Василий Боярков – Образцовая участковая (страница 8)

– Разумеется! – неоднозначно присвистнув, ответил озадаченный собеседник. – Та ли ещё высокомерная, злобная вредина. Кстати, её «торговый вагончик» находится как раз напротив твоего служебного дома – метрах, наверное, эдак в пятидесяти. Если ты уже готова, то отправляйся на место пешком; не то из-за длительных проволочек непременно родится какая-нибудь неприятная жалоба. Я подъеду немного попозже, но по возможности быстро.

Долго раздумывать особого времени не было, поэтому разволновавшаяся девушка, неприятно взбодрённая сделанным замечанием, накинула полицейский бушлат, надела зимнюю шапку, похожую на меховую папаху, и поспешила на вызов. Выйдя на улицу, она проследовала по наезженной грунтовой дорожке, проходившей сквозь густые кустистые заросли; они окружали одинокую постройку, выделенную молоденькой участковой под временное жильё. Через тридцать шагов она очутилась в центральной части посёлка, где по левую руку, метрах в пятнадцати, находилось протянутое строение; оно действительно походило на укреплённый вагончик, снаружи оббивалось двухмиллиметровым металлом, окрашивалось зелёной краской, имело два фасадных окошка, на ночь закрывавшихся железными ставнями, и располагало входным проёмом, преграждавшим беспрепятственный доступ брониро́ванной дверью. На момент появления уполномоченной особы наружные перегородки были сдёрнуты напрочь и, немного погнутые, валялись неподалёку. Можно не сомневаться, их срывали, воспользовавшись помощью железного тро́са, привязанного к сильному транспорту; впоследствии применялся стремительный разгон и мощный рывок, осуществлённый на резко набранной скорости; оконные стёкла оказались разбитыми и мелкой россыпью валялись как на притоптанном снегу, прямо внизу, так и во внутренних помещениях. По всему становилось видно, что воровское проникновение осуществлялось через расквашенные окошки, испорченные кем-то до полного основания. Невзирая на сделанное предупреждение, строптивая хозяйка находилась в расхоложенном магазине и, ожидая прибытия следственной группы, горделиво восседала за стеклянным прилавком; она куталась в тёплую шубу и непрерывно гоняла мощный обогреватель. Повреждённые проёмы она заклеила полиэтиленовой плёнкой, как бы заранее показывая, какое у неё сложилось к сотрудникам полиции негативное отношение. Холодно поздоровавшись, кареглазая брюнетка заняла́сь изучением существовавшей внутри обворованной обстановки: во-первых, что основное пространство имеет площадь, едва ли превышающую пять метров в длину и два в ширину; во-вторых, что торговый прилавок представлен г-образной формой, тянется через весь периметр и отображён лишь лёгкими повреждениями; в-третьих, что проникшие грабители, начисто опустошая места хранения продуктов питания (где в конструкции имелось и два холодильника), вели себя на удивление аккуратно; в-четвёртых, что подвесные полки, прикрученные на противоположной стене, кроме рассыпанных круп, не имеют на себе ничего, чего можно запустить в розничную торговлю (на момент осмотра они оказались пустыми); в-пятых, что в левой части имелось подсобное отделение, используемое под временный склад; в-шестых, что положение там складывалось похожим образом, то есть похитилось всё, предполагавшее хоть какую-то продажную цену.

– Да-а… изрядно поглумились безнравственные подонки, – поделилась полицейская неприятными впечатлениями, едва покончила с подробным осмотром и едва сумела сделать первичные выводы, – если не ошибаюсь, не оставили ничего – взяли всё, что лежало внутри. У Вас есть ночная охрана? – обращалась она напрямую к Вредновой. – Есть ли ответственный сторож, может, ведомственная или простая сигнализация, возможно, устанавливалось уличное видеонаблюдение? Что его нет в наличии – я внимание обратила; но, кто его знает, не похитили ли его вместе с продуктовым набором?

– Последние пять лет, милочка, – спесивая предпринимательница нисколько не церемонилась; она придала себе надменный вид и прохаживалась вдоль задней части торгового перекрытия (она поступала вопреки недавней рекомендации, будто бы специально демонстрируя юной особе, насколько она её ни во что не ставит), – я запираю магазин исключительно на врезную личину и до последнего времени ни в каких охранниках не нуждалась, пока… – она остановилась ровно посередине и вперила в хрупкую собеседницу и надменный, и выразительный взгляд.

Действительно, различия у них были существенные: во-первых, немолодая женщина значительно превышала по возрасту – недавно она достигла пятидесяти двух лет; во-вторых, она выглядела выше чуть ли не полголовы, даже вопреки двухсантиметровым каблуками, имевшимся на новеньких ботильонах, обутых на красивеньких ножках; в-третьих, владелица магазина возвышалась над юной девчушкой массивным, громоздким телом, нет, не чересчур располневшим, а обладавшим существенной физической силой; в-четвёртых, её широкоскулое лицо представлялось круглым, виделось злобным, отталкивавшим, не располагавшим к доброжелательному общению; в пятых, оно «зыркало» вечно недовольными каре-голубыми глазами; в-шестых, вместе с широким носом и зауженными губами они придавали ей сходство с рыжеволосой ведьмой, скрывавшей огненные волосы за мохнатой песцовой шапкой. Оделась она в поношенное драповое пальто, толстый белёсый свитер, широкую шерстяную юбку; обуться изволила в высокие кожаные сапоги, окаймлённые плоской подошвой с равномерным заниженным каблуком. Зловредный характер и высокомерная манера общения, просто выпиравшие из горделивого стана, – они бы, уж точно, не сравнились с дружелюбной и совестливой натурой, проявлявшейся у кареглазой красавицы.

В неприятной беседе, происходившей между двумя разносторонними представительницами прекрасного пола, возникла небольшая заминка, и требовалось хоть что-то предпринимать. Юная участковая не замедлила проявиться наводящим вопросом:

– Вы сказали «пока», значит, у Вас наступили какие-то изменения, выразившиеся в негативных последствиях? Словом, мне кажется, или Вы знаете, кто совершил столь дерзкое ограбление?

Открыв было рот, чтобы выдать привычный надменный ответ, Оксана Ивановна то́тчас закрыла его обратно, поскольку входная дверь неожиданно распахнулась и ввалился внушительный Алексеев, подоспевший к приниженной напарнице на подмогу. «Она не сильно тебя «заклевала»?» – осведоми́лся он в первую очередь, шепча ей на ухо и кивая на своенравную женщину. «Нет, пока ещё не успела, тем более что я привычная и в краску меня вогнать немножко проблематично», – в точности так же разъяснила Шара́гина, не позабыв стрельнуть шальными глазками.

– Итак, на чём мы остановились? – проговорил старший прапорщик в полный голос, предполагая, что восхитительная сослуживица поступит в грядущем аналогично.

– Я, конечно, многого здесь, в далёком посёлке, не представляю, – разъясняла участковая, делая непродолжительное вступление; она скрестила на груди обе руки́ и, вдохновленная присутствием опытного товарища, заняла уверенную позицию, – например, какие у местных людей существуют абстрактные нравы и какие у них присутствуют этические понятия; но либо я чего-то не понимаю, либо владелица «обнесенного магазина» находится в курсе – кто… конкретно… такое… с ней… сделал, – последнюю фразу она высказала неприветливыми рывками, отчётливо показывая, что может оставаться и вежливой, и неласково грубой.

– Я не сказала, что мне известно в точности, – при появлении второго сотрудника, без сомнений давно ей знакомого, своевольная женщина слегка стушевалась; однако она всё равно продолжала проявлять видимую неприветливость и исключительную спесивость, – но я могу предположить…

– Что именно? – настаивал старший прапорщик, обозначаясь серьёзной миной; он в упор разглядывал своенравную потерпевшую, словно бы прожигая её всевидящим глазом.

– На днях… – Вреднова взяла короткую паузу, как будто раздумывая, стоит ли посвящать «неразумных полицейских» в (столь!) важные вещи; но уже через минуту, по-видимому на что-то решившись, опасливо продолжала: – Точнее три дня назад, ко мне подъезжал Жулин Николай – Евгений Павлович его превосходно знает, – последовал утвердительный кивок рыженькой головы, – и сделал мне неоднозначное, зато понятное предложение.

– Какое? – вклинилась любопытная участковая, начинавшая понимать, что два других человека осведомлены о случившемся происшествии гораздо лучше, чем будет сейчас озвучено. – Только говорите, пожалуйста, поподробнее, во всех мельчайших деталях.

– Если передавать конкретнее, – Оксана Ивановна снова взглянула на Алексеева, словно спрашивая у него неслышимого совета; не заметив в его мимике никаких изменений, она заговорила с полной уверенностью: – То ко мне обращался «смотрящий за областью» и сделал недвусмысленное предложение, мол, в последующем он станет меня «крышевать» – отметьте где-нибудь, милочка, – она явно не собиралась проявлять хоть малого уважения, – что раньше я с криминалом никогда не связывалась, никакую мзду никому «не отстегивала», а напротив, исправно платила государственные, положенные по закону, налоги. Так вот, он затребовал с меня ежемесячно по двадцать тысяч рублей.

– Вполне по-божески запросил, – непроизвольно заметил полицейский мужчина, а следом внёс необходимую ясность: – Жулин, он же Кальян и мой одноклассник, мне отлично известен, как и его преступные махинации тоже. Ещё могу сказать, что другие предприниматели платят ему «за спокойствие» не меньше пятидесяти, в настоящем же случае он почему-то на удивление смилостивился. Ну, и какой Вы, Оксана Ивановна, дали ему исчерпывающий ответ? – вопрос предназначался к пострадавшей предпринимательнице.