думала. Но как он отважился проникнуть к нам, на защищённую российскую территорию?.. Хотя о чём я спрашиваю? Несомненно, его послали.
Всё срасталось, всё совпадало. Больше в Райкове оставаться ей было незачем. Лисина поспешила обратно, в родную столицу. Ей предстояла немаловажная, едва ли не судьбоносная встреча.
Глава II. "Украинская одиссея"
По дороге в Москву практичная оперативница решила остановиться в поселке Нежданово. Она остановилась на выезде, у краснокирпичного двухэтажного дома. Старенькое здание рассчитывалось на два подъезда да шестнадцать квартир. Юлису интересовало жилое помещение «номер пятнадцать».
Когда Лиса поднималась, на промежуточной площадке, как и обычно, ей повстречались два бомжика, закоренелых пропойцы. Они беззастенчиво попивали. Один как раз опустошил гранённый стакан и высказал полнейшее одобрение: «Ух, чертовка!.. Хорошо пошла». Пришлось, как и три года назад, сделать им не слишком корректное замечание. Бывшая детдомовская воспитанница топнула ножкой, состроила злую физиономию, а следом раскрепощённо прикрикнула:
- Эй, свиньи помойные, «лять», вы вообще меня позабыли?! - ей очень хотелось дать им «хоро-о-ошего…», но она удержалась. - Забыли, как в прошлый раз «обсирались»? Ещё минута – и я за себя не ручаюсь. Быстро отсюда!
Первый, что выглядел высоким и худощавым, отобразился испуганной рожицей, состроил морщинистую гримасу и спешно засобирался. Он прихватил недо́питую бутылку, засунул её в засаленную фуфайку и ринулся к выходу. Бесцеремонная особа всё-таки не сдержалась и легонечко пнула. Попала по приспущенным ниже обычного чёрным штанам. Ускоренный необычным образом, мужчина заторопился сильнее.
Второй, что выглядел коренастым и низеньким, стал пятиться точно по стенке. Попутно, словно бы защищаясь, он выставил руки немного вперёд. Они, как и остальное, давно не мытое туловище, прикрывались замасленной болоньевой курткой; грязные портки когда-то являлись синими джинсами. Он тихо заголосил:
- Не бей, Юла́. Мы хорошо тебя помним. Обещаю, больше здесь не появимся.
- То-то же, - блондинка сделалась сразу довольной и последнего трогать не стала, - то-то же. Ещё раз увижу – и осерчаю! Бирюк самогонку гонит? - спросила она больше для вида, нежели для какой-то определённой цели.
- Да, - отчитался второй на середине лестничного пролёта и (сам не зная зачем?) дополнительно уточнил: - Шестидесятиградусную.
- Отлично, - заключила неприветливая особа, - значит, ещё живой.
Она подняла́сь на второй этаж, приблизилась к пятнадцатой квартире и по-свойски забарабанила. Открыли ей ровно через минуту. На пороге собственной квартиры стоял озлобленный коренастый мужчина; он озверело водил желваками. Наверное, раздумывал сразу наброситься; но… увидев белокурую дамочку, «смотрящий» недоумённо остановился. Что-то показалось в ней крайне знакомым. Он наморщился и, задумчивый, начал усиленно вспоминать.
Пока один, пьяно́й и обкуренный, вытаскивал «глубинные знания», другая выделила его сегодняшние особенности. Опытная оперативница мысленно его описала: «Выглядит лет на семьдесят; такой же обритый едва ли не наголо; рожа широкая, круглая; глазки «по-поросячьему» маленькие; нос вдавленный; губы едва заметные; ростом пониже меня; физическую форму явно утратил». Вслух она задорно воскликнула:
- Бирюк, хай!
Юлиса кинулась обнимать. Тот, ожидая завуалированный подвох, слегка отстранился.
- Ты чё, меня не помнишь? - рьяная красавица настойчиво продвигалась; она зашла в протянутый коридор. - Я попросту перекрасилась.
- Лиса?.. - главный поселковый бандит выглядел слегка ошарашенным; он ненавязчиво пятился. - Ходили слухи, ты теперь тусуешься в авторитетных кругах. Сказали: ты «мусорка».
- Обычный опер и особый оперативный отдел – это немного разные вещи, - нагловатая бестия оттеснила мужчину в неширокое помещение; она, никем не приглашённая, усадила себя за кухонный уголок, - я больше чекистка, нежели сыщица. Садись, - непревзойдённая интриганка указала на место напротив неё, - чего стоишь? В ногах правды нет. «Побазарим», - обозначила она загадочным тоном, - по-свойски, по-старому.